Дэн Абнетт 
Ракета и Грут спасают Вселенную

Стражи Галактики – 1

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=24061578
«Ракета и Грут спасают Вселенную»: АСТ; Москва; 2017
ISBN 978-5-17-098240-0
Аннотация

Первый оригинальный роман Marvel о Стражах Галактики! Они, конечно, не Мстители и не Фантастическая Четверка (вы вообще о них хоть что-нибудь слышали?), но крутизны Ракете и его верному другу Груту не занимать. Недаром их разыскивают по всей Вселенной Marvel! В ходе заварушки в космическом порту пресловутая парочка спасает от отряда бадунов андроида-регистратора. Регистратор вовсе не отличается умом и сообразительностью, но за ним почему-то охотятся все, включая безжалостных кри и доблестный Корпус Новы. Чтобы в очередной раз предотвратить гибель всего сущего, Ракете и Груту предстоит поучаствовать в разборке поистине космических масштабов. Присоединяйся!

Ракета и Грут спасают Вселенную

© Ю.Ю. Павлов, перевод на русский язык, 2017
© 2017 MARVEL
© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Благодарности

Говорю искреннее космическое «спасибо» Стюарту Муру, Джеффу Янгквисту, Акселю Алонсо, Дэну Бакли, Саре Бранстад и Джеймсу Ганну за поддержку этого проекта.
Выражаю смиренную фанатскую признательность Биллу Мэнтло, Киту Гиффену, Рою Томасу, Джеку Кирби, Дику Эйерсу, Майку Миньоле, Арнольду Дрейку, Джину Колану и Стэну Ли за создание Вселенной Марвел и вдохновение. Без вас мое детство было бы куда менее счастливым, и вы – далеко не все, кого мне хотелось бы отблагодарить.
Даю пугающе человеческое «пять» Роналду Берду за хронологическую магию и Нику Винсенту за вычитку.
А посвящается книга Джиму Старлину. «МАРВЕЛ» достиг поистине космических масштабов благодаря встрече с тобой.

Глава первая (надо же с чего-то начинать). Последний заказ

Заходят как-то в бар говорящий енот и ходячее дерево…
Стоп. Мои лингвистические программы предупреждают, что в устной традиции более ста пятидесяти тысяч цивилизованных народов с такого предложения обычно начинаются анекдоты. Знаете, такие, где еще есть фразы вроде «с животными вход воспрещен», «вот дурачье!» или «зачем вам в цирке программист». Мой милый читатель, пожалуйста, пойми, что история, которую я собираюсь рассказать, – вовсе не анекдот. Это история о судьбе миров, судьбе самой Вселенной, ни больше, ни меньше. Мой рассказ – о том, как эта галактика, а то и целое множество галактик – не говоря о нескольких версиях всей пространственно-временной Мультивселенной – многократно оказались в чрезвычайно угрожающем положении. Это серьезная история, и от ее счастливого финала зависит жизнь миллиардов невинных существ. Стоит чуть-чуть сбиться, как звезды потухнут, спиральные галактики распрямятся, супергиганты взорвутся облаками сияющей атомной пыли, а древние космические цивилизации с криком падут при виде ужасающей тьмы вечности, рвущей на куски все сущее.
Так не стоит, мой верный друг, считать, будто я собираюсь рассказать тебе анекдот.
Это не так. Ясно тебе? Подозреваю, что к этому недоразумению привели протоколы буквальной коммуникации, поэтому сейчас я их временно отключу.
(протокол буквальной коммуникации отключен )
Я постараюсь быть менее формальным и более человекоподобным  (ведь ты, мой преданный читатель, должно быть, человек? По крайней мере, похож на человека. Разве что бровями не вышел. Вот серьезно. Ты сам их ровняешь?). Я-то искусственная форма жизни. Точнее говоря, синтетический гуманоид. Измерительный прибор. Хранилище данных. Меня изготовили в кузницах материи Ригеля. Мое предназначение – наблюдать, так что не суди строго, идет? Все эти органические тонкости не по мне. Так на чем мы остановились?
Да, точно. Заходят в бар говорящий енот и ходячее дерево. Бар в Дайвтауне, на задворках Люмины – города-континента и главного космического порта планеты Ксарт-3. Ксарт-3 – планета М-класса в секторе Ксранек, вращающаяся по петлеобразной орбите вокруг двойной системы звезд Фадес Первичный и Фадес Вторичный. Население планеты составляет 9,9 миллиардов, ее основными продуктами экспорта являются…
(приостановка протокола изложения )
…мой верный читатель, тебя, случаем, не напрягают мои переключения в лекционный режим на каждом подходящем слове? Я, конечно, мобильная энциклопедия, но мне бы не хотелось рассказывать эту историю в таком ключе. Знаешь что? Если вдруг заметишь, что я чересчур тороплюсь и не объясняю нечто важное – скажи, и я уточню все до мелочей. В этом я мастер. Захочешь больше подробностей – обращайся.
(режим рассказчика восстановлен )
Бар в Дайвтауне. Два солнца опускаются за горизонт, как раскаленные угольки в мутную воду. На улицах мигают неоновые фонари. Некродроидские банды воют на восходящие луны, готовясь к борьбе за территорию и весьма прибыльной охоте за органами. Бар называется «У Лири», но никто из завсегдатаев не помнит, кем был (или была) Лири, и почему бар носит его (или ее) имя. Даже хозяин, скрулл по имени Нррш. Этот Нррш столько раз был ранен (вероятно, в многочисленных войнах между кри и скруллами), что значительная часть его биомассы заменена протезами и кибернетическими имплантатами. По правде говоря, его и скруллом-то уже с трудом можно назвать, от скрулла у него лишь одна рука среди всей этой кибернетики осталась. Впрочем, это не мешает ему оставаться по-скрулльски грозным и вдохновенно распевать традиционный гимн «Тарнакс! Тарнакс! В новом месте каждый раз!» в дни скрулльских праздников или после чрезмерного употребления «тимоти».
(примечание – к обсуждению «тимоти» мы еще вернемся )
«У Лири» мало чем отличается от прочих увеселительных заведений Дайвтауна. Два этажа, множество барных стоек, танцплощадка, оркестровая яма, несколько бойцовских арен и квазизвездные врата в Мультивселенную, которыми никто никогда не пользуется, ведь напиваться, делать ставки на бои, танцевать и просто весело проводить время куда интереснее.
Вот и когда наш говорящий енот с ходячим деревом заходят в бар, там все идет своим чередом. Танцовщицы танцуют (я говорю «танцовщицы», хотя имею в виду стаю из восьмидесяти ложноамеб, изящно извивающихся в синкопированном ритме и украшенных страусиными перьями). Ансамбль играет музыку (я говорю «ансамбль», хотя имею в виду квартет кимеллианских интерполяционных трубачей, исполняющих на медных акустических трубах нестройные пукающие звуки на ультранизких частотах, и все это в ритме самбы). Заведение ходит ходуном (я говорю «ходит ходуном», и это на самом деле так – под воздействием ультранизкочастотных пукающих звуков, издаваемых кимеллианским ансамблем, глубоко заложенные первыми поселенцами Ксарта монолитные плиты, на который стоит Дайвтаун, действительно начинают дрожать. Совсем чуть-чуть. Ооо, совсем чуть-чуть).
– Местечко как раз по мне, – довольно произносит енот, которого, кстати, зовут Ракета.
– Я есть Грут, – согласно кивает его древоподобный компаньон.
Говорящий енот и ходячее дерево. Не очень-то они похожи на героев, решил я, когда впервые их увидел. Думаю, и ты, мой верный читатель, подумал так же, когда они вошли в мое гладкое, без сучка и задоринки, повествование. Енот и дерево. Один говорит, другое ходит.
Я уже слышу, как ты, мой верный читатель, восклицаешь: «Не могут же они быть героями этой истории?! Не может судьба Мультивселенной зависеть от них!».
Ан нет. Еще как может. Дорогой читатель, если эта мысль тебе претит, возможно, не стоит тебе слишком задумываться о судьбе Мультивселенной.
Надо сказать, что мое первоначальное (и, хочется надеяться, ценное) мнение об этой парочке тоже было вполне заурядным. Понадобилось время, чтобы понять, что енот Ракета и Грут с планеты Икс были настоящими героями, истинными спасителями Мультивселенной. Довольно долгое время, по правде говоря. Как только мой рассказ дойдет до этого места, я крикну.
Короче говоря…
– Местечко как раз по мне, – довольно произносит Ракета.
Росту в нем меньше метра, прекрасный мех так и лоснится, великолепный хвост распушен. Ходит он на двух лапах, и я уже чувствую, как тебе хочется воскликнуть: «Вы только посмотрите на этого малыша! Глядите, он ходит на задних лапках! Мимимимими!»
Не делай этого. Ни. За. Что. Иначе он пристрелит тебя за милую душу. А потом еще раз. И еще. К несчастью, у Ракеты за плечами непростой и извилистый жизненный путь («биография», как, вероятно, назовешь это ты, мой верный читатель), но именно этот непростой и извилистый жизненный путь превратил его в прожженного, держащего нос по ветру космического воина. В ходе повествования я постараюсь уделить внимание некоторым фактам его биографии, но не обещаю. Кое о чем меня настоятельно просили не рассказывать даже под дулом пистолета. Послушай, стоит тебе узнать его поближе, как ты поймешь, что у него доброе сердце (расположенное в верхнем левом отделе грудной клетки), твердые нравственные устои («Драть всех и вся!» © 2014 Енот Ракета, все права защищены), и неподдельная любовь к пушкам особо больших размеров.
Одна из таких как раз перекинута через его плечо, когда он заходит в бар «У Лири». Вы только посмотрите! Глядите, он идет на задних лапках! Как дрессированный песик! Гав! Молодец, молодец!
Простите.
А какие у него передние лапы… Не лапы, а настоящие руки. Не могу не заострить на этом внимание. Руки Ракеты – как человеческие. Просто невероятно (не так невероятно, как мутанты, но мутанты невероятны совершенно в другом смысле). Это удивительно, потрясающе, восхитительно, поразительно, нетсловчтобыописательно – и, по правде говоря, пугающе. Руки енота Ракеты однозначно пугающе человеческие.
Давай поговорим о чем-нибудь другом, потому что от вида этих рук у меня мурашки бегут по микросхемам.
О чем-нибудь другом, о чем-нибудь другом… вот, точно. На Ракете надета форма. Военная, темно-синяя, с красными швами и оторочкой. Такую носят Стражи Галактики, группа защитников космоса, к которой, впрочем, никто не проявляет должного уважения. И внимания. И всего остального. Спроси кого-нибудь, и большинство ответит: «Чего-чего стражи?»
У Ракеты отпуск. Видишь ли, Стражи решили немного отвлечься от спасения неблагодарного космоса (и защиты высокомерной «не надо меня защищать» галактики). Звездный Лорд занимается своими делами, Гамора своими, Дракс что-то где-то разрушает… по крайней мере, я так думаю.
А Ракета и Грут занимаются тем, что у них лучше всего получается: наводят шороху, чтобы маленько подзаработать. Они раздобыли субкомпактный гиперпространственный грузовичок со свежими зунками. Чтобы быть точным, с сорока восемью тоннами зунков. Прошел слух, что «У Лири» сегодня будет ошиваться торговец этими самыми зунками, который не прочь купить чуть больше, чем сорок семь, и чуть меньше, чем сорок девять тонн зунков. Так что Ракета был здесь по делу, ну и его верный друг Грут заодно.
Кстати о Груте… Грут – это дерево. Представь себе древний толстый дуб с лицом, руками и ногами. Представь, как он шагает к тебе. В дверной проем бара Грут не прошел, ему пришлось нагнуться, и даже несмотря на это он обломал несколько веточек, которые осыпались на пол.
Ракета обращается к почти не похожему на скрулла бармену.
– Два «тимоти»! – восклицает он.
– Я есть Грут, – добавляет Грут.
Ракета вздыхает.
– Ладно, один «тимоти» и настойку коры с содовой.
Нррш принимается за работу. Ракета смотрит на своего покрытого листвой друга.
– Слабак, – говорит он.
Принюхиваясь влажным блестящим носом, он чувствует запах змеиного масла и кожи. Пахнет рептилиями и ящерицами.
– Вот дрань, – произносит Ракета. – Бадуны!
Вскоре завязывается драка.

Глава вторая. Неприятности

Напитки на столе, Грут потягивает свой, вежливо отставив ветвеподобный мизинчик. Ракета подходит к «тимоти» со всем должным здравомыслием и уважением – уважением, которое демонстрирует, например, дрессировщик денебских лицеедов со стажем в отношении дрессируемых им хищников. Пусть они привыкли к нему, пусть они ежедневно пускают его к себе в клетку, пусть даже они позволяют почесать себе за ушком и покормить вкусняшками, они все равно остаются денебскими лицеедами, и названы так неспроста.
Так вот, дорогой читатель, «тимоти» – поистине восхитительный напиток. Он стоит на заботливо расстеленном на барной стойке полотенце, маня насыщенным, глубоким сиянием, обещающим радость, веселое настроение и последующую отключку с временной потерей памяти. Рецепт «тимоти», разумеется, строго охраняется Почетной Галактической Братской Гильдией Барменов и Продавцов (ПГБГБП), но по слухам, в состав входит аркуанский спирт, крийское бренди, очищенные семена зарка, немного вуш-сока, капля сожаления, выжатая при помощи квантового пресса из коллективного разума вымирающего вида, лимонная цедра и небольшой заряд антиматерии, достаточный, чтобы поддерживать гиперпространственную последовательность на молекулярном уровне. Изобретатель коктейля сперва дал ему более грозное имя, отражающее полный спектр ощущений, получаемых от питья. Однако в коммерческой среде честность не принесет тебе дивидендов, так что напиток вскоре переименовали в более нейтральный и жизнеутверждающий «тимоти».
Щурясь, Ракета смотрит на свой «тимоти». Нельзя пить его с наскока. Нельзя так просто взять и опрокинуть весь стакан себе в глотку. Прежде чем хлебнуть «тимоти», надо успокоиться, глубоко вдохнуть и тщательно подготовиться. Как к переходу через овраг. Или к воздушному перехвату. Или к войне между кри и скруллами.
Стоит отметить, что «тимоти» – единственный напиток во Вселенной, который регулярно оказывался в списке запрещенного оружия империи Ши’ар.
– Я есть Грут, – говорит Грут, замечая раздумья своего напарника.
– Приятель, я и правда кое о чем задумался, – отвечает Ракета. – Беспокоюсь за наш груз. Надо скорее разыскать драного покупателя, иначе мы рискуем остаться с сорока восемью тоннами перезрелых зунков. И пустыми карманами. Я привык думать, что на зунках прогореть невозможно, но как только открылись эти мегаплантации на Гамме Эридани, так рынок стало лихорадить. Никак не могу выкинуть это из головы. Впрочем, стоило нам зайти сюда, как у меня возникла новая причина для беспокойства.
Енот снова принюхивается.
– Пахнет бадунами, – говорит он.
И тут, как по команде, появляются бадуны.
Целых десять, и все здоровые даже по меркам своей расы. Серебряные значки «коготь и раздвоенный язык» на униформе и атласные шаровары говорят о том, что они – воины элитного отряда «Уничтожение» бадунского Воинского Братства, суровые ребята даже по бадунским стандартам.
По одному агрессивному виду этих воинственных рептилоидов понятно, что они что-то ищут. Немигающие янтарные глаза стреляют по сторонам, изучая окружающее пространство. Раздвоенные языки скользят туда-сюда меж окованных сталью клыков. Командир отряда не выпускает из рук украшенный драгоценными камнями церемониальный плазменный экстерминатрон Воинского Братства.
Ракета переключает внимание на «тимоти».
– Главное, не смотри на них, приятель, – шепчет он Груту. – У нас и так проблем куча, не хватало еще с бадунами сцепиться.
– Я есть Грут, – соглашается Грут.
– Точняк. Вляпаться в неприятности – последнее, что нам сейчас нужно. Не отвечай на провокации.
– Я есть Грут.
– Ага, какой бы заманчивой не казалась перспектива выпустить пар, задав хорошенькую трепку этим бестолковым остроухим ящерам.
– Прошу прощения, – слышится за их спинами голос командира бадунов.
Ракета напрягается и пытается думать о приятном, чтобы расслабиться. Они с Грутом медленно поворачиваются к бадуну.
– Командир Воинского Братства Друук, – представляется бадун. – Простите за беспокойство. Вам, случайно, не встречался поблизости ригельский регистратор?
– Ригельский регистратор? – отвечает Ракета. – Не припомню.
– У нас есть изображение, – говорит командир, его раздвоенный язык так и извивается. – Боец Лорг, выведите изображение на тактический дисплей Воинского Братства.
Один из ящеров подходит и протягивает устройство с монитором, на котором светится изображение ригельского регистратора.
– Не видели такого, – говорит Ракета.
– Этот регистратор – беглец, – объясняет бадунский командир. – Он похитил важную информацию и, по нашим данным, скрывается в этом заведении в ожидании пилота или свободного торговца, который помог бы ему скрыться с планеты. Вы, случаем, не пилоты и не торговцы?
– Ну, я могу продать вам сорок восемь тонн зунков по выгодной цене, – отвечает Ракета, – но не более того.
Бадун задумчиво осматривает енота. Бадуны – не самый дружелюбный народ. Они агрессивны, жестоки и эгоистичны. За свою долгую и кровавую историю они завоевали и поработили достаточно систем Млечного пути. Их культура, включая такие вещи как приличие, чувство юмора, терпение и сострадание, развивалась параллельно с их хвостами – и то, и другое сначала стало бесполезным, затем рудиментарным и, в конце концов, исчезло окончательно.
Однако даже этим не объяснить мгновенно возникшую между Ракетой и бадуном неприязнь. Наверное, ее корни в первобытной, существовавшей и существующей с незапамятных времен вражде между мелкими млекопитающими и крупными рептилиями. Это инстинктивное, врожденное противостояние кобры и мангуста. Им неуютно от одного вида друг друга.
Поэтому командир бадунов собирает всю волю в кулак и говорит:
– Простите за беспокойство.
Ракета тоже собирает всю волю в кулак и отвечает:
– Да не вопрос.
Он поворачивается к своему «тимоти».
– Уфф, – говорит он Груту, когда бадуны уходят. – Пронесло.
В это мгновение тактический сканер одного из бадунов обнаруживает под сценой присутствие ригельских технологий.
– Господин командир Воинского Братства! Я что-то нашел! – восклицает бадун.
Отряд выстраивается полукругом, с лазерными разрывателями Воинского Братства и боевыми клинками Воинского Братства наготове. Видите ли, бадуны искренне верят, что любое слово любого из галактических наречий будет звучать лучше, если к нему добавить слова «воинский», «братство», а лучше оба сразу.
Несчастная жертва бадунов – и правда, ригельский регистратор – гуманоидный робот, изобретенный и построенный на Ригеле для сбора информации и галактических исследований, выбирается из щели под сценой и пытается улизнуть.
Раздается жуткий вой сирены, бадуны гонятся за регистратором. Регистратор издает тревожный писк – его ведь не для бега и не для сражений строили. Большинство посетителей бара разбегается, оставшиеся позволяют себе посмеяться над бадунами. Появляются вышибалы. Нррш вопит из-за стойки и указывает единственной скрулльской рукой на объявление, которое гласит: «Пожалуйста, не применяйте в помещении бара оружие и дезинтегрирующие устройства, не то получите скрулльский кинжал в пузо».
Ракета не сводит глаз с по-прежнему нетронутого «тимоти».
– Я есть Грут, – произносит Грут.
– Да вижу я, что заварушка началась, – вздыхает Ракета.
– Я есть Грут.
– Да понимаю я, что надо бы защитить бедного робота от бадунов, потому что кроме нас некому. Но… придется оставить эту ситуацию без внимания. Мы же собирались влезать в неприятности.
– Я есть Грут.
– Да знаю я, что вселенское зло обязательно победит, если хорошие парни будут сидеть сложа руки.
За их спинами начинается настоящий погром. Регистратор сталкивается с официанткой и выбивает у нее из рук три подноса с бокалами, которые вдребезги разбиваются о пол. Командир бадунов берет на изготовку плазменный экстерминатрон Воинского Братства. Посетители кричат в панике. Регистратор пытается подняться, попутно извиняясь перед официанткой. Командир бадунов прицеливается. Стоит лишь спустить курок Воинского Братства, как плазменный заряд Воинского Братства, усиленный лазерной оболочкой, пронзит пространство. Он ударит регистратору в спину и закоротит контакты, обездвиживая его, но при этом сохраняя все данные в его хранилище памяти.
Командир бадунов стреляет.
Происходит нечто странное. Вся трагичность этого происшествия – а также его причинно-следственная связь с пространственно-временным континуумом, судьбой и неизбежным порядком вещей, станет ясна много позже, мой дорогой читатель. Пока же ограничимся тем, что посреди бара «У Лири» возникает вспышка нематериальной энергии, и в ореоле ослепительного света появляется некто, похожий на галадорского косморыцаря в необычных матово-черных доспехах. Появляется он прямо на линии огня, между бадунским командиром и беспорядочно машущим руками регистратором, в ту самую долю секунды, когда плазменный экстерминатрон Воинского Братства стреляет. Косморыцарь принимает огонь на себя. Высокотехнологичное силовое поле его брони поглощает бóльшую часть смертоносной энергии и рассеивает остальное, но мощь выстрела такова, что воина все-таки отбрасывает через весь бар, и он врезается в сцену, круша рампу.
Отраженные остатки плазменного заряда рикошетом просвистывают мимо регистратора и попадают прямиком в стоящий на полотенце стакан «тимоти», полностью его дезинтегрируя.
– Ну все, – рычит Ракета, подскакивая на табурете и хватая свою безразмерную бластерную пушку. – Драные бадуны лишили меня выпивки! Оружие к бою!

Глава третья. Заварушка

Нынешняя безразмерная пушка Ракеты – модель 66 ПБ («переносной бластер») «Оружейных Систем Нитро». Она удобна и проста в использовании, оборудована эргономичными рукоятями (особенно подходящими существам с пугающе человеческими руками), рефлекторной системой автоматического наведения, инерциальной стабилизационной системой и патентованным компенсатором отдачи.
Однако главной изюминкой этого оружия является «БЗЗДЫЩ» – звук, который оно издает, выпуская смертоносные бело-голубые лучи.
– БЗЗДЫЩ! – говорит безразмерная пушка Ракеты.
Сам енот стоит на барном табурете, и, несмотря на компенсатор отдачи, после каждого выстрела его три раза крутит вокруг своей оси вместе с табуретом.
Бело-голубой энергетический луч бьет через все помещение и попадает бадунскому командиру прямо в физиономию. Разумеется, высокопоставленный военачальник, коим является командир, защищен автоматическим щитом – персональным силовым полем, которое включается при приближении энергетических или твердотельных снарядов. Щит спасает ему жизнь, а может, и честь, подавляя взрывную мощь выстрела. Однако кинетическая энергия гигантской пушки столь велика, что щит с ней не справляется.
Друук, командующий элитным отрядом «Уничтожение» Воинского Братства, теряет точку опоры, летит через главный зал, через веероподобную сцену и приземляется лицом в салатный бар. Его подчиненные от такого не в восторге. С боевым кличем Воинского Братства они несутся туда, где еще несколькими секундами раньше Ракета и Грут неистово пытались не вмешиваться в чужие дела. Первым подбегает здоровенный, скалящийся усиленными боевыми зубами Воинского Братства бадун с боевым мечом Воинского Братства в руках.
Он замахивается мечом на Ракету. С криком «ух!» енот уворачивается. Превосходный клинок из мурдианской стали с квантовой заточкой разрубает пополам барный табурет.
Грут бьет бадуна.
Бадунский воин отлетает в сторону и врезается в группу крийских бизнесменов, которые всего-навсего хотели спокойно, без скандалов и ссор, отдохнуть. Боевой меч вырывается из рук бадуна, дважды переворачивается в воздухе и вонзается в расстеленный на полу ковер.
Начинается настоящий, как бы сказали некоторые, «беспредел». Народу в баре было порядочно, поэтому теперь кругом стоит шум и гам, а про стрельбу из крупногабаритных орудий, порубленные табуреты и разбушевавшееся дерево и говорить нечего.
Ракета – настоящий гений тактики, и возможно, вам это уже известно – ведь он заявляет об этом каждому при первой же встрече.
Впрочем, в пользу енота говорит его послужной список. Он неоднократно защищал и, не побоюсь этого слова, спасал галактику. Его боевому чутью позавидуют многие, а кроме того, он чертовски хороший стрелок. Ракета умело пользуется творящимся вокруг беспределом и своим малым ростом. Мечущиеся вокруг посетители надежно прикрывают его от бадунских прицелов, и те лишь беспорядочно палят. Взрывается люстра. Танцовщицы с воплями уносятся в гримерную, оставляя за собой шлейф из страусовых перьев.
Ракета шмыгает в укрытие за кадкой с декоративным растением и снова разряжает «Нитро-66».
О, этот чудесный «БЗЗДЫЩ!»
Выстрел попадает в одного из бадунов. В отличие от командира, ранг этого бадуна не предусматривает наличие у него автоматического щита. Бадунский воин успевает лишь на мгновение задуматься о несправедливости ранговой системы и о том, как в итоге в бою всегда страдают простые бадунские бойцы. Затем он опускает грустный взгляд туда, где на месте его груди теперь клубится облачко пара, и падает.
(Не хочу оправдываться, мой дорогой, верный читатель, но эта история будет проникнута смертью. Вселенная – жестокое место, где жизнь и смерть ходят если не рука об руку, то уж точно скованные одной цепью, как Тони Кертис и Сидни Пуатье в одноименном фильме . Да-да, я несказанно рад возможности использовать в своем повествовании тематические отсылки к произведениям человеческой цивилизации. Бадуны – воины по своей природе. Ракета и Грут – тоже воины. Судьба Вселенной – вопрос жизни и смерти, и порой ответ на него зависит от скорости нажатия на спусковой крючок, размеров пушки и желания владельца из нее выстрелить. Здесь нужно отметить еще одну привлекательную особенность модели 66 ПБ («переносной бластер») «Оружейных Систем Нитро» – наличие возможности перевести оружие в несмертельный «оглушающий» режим. Грут заметил эту функцию через восемь месяцев после того, как Ракета приобрел бластер. Узнав об этом, енот смеялся целых девять минут, а затем спросил: «А на фига?» )
Ракета пролил первую настоящую кровь. Переступил черту. Перешагнул через «драный горизонт событий», как выразился бы сам енот.
Теперь пути назад нет.
– Старина Грут! Старый ты пень! – кричит он. – Мы перешагнули через драный горизонт событий! Долой перчатки!
Грут в растерянности, ведь никаких перчаток на нем нет. Он легонько кивает своему млекопитающему другу, оборачивается и мощным апперкотом вышибает ближайшего бадуна из бара сквозь дыру в потолке, которой там прежде не было.
Грут – представитель рода flora colossus , эндемика планеты, известной как Икс. Он – весьма разносторонне развитое существо, и колотит других только по необходимости, ну и потому, что у него это очень здорово получается.
Неожиданно Грут пошатывается от чудовищной силы удара. Это хозяин бара Нррш напал на него сзади. В руках у Нррша корявая кибердубина, которой он обычно пользуется для выпроваживания особо буйных и не желающих покидать заведение после закрытия клиентов.
– В моем баре стрельба запрещена! – рычит он.
– Я есть Грут! – парирует Грут.
Нррш снова бьет его. От удара летят щепки и течет смола.
Груту это не по нраву. Он отвешивает Нрршу затрещину, и скрулл отправляется в незапланированный полет через барную стойку и шесть полок с бутылками.
Однако за порядком в заведении следят весьма умелые вышибалы – огромные боевые кибернетиконы, прошедшие войну на Раксусе. Окружая Грута, они включают режим великана, увеличиваясь в размерах и облачаясь в многослойную литую броню с подкожным силовым полем.
Первый великан бьет Грута. Второй добавляет от себя. Груту больно, он отступает, но тут же переходит в контратаку и перебрасывает одного великана через стойку, а второго швыряет о стену. На смену им, крепко сжав кулаки, приходят двое других.
– Я есть Грут, – решает Грут.
В это время бадуны усердно пытаются разделаться с Ракетой, непрерывно стреляя по еноту из лазерных винтовок Воинского Братства. Пол, стены, барная стойка и сцена изрешечены сплошь и рядом; кончик мягкого и пушистого хвоста Ракеты лишь чудом не пострадал.
Енот перекатывается по полу, отстреливаясь. Взрывная волна сносит часть потолка, и бадуны кидаются врассыпную. Один из них находит весьма ненадежное укрытие в виде тележки с десертами и старательно изображает трехслойный торт.
Ракета тоже ищет укрытие. Он бросается под стол и слышит рядом голос:
– Благодарю за помощь.
Оглянувшись, енот видит перед собой ригельского регистратора, который решил спрятаться под этим же столом.
– Я – Регистратор, – говорит регистратор. – Регистратор сто двадцать семь, созданный поселенцами Ригеля, чтобы бродить по просторам космоса до скончания времен и собирать информацию о Вселенной. Боюсь, я в беде.
– На кой черт ты понадобился этим драным бадунам? – спрашивает Ракета.
– Не имею ни малейшего понятия, сэр, – отвечает регистратор.
Регистратор выглядит как симпатичный зелено-золотой гуманоидный андроид. Его лицо печально-безмятежно.
– Меня повредили, – продолжает он, – и у меня нарушена память. Я не совсем понимаю, что происходит, но мне бы хотелось, чтобы этого не происходило.
– Ну, друг Регистратор, – говорит Ракета, – боюсь, мы уже перешагнули через драный горизонт событий.
– Что-что, простите?
– Это значит, что я не собирался сегодня влезать в неприятности, но раз уж влез, то не хочу, чтобы это было впустую.
– Что-что, простите?
– Раз тебе нужна защита от бадунов, ригельская ты балда, то ты ее получишь.
– Благодарю. Мне бы не хотелось слишком вас обременять.
Ракета скалится. Бадунские лазеры полосуют крышку стола, под которым они с регистратором прячутся. Енот меняет на своей безразмерной пушке магазин и обращается к регистратору.
– Слушай, – с надеждой в голосе интересуется он, – ты случайно не знаешь торговцев зунком, которым нужен товар?
– К сожалению, нет.
Ракета пожимает плечами.
– Ну ладно, спросил на всякий случай. Двигай за мной и не высовывайся.
С этими словами Ракета выскакивает из-под стола с безразмерной пушкой наперевес и проводит самую беспощадную и эффективную двадцатисекундную антибадунскую операцию, что мне доводилось видеть.
Да, мой дорогой верный читатель, вот так мы и познакомились.
Регистратор – это я.
Тот самый регистратор-127 ригельского межгалактического исследовательского общества.

Глава четвертая. План отступления

Они бегут. Точнее, мы бежим. Раз ты, мой верный читатель, теперь знаешь, что я – один из троицы, втянутой в это безумие, то придется немного изменить режим повествования.
– Туда! – кричит Ракета.
– Я есть Грут! – отзывается его бравый товарищ.
Ракета мешкает. Он заметил окруживших Грута бронированных великанов и поднявшегося на искусственные ноги Нррша с ионным обрезом наготове. Не нужно быть гением тактики, чтобы понять, что «туда» – не самый надежный вариант отступления.
Вот и я понимаю.
– Этот путь заблокирован как минимум семью опасными и вооруженными индивидами, – замечаю я. – Полагаю, не стоит рассматривать этот путь всерьез, особенно учитывая возможные риски для здоровья и безопасности, низкие шансы на успех и сохранение наших жизненных функций, конечностей и…
– Хватит болтать языком, – советует мне Ракета, и я моментально приостанавливаю речевые протоколы.
Енот оборачивается.
– Сюда! – командует он.
К сожалению, путь «сюда» тоже не обременен преимуществами. Несколько бадунов повержены, но на подмогу им уже прибыл новый отряд. Орудия Воинского Братства палят во всю мощь. В воздухе бушуют лазерные лучи и экстерминаторные снаряды. Командир Воинского Братства Друук раздает перемежающиеся с ругательствами приказы со своего командного поста в салатном баре.
– Ладно, ладно! – сдается Ракета. – Не сюда так не сюда!
Он стреляет еще дважды, заставляя бадунов разбежаться по укрытиям, и нацеливается из своей безразмерной пушки в пол. От выстрела в упор в полу возникает огромная сквозная дыра с рваными, оплавленными краями, от которых идет невероятный жар.
Внизу – бездна.
– Грут! – кричит Ракета. – Мы спускаемся вниз! Прикрой мне хвост, приятель!
Грут по-прежнему отбивается от разъяренных великанов. Каждый удар гулко сотрясает воздух, будто звуковая волна. Один великан вылетает в окно, другой сгибается пополам. Его броня помята, подкожное силовое поле потрескивает и дает сбои. Но вышибал слишком много. Ветки ломаются, кора трещит, смола течет. Грут напоминает прижатого к канатам боксера в изнуряющем финальном раунде боя.
– Грут! – вопит Ракета.
Обеими пугающе человеческими руками он поднимает свою безразмерную пушку над головой и швыряет через весь бар. Грут ловит ее, перехватывает как дубину, прикладывается ею по ближайшему великану и начинает палить от бедра. В его руках модель 66 ПБ «Оружейных Систем Нитро» вовсе не кажется огромной; напротив, она выглядит как игрушечный автомат или карабин. Грут особо не целится; он поливает врагов беглым огнем. Вышибалы кеглями валятся на пол. Нррш совсем не по-скрулльски ругается и резво прячется.
– За мной! За мной! – кричит Ракета.
Он выхватил запасное оружие – пару длинноствольных спартойских лазерных пистолетов – и теперь стреляет из них, вытянув пугающе человеческие руки. Если делать отсылку к человеческой культуре, то он напоминает Чоу Юньфата. Или пирата.
Да, пожалуй, пирата. Только попугая и деревянной ноги не хватает.
Он стреляет в приближающихся бадунов. С правой, с левой, с правой, с левой – ствол одного пистолета чуть вздрагивает от отдачи в момент, когда стреляет второй. Трое подстреленных бойцов Воинского Братства сталкиваются и валятся друг на дружку, образуя печальный бадунский вигвам.
Енот окончательно входит в образ пирата.
– Грут! Мы отступаем! – орет он сквозь оружейную канонаду. – Хватит развлекаться, пора валить!
– Деревья? – я на секунду включаю речевой протокол, наслаждаясь зрелищем и репликами енота.
– Нет, – рявкает Ракета и добавляет: – Пора валиться в дыру!
С этими словами он прыгает в простреленное в полу отверстие. Я не решаюсь последовать за ним. Столь безрассудное действие кажется мне единственно логичным, но я не могу совершить его без колебаний.
Впрочем, в это мгновение меня хватает под мышку дерево и решает все за меня, совершая прыжок, которому я никак не могу воспрепятствовать.
БУХ!
Приземление ошеломляет меня на секунду, но я сразу выпрямляюсь и перезагружаю свои сенсоры. Мой гироскоп сообщает, что высота падения составила приблизительно восемь метров. Грут ставит меня на землю, а точнее, на песок с вкраплениями слюды. Я замечаю, что поверхность покрыта бурыми пятнами.
Раздается громогласное кровожадное улюлюканье.
Его издает удивленная и одновременно возбужденная нашим внезапным появлением толпа. Похоже, они находятся в предвкушении чего-то.
– Планировка заведения «У Лири» такова, – замечаю я, – что под главным баром располагаются бойцовские арены.
Ракета медленно оборачивается и буравит меня взглядом – видимо, таким образом он хочет сказать, что я мог бы сообщить об этом пораньше. Хотя бы перед прыжком.
Арена широкая и круглая. Собравшиеся за высоким каменным ограждением зрители потрясают кулаками и делают ставки. На нас оценивающе смотрят гладиаторы в шипастых доспехах, вооруженные топорами, тесаками, копьями и трезубцами. Не менее оценивающе смотрят и бойцовые звери, привезенные с Сакаара. Они рычат и довольно пускают слюни из огромных, зубастых пастей.
Как сообщает мне центр обработки данных, пятна на песке – это кровь. В лучшем случае.
Грут печально глядит наверх, в дыру. С этой стороны она выглядит куда более привлекательно. Однако теперь этот путь отступления для нас недостижим.
– Что ж, – вздыхает Ракета со вселенской тоской, покручивая в пугающе человеческих руках пистолеты, и рычит: – Делайте ваши ставки.

Глава пятая. Игры объявляются открытыми

Сирена возвещает о начале боя, но никто не обращает на нее внимания.
Гладиаторы уже несутся на нас. Зен-воберианские девушки с табличками, объявляющими номер раунда, едва успевают спрятаться за ограждение арены.
Ракета направляет пистолеты на ближайшего гладиатора – огромного, яростного саурида в костяном шлеме – и стреляет.
Ничего не происходит.
Ракета сглатывает.
– Что за дрань?!
Он уворачивается, ныряет между ногами противника, бронированная громадина проносится над ним и попадает прямиком под мощный удар грутовского кулака. Костяной шлем на поверку оказывается не шибко прочным, и гладиатор падает в песок.
– Бластеры не работают! – кричит Ракета, на всякий случай перепроверяя.
Грут пытается выстрелить из «Нитро 66», но безуспешно.
– Арена оборудована силовым полем, блокирующим энергетическое оружие, – сообщаю я.
– Это еще зачем? – удивляется Ракета, уклоняясь от удара топора размером с журнальный столик.
– Применение энергооружия неспортивно, – отвечаю я.
– Не-что?
– Нечестно. Здесь проводятся состязания исключительно по близкому бою, – объясняю я. – Дальнобойное оружие дает дополнительные преимущества.
– Дополнительные преимущества?! – вопит Ракета, бегая кругами от гигантского киборга с мечом размером с гладильную доску.
Он в чем-то прав. В данной ситуации преимущество как раз у наших противников. Только Грут способен хоть как-то с ними состязаться, и он подтверждает это, отвешивая тумаки любому, кто к нему приближается. Ракета выживает за счет скорости – он бегает, прыгает, мечется, уворачивается и перекатывается. Он мал и быстр, и по нему сложно попасть. Мне удается выживать благодаря тому, что Грут по доброте душевной подхватывает меня в моменты опасности и ставит там, где поспокойнее. Кажется, будто он одновременно дерется и играет мной в шахматы, но, боюсь, это не сможет продолжаться долго.
Толпа неистово скачет и улюлюкает.
Ракета подныривает под меч киборга, отталкивается от щита другого гладиатора, как от трамплина, и взмывает в воздух. Он приземляется на шею перекачанного стероидами ши́арского амбала в огромных стальных наплечниках и угрожающего вида хромированном шлеме с забралом.
Отправив пистолеты в кобуру, енот обхватывает обод шлема своими пугающе человеческими руками и поворачивает. Ши́арец яростно ругается, роняет тесак и топорик, пошатываясь, пытается ослабить крепления шлема и вернуть его в правильное положение. На то, чтобы снова повернуть шлем забралом вперед, у него уйдет немало времени.
Ракета спрыгивает в песок и подбирает топорик. Для ши́арца он был маловат и использовался как запасное оружие, а вот в руках енота превращается в грозный боевой топор, который и удержать-то сложно, если не закинуть на плечо.
На Ракету кидается новый противник. Взмахом топора енот отражает трезубец гладиатора, тот спотыкается, и следующий удар сминает ему защищающую живот пластину. Боец падает на колени, и Ракета вырубает его обухом по голове.
– Кто следующий? – щерится Ракета, оглядываясь по сторонам.
Он вскакивает на спину подбирающегося ко мне таурианца, обрушивает топор ему на голову и спрыгивает, когда гладиатор растягивается на песке.
У меня складывается впечатление, что, несмотря на всю серьезность сложившейся ситуации, Ракета получает от происходящего удовлетворение.
Впрочем, гладиаторы – это полбеды. Бойцовые звери – вот настоящая беда. Дорогой читатель, это же настоящие чудовища, каких не во всяком кошмаре увидишь. Каждый зверь – величиной с дом. Их родина – легендарная планета Сакаар, увидеть которую теперь можно либо на архивных записях, либо переместившись во времени. Населявшие ее чудовищные создания были удивительно жестокими, и поэтому их до сих пор можно встретить на многих аренах Вселенной.
Одно из таких существ, находящееся сейчас на одной арене с нами, – гигантская многоножка длиной в три железнодорожных вагона. Жуткие лапы в шипах торчат с обеих сторон ее извивающегося сегментированного тела, острые жвала хищно клацают.
Другое существо напоминает жирную бородавчатую жабу с головой, как у глубоководной рыбы. Нижняя челюсть торчит, выставляя напоказ восемь рядов острых, как иголки, зубов, каждый из которых наш енот мог бы использовать в качестве копья. Существо почти прозрачно, и сквозь кожу виден скелет и пульсирующие внутренние органы. Белесые глаза огромны, словно молочные озера.
Третье существо – огромный медведь в шипастом ошейнике. Голову, спину и бока животного покрывает ржавая железная броня; позади тащатся тяжелые цепи – к нашему горю, похоже, оборванные. Пасть зверя достаточно велика, чтобы припарковать там легковой автомобиль, а зубы напоминают заточенные надгробия.
Медведь с рыком бросается вперед, топча и разбрасывая в стороны попавшихся на пути незадачливых гладиаторов. Грут замечает зверя и, подхватив меня, убирается подальше с его пути, но оказывается прямо перед многоножкой. Та несется, будто поезд без тормозов по изогнутым рельсам, перебирая лапами и распространяя стойкий запах аммиака. Единственным оружием Грута остается «Нитро 66», но стрелять он не может и поэтому сует пушку твари в зубы, чтобы избежать укуса.
Острые жвалы впиваются в бластер. Блокирующее поле предотвращает стрельбу из энергооружия, но против разгерметизации перекушенного надвое силового магазина оно бессильно.
Безразмерная пушка взрывается, одномоментно выпуская весь свой заряд.
Взрывной волной Грута отбрасывает на песок. Горячий, искрящийся белый шар сносит голову гигантского членистоногого, желтая слизь и куски хитинового панциря летят во все стороны. Лишенное головы, огромное сегментированное тело сотрясается от нервного шока, извиваясь по всей длине и молотя по песку, сминая и раскидывая зазевавшихся бойцов. Затем туша вздымается и падает на ограждение арены и толпу. Часть стены рушится под ее массой. Колючие ядовитые лапы жестоко ранят зрителей, занимающих дешевые места.
Толпа уже не ревет. Она в ужасе вопит и устремляется к выходам. Гладиаторские бои перестают быть веселым развлечением. Такого «кровавого спорта» зрители не ожидали. Многоножка еще долго не желает умирать. В конвульсиях ее тело сносит еще кусок стены и сбрасывает на арену четыре ряда кресел вместе со зрителями. Надзиратели и дрессировщики пытаются остановить творящийся вокруг беспредел, но тщетно.
Полупрозрачная жаба чувствует кровь и шмыгает в образовавшийся в стене пролом, то ли желая вырваться на свободу, то ли понимая, что зрители – куда более доступная и разнообразная пища, чем бронированные и сопротивляющиеся гладиаторы.
К тому же, эти зрители постоянно над ней глумились.
Ракета оценивает масштабы погрома. «Драный горизонт событий» уже был пройден, поэтому открывшийся перед енотом новый горизонт событий оказывается вне его понимания.
Тем не менее, наш тактический гений мыслит на полную катушку, пусть его первичные умозаключения меня и не радуют.
– Пора убираться отсюда, – говорит он.
– Я есть Грут, – соглашается Грут.
Видимо, я чего-то не понял в плане Ракеты.
Ракета извлекает из патронташа запасные магазины и отходит от нас в сторонку. Я вижу, как он отсоединяет предохранители. Вероятно, последствия укуса многоножкой «Нитро 66» навели енота на некую мысль.
– Хватай Регистратора! – кричит он через плечо.
Грут послушно подхватывает меня и бежит по арене следом за другом.
Сперва кажется, что Ракета направляется к воротам, ведущим в загон для зверей, но это не так.
Он бежит к медведю.
Лишь несколько секунд назад этот медведь пронесся мимо нас, жуя на ходу нескольких гладиаторов и неосмотрительных надзирателей.
Ракета прыгает, хватается за болтающуюся позади медведя оборванную цепь и взбирается по ней на бронированную спину зверя. Он словно объездчик диких мустангов – быстрый, ловкий, а его пугающе человеческие руки безусловно обладают непревзойденной хваткой.
И вот он на спине зверя, меж лопатками, держится за ржавые шипы ошейника. Мы видим лишь его распушенный хвост, мотающийся из стороны в сторону у медвежьего затылка. Из-за этого кажется, будто на медведе надета, выражаясь твоим, мой верный читатель, языком, шапка Дэви Крокетта.
– Поворачивай, чтоб тебя! – командует он медведю.
Тот не подчиняется и не реагирует ни на рывки, ни на потягивания ошейника, и Ракета решает пощекотать правое ухо зверя кончиком своего великолепного шелковистого хвоста.
Это срабатывает. Рассерженный медведь резво сдает влево, в направлении загона.
– Йи-хо! – восклицает Ракета.
Он выпрямляется в полный рост и мечет бластерные магазины. В магазинах содержится достаточно энергии, как может засвидетельствовать безголовая ныне многоножка. Их конструкция прочна и стабильна и не предусматривает взрывы или единовременные выбросы всей энергии, дабы не повредить владельцу в ходе ожесточенной космической битвы.
Не предусматривает в том случае, если на месте предохранители. Никто в здравом уме не станет их удалять, если не собирается тут же вставить магазин в оружие.
Итак, нестабильные силовые магазины отправляются в полет. Как и в случае с перекушенным многоножкой, блокирующее поле арены на них не действует.
Они ударяются о подъемную решетку и взрываются.
Решетку разносит на куски. Сводчатый проход объят пламенем, арка над проходом осыпается лавиной камней. Следом обрушивается смежная часть стены и несколько зрительских рядов (как и в прошлый раз, вместе с несколькими особо ярыми фанатами гладиаторских боев). Творится тотальный беспредел.
(приостановка протокола изложения )
В ходе повествования смысловые рамки термина «беспредел» будут пересмотрены и расширены. Несмотря на то, что мой рассказ только начался, мне уже следовало сделать это не менее трех раз.
(режим рассказчика восстановлен )
Ракета спрыгивает с медвежьей спины. Не сбавляя хода, зверь врывается в разрушенный проход, круша все, что уцелело после взрыва.
Не выпуская меня, Грут следует за Ракетой сквозь развалины. Они пробираются через обугленные камни и покореженный металл, а впереди буйствует медведь.
– Где-то здесь должен быть выход или грузовая платформа, – говорит Ракета.
Не обращая на нас никакого внимания, мимо проносятся работники арены. Все вокруг затянуто дымом, с потолка сыпется крошка. Из полумрака возникает крупная фигура. Это гладиатор ши́арец в хромированном шлеме с забралом.
Ракета готов выхватить пистолеты, но ши́арец качает головой.
– С меня хватит, – хрипло произносит он. – Я на такое не подписывался. Просто ищу выход.
– Есть соображения, где он может быть? – спрашивает енот, демонстрируя открытые ладони в знак мира.
– Спущусь в подвал, – отвечает гладиатор. – Слышал, оттуда можно попасть в подземный Дайвтаун, а оттуда – в пустоши. Может, и правда.
– Удачи, – кивает Ракета.
– И вам того же, – хмурится ши́арец. – Ну и бардак. Полиция уже в пути, Корпус Новы тоже. Говорят, что даже Люминалы подтягиваются.
– Лучшие силы Ксарта? Ничего себе, – присвистывает Ракета.
– Лично я проверять достоверность не собираюсь, – говорит гладиатор, – и просто ускользну потихонечку. У вас другие планы?
– А то, – отвечает енот.
Ши́арец собирается было уйти, но останавливается.
– Вы вообще кто такие? – спрашивает он.
– Ракета и Грут, – говорит Ракета.
– Не слышал о таких.
– Эх, ну как всегда, – вздыхает енот.
Покачав головой, ши́арец скрывается в облаке дыма.
– Я есть Грут, – говорит Грут.
– Подземный город? – переспрашивает Ракета. – Нет, не стоит туда соваться. Даже если начнется погоня. Надо поскорее найти выход и добраться до космовышки.
Мы пробираемся дальше сквозь развалины. Ракета находит покореженный аварийный выход, ведущий в сырой колодец. В бетонную шахту доносятся отдаленные взрывы, крики и прочие звуки, сопровождающие беспредел в его пересмотренном понятии. Почти сразу же мы натыкаемся на прислонившегося к стене ксартианца в одежде торговца. Похоже, он приполз сюда в поисках убежища после того, как на него наступил убегающий медведь. Ракета решает взглянуть, можно ли чем-то помочь бедняге, но быстро понимает, что вмятину от медвежьей лапы нельзя просто взять и забинтовать.
– Я… я п-просто собирался р-расслабиться, – бормочет мужчина. – В-выпить, а может, п-поторговать…
– Чем ты занимаешься? – спрашивает енот, стремясь хотя бы словами отвлечь умирающего.
– Т-торгую з-зунками. Д-думал найти к-клиентов, а в-вот оно как обернулось. Х-хотел прикупить н-немного, с-скажем, ч-чуть больше, чем сорок семь, и ч-чуть меньше, чем сорок девять т-тонн зунков. Г-глупо, правда?
– Нет, – отвечает Ракета. – Честно говоря…
Но торговец уже мертв.
Ракета смотрит на Грута.
– Приятель, ты ведь понимаешь, что это? – спрашивает енот.
– Я есть Грут.
– Точно. Ирония судьбы.

Пятнадцать минут мы лезем через колодец к космовышке, соблюдая все меры предосторожности. Воздух по-прежнему задымлен, до нас еще доносится шум и звук сирен. Снаружи слышны характерные сигналы флаеров Корпуса Новы и «скорой помощи». Мы проходим мимо группы людей, которые не обращают на нас никакого внимания.
Они лишь хотят убраться подальше от бара, а возможно, и подальше от Ксарта.
Ракета пытается открыть люк, ведущий на взлетно-посадочную платформу, но тот заперт из соображений безопасности. Енот извлекает из кармана набор крошечных ультразвуковых отмычек и аккуратно пытается вскрыть замок. В его пугающе человеческих руках отмычки выглядят как хирургические инструменты.
Люк открывается, и нам в лицо веет холодный ночной воздух. Взлетно-посадочные платформы крепятся к опоре, возвышающейся над крышей «У Лири». Стоянка разрешена только посетителям бара. Выходя на платформу, мы видим раскинувшийся перед нами ночной город с его мутными неоновыми огнями и яркими окнами небоскребов. Под нами дымится здание бара, на воздушных трассах пробки из-за операции Корпуса Новы – галактической полиции, хранителей правопорядка, элитных офицеров Ксандара. В небе мелькают огоньки – синие, красные, желтые. Кругом шумят моторы.
– Вперед, – командует Ракета. – Садимся в наш крылатый транспорт и сматываемся.
Он ведет нас к субкомпактному гиперпространственному грузовичку, припаркованному у самого края платформы. Это далеко не самый надежный летательный аппарат, который мне доводилось видеть. Вид у суденышка потрепанный, и нарисованное на носу пламя, как и наклейка «Хочешь развить сверхсветовую скорость? Сигналь!» здесь, по-моему, совсем не к месту.
– Простите, – слышится позади голос командира Воинского Братства Друука, – мне кажется, вы забыли мне кое-что отдать.
Мы медленно оборачиваемся.
– Привет, – говорит Ракета.
Рядом с Друуком несколько перепачканных грязью и кровью бойцов. В боевых штанах Воинского Братства зияют свежие дыры Воинского Братства, и заметно, что в последнее время этим ребятам было не до смеха.
– Повторяю, вы забыли мне кое-что отдать, – шипит Друук.
– Я – собственность Ригельского колониального совета, – начинаю я, но Ракета меня обрывает.
Енот сверлит взглядом Друука.
– Отдать, говоришь? – переспрашивает он. – Пожалуй, ты прав.
В отличие от арены, взлетно-посадочная платформа не защищена блокирующим полем. Ракета выхватывает бластеры и палит из них с невероятной скоростью. Думаю, что в человеческой культуре это называется «ган-фу».
Бадуны бросаются в укрытия – по крайней мере, те, кто не падает замертво. Защищенный энергощитом, Друук сыпет проклятиями и отстреливается.
Под градом выстрелов Грут открывает люк грузовика и втаскивает меня на борт. Ракета бежит за нами спиной вперед, не прекращая огонь.
– На взлет! На взлет! На драный взлет! – орет он.
Внутри грузовика темно, тесно и довольно убого. Грут бросает меня на койку, заваленную картонными коробками и недочитанными голо-журналами, а сам забирается в пилотское кресло и запускает двигатель, даже не пристегнувшись.
Ракета запрыгивает на борт. Непрогретый двигатель жалобно воет, и грузовик с открытым люком поднимается в воздух. По обшивке стучат выстрелы, летательный аппарат кренится влево, так, что Ракета соскальзывает по палубе и чуть не выпадает из распахнутого люка.
– Выше, выше! – кричит он, цепляясь за палубу. – Ровнее и вверх!
Грузовичок выравнивается и начинает подъем. С неубранным шасси он покидает платформу, чуть клюнув носом. Бадуны продолжают стрелять вслед.
– Я есть Грут! – рычит Грут.
Цепляясь за края люка, Ракета высовывает морду наружу и видит, что бадуны грузятся в свой корабль – обтекаемый, хорошо вооруженный штурмовик Воинского Братства.
– Вот дрань! – рявкает енот, захлопывая люк.
Он вбегает в кабину и вскакивает в кресло рядом с товарищем.
– Взлетаем как можно выше! – командует он. – Полный вперед!
– Я есть Грут!
– Да слышу, слышу! – отвечает Ракета.
Я тоже слышу. По радио звучат угрожающие требования.
– Пилотам грузовика! Это Корпус Новы! Заглушите двигатель и немедленно приземлитесь! Выход на орбиту запрещен!
Нам сигналят. Кругом столько мигалок, что облака светятся.
Даже не думая подчиняться, мы продолжаем подъем. Грут включает максимальную субсветовую передачу.
Также не обращая внимания на приказы Корпуса Новы, за нами взмывает ввысь штурмовик Воинского Братства. Несколько патрульных кораблей Корпуса с трудом от него уворачиваются. Орудия бадунского корабля, уродливые, словно бородавки на гладком корпусе, нацеливаются на нас.
На приборной панели нашего грузовичка включаются предупреждения об опасности: «Мы в зоне поражения нескольких орудий! Мы в зоне поражения нескольких орудий!».
Ракета с товарищем переглядываются.
– Похоже, другого выхода нет, – говорит он. – Надо добавить тяги, а заодно отвлечь преследователей.
– Я есть Грут!
– Ясное дело!
Ракета нагибается над массивным рычагом, открывающим грузовые люки корабля.
Мгновенно став на сорок восемь тонн легче, грузовичок резко набирает скорость.
– Потрачено с пользой, – вздыхает енот.
Вероятно, это единственный случай в истории, когда штурмовой корабль бадунского Воинского Братства оказывается сбит сорока восемью тоннами практически перезрелых зунков. Столкновение подобно встрече с птичьей стаей – наш груз забивает воздуховоды, закупоривает стволы орудий, выводит из строя радиаторы. Штурмовой корабль Воинского Братства дрожит, кренится, переворачивается и, наконец, эффектно обрушивается вниз, оставляя за собой огненный след и разбрасывая куски поврежденных деталей и обшивки. Ни экстренное торможение, ни борьба со штурвалом, ни яростные приказы уже не могут предотвратить падение судна на пригород Дайвтауна. Удар о землю сопровождается короткой вспышкой света и ударной волной, которой едва не сносит местную ассенизационную станцию.
Корабли Корпуса Новы продолжают преследовать наш грузовик, их требования звучат все более негодующе, но Ракета и Грут не остановятся даже перед законом.
– Жми! – кричит Ракета.
– Я есть Грут!
– Да вижу я, что мы еще не вышли из атмосферы! Жми, говорю!
Грут хватает огромной узловатой рукой красный рычаг, включающий сверхсветовой двигатель. Из-за того, что корабль переключается на сверхсветовую скорость в тропосфере, в верхних слоях атмосферы тут же начинается буря. Ближайшую неделю Дайвтаун ждут дожди, ураганы, грозы и снегопады.
А нас на борту обволакивает благословенная тишина и божественный свет, сопровождающий сверхсветовые переходы. Иллюминаторы ласково сияют морозным серебром, а наши лица озаряет многоцветная приборная панель.
Ксарт и его система остались далеко позади. Двигатели легонько урчат, в воздухе пахнет зрелыми зунками.
Ракета поворачивается ко мне.
– Что ж, пришла пора узнать тебя поближе, – говорит он.
– Да, я бы и сам был не прочь узнать себя поближе, – соглашаюсь я.
Тяжело вздохнув, енот опускается обратно в кресло.
– Сейчас бы «тимоти»! – восклицает он.
А сорока тремя минутами ранее на Альфе Центавра…

Глава шестая. А в это время… (Сорока тремя минутами ранее на Альфе Центавра)

Окна штаб-квартиры правления корпорации «Таймли», каждое площадью квадратный километр, выходили на ритуальные династические дворцы, вырубленные искусными резчиками прямо в леднике Гон-Кет. Вся эта синева и белизна являла собой совершенно сногсшибательный вид. Особенную изюминку придавало то, что штаб-квартира «Таймли» располагалась на главном материке Альфы Центавра, а ледник Гон-Кет находился на южном полюсе планеты Хала, родины кри.
– Может, сменим пейзаж за окном? – предложил старший вице-президент отдела особых проектов Одус Хэнксчамп, занимавший место во главе стола заседаний. – Как-то мне прохладно, а нам еще два пункта повестки дня обсуждать.
За огромным столом заседаний расположилось более сотни директоров, глав департаментов, вице-президентов и их заместителей. Все они дружно закивали и, поежившись, подтянули повыше воротнички одинаковых полосатых пиджаков, чтобы показать, что им тоже холодно. На самом деле холодно им не было, но никто не хотел возражать старшему вице-президенту по особым проектам Одусу Хэнксчампу.
– Миссис Мэнтлстрик, могу я вас попросить? – сказал Хэнксчамп.
– Конечно, сэр, – ответила миссис Мэнтлстрик, престарелая, чопорная секретарша Хэнксчампа.
Она поправила на носу очки в роговой оправе, чтобы лучше видеть кнопки активаторного жезла, и махнула жезлом в сторону окна. Через секунду сияющий ледник Гон-Кет исчез в вихре пикселей, и за окном возник унылый, блеклый пейзаж Альфы Центавра. Еще через секунду присутствующих озарил теплый золотистый свет, и снаружи появились песчаные мавзолеи Калофсуса, расположенные на пустынной пятой луне Спартакса – омываемые лучами зловещей красной звезды полуразрушенные здания, более древние, чем само время.
– Вот так-то лучше, – кивнул Хэнксчамп. – Что ж, переходим к пункту сто шестьдесят два: «Отчет о производстве питьевых контейнеров». Грантгрилл, вам слово.
– Научно-производственный отдел усердно трудится над этим вопросом, – начал родившийся на планете Каликлаки старший заместитель директора производственного отдела Арнок Грантгрилл, с помощью активаторного жезла заставляя появиться над столом голограмму. – Как известно, «Таймли» – ведущая корпорация в области инновационного производства, и все наши продукты оптимизированы для максимального соответствия рыночным условиям. Это ключевой аспект нашей философии. Мы стремимся облегчить жизнь наших покупателей и устранить все неудобства, вызванные ежедневным сосуществованием с продуктами синергетических решенизирований.
– Да-да, – поддакнули некоторые из присутствующих.
– Как вы можете видеть на графике, – продолжил Грантгрилл, – в ходе рыночных исследований была выявлена ключевая проблема, связанная с питьевыми контейнерами.
– Ближе к делу, Грантгрилл, – нетерпеливо сказал Хэнксчамп. – Мы уже три часа заседаем.
– Конечно, сэр, – Грантгрилл издал нервный, искусственный смешок из серии «надо порадовать босса».
Его антенны задрожали, он поправил галстук и с трудом удержался от типичного для каликлакийцев прищелкивания языком. Этот звук всех раздражал, и Грантгрилл потратил кучу денег и времени на занятия с логопедом, дабы избавиться от этой привычки, но та все равно проявлялась, когда он нервничал.
– Подробные рыночные исследования показали, что большинство напитков неустойчивы к термическому воздействию.
– Неустойчивы к термическому воздействию?
– Именно, сэр.
– И что это значит?
– Обычно они бывают горячими.
– Это точно? – недоверчиво спросил Хэнксчамп.
Грантгрилл уверенно улыбнулся.
– Точнее некуда, – гордо объявил он. – Исследования проводились девятнадцать лет в двенадцати секторах и затронули восемьдесят два миллиарда потребителей.
Хэнксчамп кивнул.
– Понятно, – сказал он. – Раз напитки горячие, то и питьевые контейнеры нагреваются?
– Совершенно верно, сэр.
– И становятся неустойчивы к термическому воздействию?
– В точку, сэр.
– И это приводит?..
– К неприятным инцидентам с руками, – печально сообщил Грантгрилл, – а также к обвариванию, повреждению манжет и в некоторых случаях – к проливанию.
Сотрудники за столом сокрушенно покачали головами. Кого-то в отделе производства питьевых контейнеров ждало увольнение, и все были рады, что они сейчас не на его месте.
– Что ж, Грантгрилл, – вздохнул Хэнксчамп, – ситуация неприятная, но у вас, должно быть, есть и хорошие новости? Давайте, порадуйте меня!
Грантгрилл позволил себе триумфально улыбнуться.
– Научно-производственный отдел потратил десятилетие на разработку этого маленького чуда, – с гордостью сказал он. – Взгляните, по-моему, это обалденно!
Он включил новую голограмму, на которой оказался какой-то чертеж.
– Что это за дрань? – спросил Хэнксчамп.
– Отдел маркетинга еще придумывает название, – ответил сияющий Грантгрилл, – но пока мы называем это дугой облегчения хватки.
– Ну-ка поподробнее, Грантгрилл.
– Сэр, смотрите. Дуга встраивается сбоку питьевого контейнера. Пальцы, щупальца и ложноножки с легкостью могут обхватить дугу, что поможет поднимать и опускать контейнер, а также проводить с ним любые другие действия, не причиняя неудобств для рук и без риска получить ожоги.
Повисла длительная пауза.
– Гениально, – выдохнул Хэнксчамп. – Это, драть его, гениально.
Грантгрилл покраснел… а точнее, в отношении представителя его расы правильнее будет сказать, позеленел от смущения.
– Браво всем сотрудникам научно-производственного отдела. Грантгрилл, поздравьте каждого от моего имени.
– Спасибо, сэр.
Хэнксчамп на мгновение задумался.
– Хотя постойте… должны же быть какие-то недостатки? Сколько придется потратить на реализацию этого проекта?
– Сэр, в этом-то и прелесть, – сказал Грантгрилл. – На исследования рынка было затрачено меньше шесть миллиардов. Разработка обошлась менее чем в восемь. По нашим подсчетам, на модернизацию производства питьевых контейнеров под новый стандарт уйдет еще шестнадцать, а на рекламную кампанию – не более ста восьмидесяти миллиардов. Одним словом, мы настолько хорошо вписываемся в бюджет, что это просто невероятно.
Хэнксчамп откинулся в кресле.
– Великолепно, – заявил он. – Мне так нравится этот проект, что я хочу жениться на нем и завести с ним детей. Это истинный продукт синергетического решения, благодаря которым «Таймли» остается ведущей галактической корпорацией.
Он окинул взглядом стол заседаний. Все присутствующие поняли, что пришла пора для «охов» и «ахов».
– Ну же, коллеги, – обратился к ним Хэнксчамп. – Где же ваши предложения, идеи, комментарии? Что вы об этом думаете?
– Как вы и сказали, это гениально, – подтвердил м’ндавианин Блинт Уивверс, глава юридического отдела.
– Мне нравится простота этого решения, – высказался скрулл Следли Рарнак, руководитель отдела рекламы. – Удивительно, что никто не додумался до такого раньше.
– У меня нет слов, – заявила главный бухгалтер отдела особых проектов Пама Харнон, знойная синекожая кри. – Только мурашки по коже бегают из-за дефицита бюджета, но идея просто гениальна. Прекрасно, что нам удалось выявить ранее неизвестные потребительские потребности и задавить проблему в зародыше.
– Не знаю, как озвучить свои мысли, – начал Хомус Стэплбант, младший старший вице-директор отдела распределения обязанностей, – но если… если…
– Стэплбант, ты же не Наблюдатель, – поторопил его Хэнксчамп. – Выкладывай.
– Что если наш целевой покупатель захочет провести манипуляции с питьевым контейнером с другой стороны?
– Что ты имеешь в виду? – вытянул шею Хэнксчамп.
– Гмм, ладно, – продолжил Стэплбант. – Коллеги, следите, чтобы я не сбился. На чертеже видно, что дуга облегчения хватки располагается с правой стороны питьевого контейнера.
– Это лишь образец, – буркнул Грантгрилл.
– Хорошо, хорошо, – смягчился Стэплбант. – Но только подумайте: что, если клиент захочет взяться за контейнер левой конечностью? Дуга ведь окажется на противоположной стороне!
– Вот дрань, – вздохнул Хэнксчамп, осознав правоту замечания.
– Мы и это продумали, – сказал Грантгрилл, метнув испепеляющий взгляд на Стэплбанта.
Он покрутил свой активаторный жезл, и чертеж тоже начал медленно поворачиваться.
– Было сложно, но мы справились. Видите? Питьевой контейнер можно поворачивать!
– Обалдеть, это же потрясающе! – воскликнул Рарнак.
– Поворачивать? – переспросил Стэплбант, слегка поникнув и склонив громоздкую голову набок, чтобы лучше рассмотреть голограмму. – Думаю, это возможно, но… мысли вслух, ничего более – может, лучше будет приделать дугу с двух сторон?
– Можно, но это *щелк * удвоит расходы, – дрожащим голосом проговорил Грантгрилл.
– Мы не можем пойти на такой шаг, – сказал Хэнксчамп. – Дуга будет одна. Если будет возможность, мы сопроводим коробки с питьевыми контейнерами иллюстрированной инструкцией о том, как поворачивать контейнер.
Все собравшиеся за столом согласно кивнули.
– Хорошо, – подытожил Хэнксчамп. – Вопрос решен. Миссис Мэнтлстрик, вы все записали?
Престарелая секретарша сверилась с записями.
– Думаю, да, сэр, – сказала она. – Сейчас еще разок пробегу глазами… так, изобрели ручку… да, все точно.
– Превосходно, – подытожил Хэнксчамп. – Переходим к последнему пункту повестки дня. Постойте, это же Проект шесть-один-шесть. Доступ только у старших сотрудников, поэтому все остальные свободны. Благодарю за плодотворную работу.
Пробормотав ответные любезности, большинство присутствующих собрали свои бумаги и потянулись к выходам. Те, кто присутствовал на встрече виртуально, исчезли во вспышках света. Кто-то попросту телепортировался.
– Сэр, можем приступать, – объявила миссис Мэнтлстрик.
Кроме нее и Хэнксчампа в помещении остались лишь шестеро: Рарнак, Пама Харнон, Грантгрилл, Уивверс, суровый з’нокс Зорб Зорбукс – глава службы безопасности отдела особых проектов, и Алландра Мерамати – элегантная ши́арская аристократка, руководящая отделом исполнительного исполнения.
– Пожалуйста, включите завесу тайны, – попросил Хэнксчамп.
Миссис Мэнтлстрик выполнила поручение. Взмах жезлом, и зал заседаний оказался окружен звуконепроницаемым барьером, сгенерированным с помощью миниатюрной черной дыры, установленной в подвале штаб-квартиры «Таймли». Снаружи никто и ничто не могли слышать и видеть их, или как-либо участвовать в происходящем.
Хэнксчамп поднялся и окинул взглядом древние мавзолеи Калофсуса.
– Шесть-один-шесть, – произнес он. – Важная штука. Единственная в своем роде. Шесть-один-шесть. Наша золотая жила. Все остальное – ерунда. Уверяю, этот проект обеспечит экономическую мощь «Таймли» на миллион лет вперед. Рынок перестанет колебаться. Мы будем на нем доминировать. Наступит новая эра, ознаменованная падением великих империй и цивилизаций. Останутся лишь мегакорпорации, и они будут всем заправлять. Друзья, будущее – за мегакорпорациями. Корпорации куда могущественнее, стабильнее и устойчивее, чем любой драный народ. А впереди всех, во главе рынка – «Таймли».
Хэнксчамп обернулся и посмотрел на коллег.
– Все будет прекрасно, восхитительно, – сказал он с грустью в голосе и помрачнел. – Но что за дрань, проект тянется дольше, чем война между кри и скруллами. Без обид.
– Никаких обид, – сказал Рарнак.
– В буквальном смысле, – добавила Пама Харнон.
– Как идет работа над ядром данных? – спросил Хэнксчамп.
– Расшифровка завершена на восемьдесят семь процентов, – ответила Мерамати, – из чего следует, что в наших руках восемьдесят семь процентов всех существующих истин.
– Леди, оставьте эту чепуху, – отмахнулся Хэнксчамп. – Может, вы еще поскачете и в ладоши похлопаете, как те последователи Церкви Вселенской Истины?
– Прошу прощения, сэр, – извинилась Мерамати, но изящный хохолок перьев на ее голове слегка распушился.
– Хватит нам восьмидесяти семи процентов? – спросил Хэнксчамп.
Грантгрилл отрицательно помотал головой.
– Стопроцентный результат, вероятно, недостижим, – проговорил он, – но мы считаем, что девяносто шести будет достаточно.
– И чего вы возитесь? Я думал, ригельский способ решения ускорит работу.
– Он и ускорил, – заметила Мерамати. – Изначально на завершение Проекта шесть-один-шесть отводилось три тысячелетия. Ригельский способ решения сократил срок до шести лет. Мне кажется, это значительный прогресс.
Хэнксчамп кивнул.
– Долго еще до окончания работы?
– Есть небольшое препятствие, – ответил Зорб Зорбукс. – Нам не хватает одного регистратора, в котором хранится нужная нам информация о процентном соотношении данных.
– И куда подевался этот регистратор?
– Сбежал, сэр.
Хэнксчамп нахмурился.
– Так найдите другого.
– Сэр, все не так просто, – сказал Зорб Зорбукс. – Беглый регистратор осуществлял наблюдение за ядром, когда то было перепрограммировано. Он знает абсолютно все, дальше больше, чем сам осознает. Нельзя просто так бросить столь ценный источник информации, возможно, более полный, чем наше ядро данных. Его уникальные знания нужны нам, чтобы завершить работу над Проектом шесть-один-шесть, и нельзя допустить, чтобы он попал в чужие руки.
– Что, и уничтожить его нельзя? – вздохнул Хэнксчамп.
– Он представляет слишком большую ценность, – ответила Мерамати.
– Так придумайте что-нибудь! – воскликнул Хэнксчамп.
Зорб Зорбукс откашлялся.
– Сэр, для этого придется нарушить протокол, – тихо прорычал он. – Времени в обрез, и риск слишком велик. Прошу разрешения прибегнуть к услугам частного охотника за головами. У него нестандартные, но надежные методы, и он чрезвычайно талантлив. С поиском пропавшего регистратора справится без труда – главное, вынести оплату его услуг за статью расходов, а то акционеры взбунтуются.
– Не вижу никаких очевидных проблем, – заявила Пама Харнон.
– Тогда разрешаю. И кто этот наемник? – поинтересовался Хэнксчамп.
Зорб Зорбукс поднялся и взмахом активаторного жезла открыл дверь в соседнее помещение. Оттуда вышел некто высокий и встал перед собравшимися. Все тут же узнали обтекаемую, сложно устроенную броню галадорского косморыцаря, вот только этот рыцарь заметно отличался от своих легендарных собратьев в сияющих доспехах. Его броня была матово-черной и выщербленной во множестве сражений. На поясе – тяжелый бластер, волновой меч и нуллификатор. Вид у рыцаря был угрожающий, даже злобный. Невзирая на виртуальное жаркое солнце за окном, по спинам присутствующих пробежал холодок.
– Это Скиталец, – представил рыцаря Зорб Зорбукс, – в прошлом из Галадора.
– А теперь? – спросил Хэнксчамп.
– Почти всю жизнь я сражался во имя света, – прогудел косморыцарь сквозь передатчик похожего на капюшон шлема. – За Галадор, за правду. Я бился с Ужасными Духами и другим злом.
– И?
– Я страдал. Я потерял все, чем дорожил, включая саму веру.
– Каким образом?
– Я не стану об этом говорить, – ответил темный косморыцарь.
– Послушай, приятель, – Хэнксчамп обвел щупальцами комнату, – мы защищены инновационным звуконепроницаемым полем. Никто тебя не услышит.
– Вы услышите, – отрезал рыцарь.
– У Скитальца отличные рекомендации, – продолжил Зорб Зорбукс. – Он все делает чисто и гладко. Не надо лезть в его прошлое. Сейчас он бороздит просторы галактики и предоставляет свои исключительные услуги тем, кто больше заплатит. Я предлагаю нанять его для поисков пропавшего регистратора.
– И как он его найдет? – поинтересовалась Пама Харнон.
– Знаю способ, – буркнул рыцарь.
– Мы поможем ему в этом, – сказал Зорб Зорбукс. – Покажи им.
Скиталец медленно повернулся, и все увидели закрепленное на спине небольшое устройство с логотипом «Таймли».
– Эй! – воскликнул Грантгрилл. – Это же интерполирующий вставлятор! Тестовый образец, не прошедший требуемых испытаний! Откуда он у тебя?
– Нужда заставила, – совершенно серьезно ответил Зорб Зорбукс.
– И что эта штука делает? – спросил Уивверс.
– По сути, это – телепортирующее устройство, – объяснил Грантгрилл, – но работает оно на тахионных временных частицах. Встроенный экспериментальный мультифазовый генератор предназначения при включении рассчитывает причинно-следственную природу реальности, определяет пространственные переходы Вселенной, наиболее удовлетворяющие сюжетным задачам, и переносит пользователя…
– Куда? – нетерпеливо перебил Хэнксчамп.
– Сэр, – вздохнул Грантгрилл, – в теории, в ту точку пространства и времени, что наилучшим образом отвечает драматическим поворотам сюжета. Устройство рассматривает события во Вселенной как повествование и направляет пользователя туда, где он лучше всего может повлиять на ход этого повествования. По крайней мере, такова задумка. Этот прибор разрабатывали в отделе развлечений, но после того, как выяснилось, что он заканчивает фильмы и видеопостановки еще до их начала, проект заморозили. Устройство не тестировалось в полевых условиях и может нарушить причинно-следственные связи реальности. Оно *щелк * опасно!
– Я не боюсь, – снова повернулся к ним Скиталец.
– Выходит, эта хреновина отправит этого чувака к регистратору только потому, что это добавит драматизма повествованию?
– Возможно, – ответил Грантгрилл. – В теории, прибор накапливает повествовательную энергию, читает Вселенную как неразрывную программу и вставляет пользователя в наиболее соответствующий драматическим потребностям момент. А на практике, *щелк *, он может разорвать Вселенную на причинно-следственном уровне.
Хэнксчамп задумался.
– Даю добро, – проговорил он наконец.
Косморыцарь легонько кивнул.
– Гонорар тоже одобряю, каким бы он ни был, – обратился Хэнксчамп к Харнон. – Пусть отправляется и вернет нам регистратора.
Косморыцарь снова кивнул и включил устройство. Его окутал сияющий ореол, и в воздухе запахло поворотами сюжета и неожиданными развязками с легким привкусом переворачиваемых страниц.
В следующее мгновение рыцарь исчез.
– Отлично. Вы все молодцы, – Хэнксчамп уселся в кресло.
Он крутанулся и с улыбкой взглянул в окно.
– Мне кажется, или становится жарковато?

Глава седьмая. Режим рассказчика восстановлен

Я люблю космос. Дальний космос. Я провел в космосе бóльшую часть моей жизни, путешествуя туда-сюда по указанию создавших меня ригельских поселенцев. Разумеется, мой верный читатель, мне приходилось и подолгу оставаться на одном месте, ведя наблюдения и записывая данные о местах моего пребывания, но наибольшее удовлетворение я находил в путешествиях.
Сколько времени я провел в пути! Сколько времени я провел в черной, освещенной звездами пустоте огромных вращающихся галактик! Иногда я десятилетиями путешествовал в одиночестве, молча, слыша лишь жужжание нейтрино-частиц, сквозь которые плыло мое тело. Во время перемещения мне было нечем занять себя, кроме рисования звездных карт, постановки навигационных ориентиров и наблюдения за тем, как молодые и старые звезды меняют цвет. Поэтому я думал. Про себя. Это было время самосозерцания и поиска. Теперь я снова в космосе, на борту маленького гиперпространственного грузовичка, принадлежащего Ракете и Груту, и мы летим на сверхсветовой скорости прочь от сложностей и неприятностей, случившихся на Ксарте-3. С такой же скоростью – пусть и лишь временно – остаются позади мои собственные проблемы. Кругом тишина, только двигатели урчат под палубой. Снаружи ледяной космос, холодные звезды и далекое сияние. Покой и одиночество. Самое время отдохнуть.
Я нахожу минутку, чтобы порыться в банках памяти и практических отчетах в поисках хотя бы намека на то, почему происходит то, что происходит. Как выясняется, в моей памяти много белых пятен, лакун. Я загружен информацией приблизительно на восемьдесят три процента, и с обращением к этим данным проблем не возникает. Например, я легко могу разложить по полочкам структуру криминального мира планеты Крул. Могу перечислить все, что построила за свою историю корпорация «Трайплэнет Металс» (по чистой случайности в списке окажется и наш гиперпространственный грузовик). Могу рассказать, почему выражение «клянусь костьми Тригона» популярно в одной галактике и неизвестно в другой. Могу детально описать восход солнца на Чандиларе и погоду, сопровождающую его в разное время года. Могу назвать природные особенности закатов на Адринаксе. Могу зачесть своды законов тысячи восьмисот наций, включая невероятно запутанный законодательный кодекс Корпуса Новы Ксандара. Могу показать, как ухаживать за кимеллианским прыгунчиком, назвать лучший способ псионической защиты от Кт’кн и научить произносить «горько!» по-кодабакски.
В целом, в моей черепной коробке множество данных, из которых можно было бы составить не одну энциклопедию. Я владею знаниями из любых областей, как общих, так и конкретных. Вот взять эту твою «Википедию», которой ты наверняка очень гордишься, используешь для работы, выполнения домашних заданий или подготовки к выступлениям. Для созданной примитивными докосмическими формы жизни эта энциклопедия весьма подробна.
Так вот, представь, если можешь – нет, ты не можешь, но все равно попробуй представить, что у тебя есть доступ к «википедиям» девяноста шести тысяч цивилизаций, включая информацию, которую они и сами о себе не знают, но которую терпеливо изучил я. Представь, что вся эта информация в любой момент доступна у тебя в голове (ни отказа в доступе, ни, как это там называется, проблем с подключением к сети?). Представь все это в своей голове. Представь, что знаешь очень-очень много абсолютно обо всем.
Ну как, представил?
Ладно, попытка засчитана.
А теперь представь, что среди всей этой информации – лакуны. Вещи, которых ты не знаешь, или знаешь, но не понимаешь. Представь, что ты знаешь все почти обо всем, кроме причин, по которым ты это знаешь.
Представь пробелы.
Пробелы меня пугают. Я боюсь не знать, боюсь путаницы, упущений, нарушений в моей механически точной памяти, из-за которых я теряю связи между вещами, которые должен знать.
Я знаю, что знаю вещи, к которым не могу подключиться и оценить. Я знаю, что знаю вещи, которых не помню. Это тяжелая ноша, мой дорогой, милый читатель, мой новый друг. Это обуза.
Я не знаю, почему за мной охотятся. Не знаю, почему меня преследуют бадуны. Не знаю, откуда взялся косморыцарь. Не знаю даже, какую могу представлять ценность, если не считать накопленной мной информации.
Я также не знаю, почему генетически модифицированный полумирский енотоид и древоподобная жизненная форма с изолированной планеты Икс столь добры ко мне. Они спасли меня от беды. Мне нечем подкрепить свою теорию, но смею предположить, что их мотивы могут быть далеки от альтруистических.
Возможно, они считают, что я стою денег.
– Ну, выкладывай, – обращается ко мне Ракета.
Корабль летит на автопилоте, так что енот откупорил бутылочку «холодненького» и уселся рядом со мной на койку позади кабины. Откинувшись назад, он разглядывает меня своими любопытными глазами-бусинами. Пугающе человеческие руки сжимают холодную бутылку пива.
– Похоже, ты был очень нужен бадунам, – говорит он. – Чего они от тебя хотели?
– Не знаю, – отвечаю я.
– Ну же, регистратор сто двадцать семь ригельского межгалактического исследовательского общества, не увиливай! – ухмыляется енот. – Как же тебе не знать? Ты же весь такой навороченный, инновационный, высокотехнологичный. Ходячая и говорящая энциклопедия. Неспроста же бадуны послали за тобой целый военный отряд Воинского Братства, да еще и на цивилизованную планету, рискуя сцепиться с Корпусом Новы, Люминалами и шут знает кем еще.
– Это правда, – говорю я еноту, – я ничего не знаю. Могу даже с уверенностью сказать, что знаю, что ничего не знаю. Вместо необходимой области знаний у меня зияет весьма тревожащий пробел. Пустое место.
– Гм-м, – задумывается енот.
Закончив калибровку автопилота, к нам присоединяется Грут. Он тоже прихватил бутылку «холодненького» и пачку игральных карт, которые начал раскладывать на столе.
– Эй, не время для скрулльского покера! – останавливает его Ракета.
Грут продолжает сдавать. Его древесные пальцы удивительно подвижны и ни в коей мере не пугающе человекоподобны.
Я моментально понимаю, как они расслабляются во время долгих межпространственных переходов. Они садятся за стол в каюте, играют в карты и пьют пиво. Я говорю «пьют», хотя ни один из них пока не сделал и глотка.
– Я есть Грут, – говорит Грут, закончив сдавать карты.
– Да, – отвечаю я, – эти пробелы очень меня беспокоят.
Грут кивает деревянной головой. Ракета настораживается.
– Подождите-ка, – говорит он, потирая нос тыльной стороной своей пугающе человеческой ладони. – До меня, блин, только что дошло – ты понимаешь, что он говорит?!
– Разумеется, – отвечаю я.
– И всегда понимал? – удивляется Ракета.
– Безусловно.
Он хмурится, хотя енотоидам это не идет.
– Но ведь… и в этом суть моего удивления, – говорит он, – практически всем кажется, что старина Грут постоянно говорит одно и то же.
– Я есть Грут, – кивает Грут.
– Вот-вот, именно это, – подтверждает Ракета.
– Неудивительно, – поясняю я. – Акустически все его слова воспринимаются именно так. Но это лишь звуковая часть, а за смысловую отвечает дыхание. Когда ветер шелестит в кронах деревьев, кажется, что звук всегда одинаков, но если прислушаться, становится понятно все его разнообразие.
– Ну-у, – протягивает Ракета.
– Ты же его понимаешь, – замечаю я.
Енот кивает.
– Но никто, кроме меня, не понимает, если не считать…
– Не считать кого?
– Безумного Максимуса. Он последний, кто утверждал, что понимает Грута, – отвечает Ракета.
– Весьма тревожно, – соглашаюсь я.
– Я есть Грут, – говорит Грут.
– Да не волнуйся ты, – в один голос отвечаем мы с Ракетой и переглядываемся.
– Регистратор, а ты умен, – говорит Ракета. – Или безумен. И то, и другое мне знакомо. Так что, старина Регистратор, давай разберемся. Что ты знаешь?
– Столько всего, что ты удивишься, – отвечаю я.
– Так удиви меня.
– С чего начать? Задай мне вопрос.
– Ага. Сейчас-сейчас. Где мы находимся?
– На гиперпространственном грузовом судне компактного класса производства корпорации «Трайплэнет Металс», модель «Быстроскок» второго поколения с кустарно модифицированным ступенчатым двигателем.
Енот кивает и делает глоток пива.
– Продолжай.
– С последнего техосмотра прошло девятнадцать недель. В генераторе что-то постукивает, и ты собирался это проверить. Регулировку периферийных устройств выполнял Грут, и поэтому вокруг смотровой панели двигателя осталась древесная пыль. Головки болтов блестят, их недавно меняли.
– А он хорош, – обращается Ракета к Груту.
– Я есть Грут, – одобряет Грут.
– Мы движемся на комфортной скорости в тридцать узлов быстрее света, – продолжаю я. – Температура воздуха в кабине девятнадцать градусов по земной шкале Цельсия. В палубных вентиляционных отверстиях катаются тридцать восемь использованных перерабатываемых контейнеров для жидкости.
– Это я их побросал. Постоянно обжигаюсь, – извиняется Ракета.
– Вы дали кораблю название «Белая полоска», потому что это одновременно и твоя отличительная черта – на хвосте, – и отсылка к тому, как выглядят звезды на высокой световой скорости.
– А это ты как узнал?
– Название написано шариковой ручкой слева от центральной навигационной панели.
– Ладно, ладно, что-нибудь еще?
– В шкафчике напротив лежит весьма непристойный номер журнала «Плейвид».
– Это не мой! – восклицает Ракета.
– Он весь заляпан твоими пугающе человеческими руками, – настаиваю я.
– Да я только статьи прочитал!
– Я есть Грут, – смеется Грут.
– Хорошо. Эти игральные карты, – обращаюсь я уже к Груту, – сувенирный набор, иллюстрированный изображениями представителей древесного мира. Изготовлен на Арборусе. Твоя любимица – дама червей, стройная, привлекательная березка, хотя девятка пик, пышный ясень, тебе тоже нравится.
– Я есть Грут! – восклицает Грут.
– Приятель, если тебе не нравится, нечего было спрашивать, – пришла очередь Ракеты смеяться.
– Ракета, ты пьешь «Пиво-Отливо» – твой любимый напиток после «тимоти», который тебе хватает ума не смешивать на борту корабля, выполняющего прыжок через гиперпространство. Грут пьет растительный раствор для полоскания рта. Он всегда пьет его, чтобы расслабиться.
– Я есть Грут.
– Точно. Тебе нравится послевкусие, понимаю.
– Как ты так быстро нас изучил? – спрашивает Ракета.
– Я регистратор, я для этого предназначен.
– Выходит, если ты чего-то не знаешь, то это серьезная проблема?
Енот вздыхает и смотрит на Грута.
– Ладно, приятель, возвращайся в кабину и возьми курс на Забвение.
– Я есть Грут.
– Да, я знаю, что делаю. Я даже обещаю улыбаться и терпеть драного Советского Лабрадора, пока мы там. У нашего нового друга куча всего в голове, включая то, чего он не знает. Во всей драной галактике не сыщешь никого, кто смог бы вернуть ему память надежнее, чем техногуру с Забвения.
Грут встает и идет в кабину.
Ракета смотрит на меня.
– Отправляемся на Забвение, – сообщает он мне. – У меня там знакомые, которые смогут тебе помочь и решить эту головоломку.
– Ты в чем-то сомневаешься? – спрашиваю я.
Енот кивает.
– Есть немного. Мы в бегах, за нами гонится космическая полиция. Забвение – независимая станция, и надо успеть туда прежде, чем нас обнаружат.
Грут вносит изменения в заданный курс. Грузовик «Белая полоска» с гулом поворачивает, двигатели натужно гудят. Спустя двадцать семь секунд в поле видимости появляются копы.
Корпус Новы преследует нас на большой скорости, сигналя прожекторами. Они грозят неприятностями любому, и неважно, соблюдаешь ты закон или нет.
– Драная дрань, дрань, дрань, – ругается Ракета.

Глава восьмая. Ближе к делу

В узком, устойчивом к перегрузкам кокпите перехватчика икс-класса центурион Новы Грекан Яэр нахмурился и легонько потянул ручку управления. Высокотехнологичный, высокоскоростной корабль послушно изменил курс и ускорился.
Центурион Яэр был крупным, мускулистым корбинцем с оранжевой кожей. Восемьдесят земных лет назад настойчивость, моральный облик и стремление служить на благо равенства и справедливости обратили на него внимание Мирового Разума и привели в Корпус Новы Ксандара.
С того дня он преданно чтил свод законов Ксандара – единственный постоянный уголовный кодекс во всей галактике.
Он включил радиопередатчик.
– Центурион Яэр на связи. Система идентификации обнаружила цель. Начать преследование.
– Рядовой Старкросс, так точно!
– Рядовой Валис, вас понял!
– Принято, – ответил Яэр. – Следуйте за мной и не ждите легкой прогулки.
Три перехватчика Корпуса Новы приняли боевое построение с Яэром в качестве ведущего и начали погоню за одиноким грузовиком. Ускорившись до восьмидесяти восьми гравиметрических единиц, все три корабля раскрыли зубчатые звездные щиты, улучшающие аэродинамические показатели и позволяющие достичь более высоких сверхсветовых скоростей. С раскрытыми щитами корабли стали похожи на отличительный знак, украшающий шлем центурионов Корпуса Новы, всем известный символ закона и порядка.
Корабли включили мигалки и предупреждающие сирены.
Яэр по-прежнему хмурился, пусть этого и не было видно под золотым шлемом Корпуса Новы. Сияющий обтекаемый шлем закрывал всю его голову, кроме рта и подбородка. Его мускулистое тело облегала темно-синяя бронированная форма Корпуса, опоясанная золотыми металлическими полосами. На груди светились три круга, символизирующих ранг Яэра.
– Мировой Разум? На связи оперативник один-девять-девять-четыре-четыре-пять-шесть-семь-один-два Яэр. Преследую подозрительное судно. Пересылаю координаты.
Перед ним возникло призрачно-голографическое лицо ксандарианского Мирового Разума.
– Вас понял, Яэр, – раздался спокойный голос. – Обрабатываю данные. Судно идентифицировано как гиперпространственный грузовик компактного класса производства корпорации «Трайплэнет Металс», модель «Быстроскок» второго поколения с кустарно модифицированным ступенчатым двигателем. Его скорость уступает вашей. Грузовик без разрешения покинул планету Ксарт-три. Причины для задержания следующие: несанкционированный переход на сверхсветовую скорость, подозрения в контрабанде, насилии, вымогательстве и воровстве, нелегальное ношение оружия, убийство, предумышленное убийство, убийство из безразмерной пушки, провоцирование беспорядков, провоцирование беспорядков в общественном месте, нарушение атмосферного слоя, несанкционированное использование сверхсветового двигателя, неповиновение представителям закона, неповиновение прямым приказам Корпуса Новы, причинение вреда офицеру Корпуса или транспортному средству Корпуса, употребление «тимоти».
– Вас понял, Мировой Разум, – ответил Яэр. – Это плохие парни. Прошу разрешения приступить к задержанию.
– Центурион Яэр, – сказал Мировой Разум. – Вы планируете задействовать в операции рядовых новобранцев Старкросс и Валиса?
– Им надо учиться.
Мировой Разум задумался.
– Центурион Яэр, рядовые слишком неопытны и не годятся для столь рискованной миссии. Прекратите преследование.
– Мы уже рядом, – проигнорировал рекомендации Яэр и выключил голограмму. – Мировой Разум, не учи меня жить.
Он переключил передатчик в режим громкого вещания.
– Подозрительное судно! Подозрительное судно! Говорит Корпус Новы! Вы проходите по делу об инциденте на Ксарте-три. Заглушите двигатели и ждите нашего приближения. Приготовьтесь принять офицеров на борт для обыска.
Он подождал и повторил приказ.
Ответа не последовало.
– Подозрительное судно, подозрительное судно, отсутствие ответа расценивается как отказ повиноваться. Выбор был за вами. Мы вас достанем и надерем зад. Готовьтесь.
Яэр переключился на внутреннюю связь.
– Ребята, пора взять эту паскуду. Порядок действий вам известен. Делайте, как вас учили. Окружаем, останавливаем, готовимся к серьезному сопротивлению.
– Так точно, центурион, – бодро отозвалась Старкросс.
Целеустремленная, но неопытная ксандарка искала любой возможности проявить себя и продвинуться по службе.
– В-вас понял, центурион! – ответил Валис.
За этим молодым кимеллианцем, очень нервным и непредсказуемым, нужен был глаз да глаз, он мог потерять хладнокровие в любой момент.
Да что там, Яэру нужно было присматривать за обоими. Новобранцы находились под его ответственностью.
Кроме того, ему предстояло задержать корабль с чрезвычайно опасными индивидами. Возможно, что и без кровопролития не обойдется. Ночка выдавалась бурная, и повозиться еще придется.
Впрочем, тут всегда царила ночь.
– Подозрительное судно, подозрительное судно, предупреждаю последний раз!
Не успел он договорить предупреждение, как грузовой корабль в голографическом прицеле ускорился и, исполнив петлю, рванул вниз.
– Что за дрань? – пробормотал Яэр, выполняя такой же маневр и вжимаясь в кресло под действием перегрузок. – А их пилот, драть его, хорош…
– Центурион, повторите, – вклинилась в эфир Старкросс.
– Говорю, не упускайте их! – рявкнул Яэр.
Он поддал газу и почувствовал, как в грудь врезаются ремни безопасности. Звезды вокруг превратились в полосы. Яэр любил скорость. Любовь к скорости он впитал вместе с гравиметрическими силами Новы.
Но сейчас он был на пределе.
– Не отставайте! – предупредил он кадетов.
Им все еще удавалось держать построение, но Валису явно приходилось тяжело.
– Они не подчиняются, – сказал Яэр ученикам. – Придется открыть предупредительный огонь.
– Так точно!
– Вас понял!
Яэр положил руку на гашетку, выполнил наведение по дисплею и сделал три выстрела из гравиметрической пушки.
Он целился мимо, но мощность выстрелов была такова, что никто во всей Вселенной не захотел бы под них попасть. После такого предупреждения останавливались все.
Но не эти сумасшедшие.
Они продолжали удирать на полном ходу.
Яэр выругался.
– Не хотелось их убивать, но выбора нет.
Грузовик опять исполнил зигзагообразный маневр с элегантным поворотом налево.
– Ну они дают, – прошептал Яэр.
– Он ныряет… – начал было Валис.
– Астероидное поле! Астероидное поле! – в панике закричала Старкросс.
Яэр удивленно вытаращил глаза, но тем не менее, среагировал невероятно ловко и быстро. Преследуемый грузовик настолько захватил его внимание, что он забыл посматривать на экран навигатора и не заметил предупреждений об опасности.
Перед ними раскинулось огромное поле астероидов, полное лениво вращающихся глыб размером от валуна до мелкого планетарного спутника. Плотность астероидов была высокой, и только псих отважился бы завести корабль сюда.
А чтобы завести сюда корабль на сверхсветовой скорости, псих должен быть особо отчаянным.
Например, таким, как пилот подозрительного судна. Он решил воспользоваться астероидным полем, чтобы оторваться от преследователей.
– На субсветовую! На субсветовую! – скомандовал Яэр.
Все три перехватчика резко сбросили скорость, на что не преминули недовольно отозваться их гравиметрические двигатели, и, несмотря на то, что корабли продолжали покрывать несколько тысяч единиц расстояния за единицу времени, казалось, что они практически остановились.
Яэр не спускал глаз с экрана, ожидая в любую секунду увидеть вспышку от неминуемого столкновения беглого корабля с астероидом. Типичная развязка для чересчур самоуверенного хулигана. За годы службы в Корпусе Яэр навидался таких гонщиков, терявших управление, уходя от погони, и вылетавших, образно говоря, в кювет.
Но этот псих был хорош.
– Черт, этот псих хорош, – пробормотал Яэр.
– Он ушел на субсветовую! – раздался крик Старкросс.
Точно, черт бы его побрал. Выполняя самоубийственный штопор на самом краю астероидного поля, беглый грузовик в последнюю долю секунды выключил двигатель, так резко, что он, возможно, заглох навеки. Мгновенно перейдя на субсветовую скорость, суденышко элегантно вылавировало между двух астероидов размером с гору каждый.
– Старкросс! Валис! Я за ним, а вы оставайтесь на месте! – приказал Яэр.
– Сэр, мы с вами! – с присущим рвением выпалила Старкросс.
– Ни в коем случае, рядовой. Ни драного шагу отсюда. Для вас это слишком опасно. Ясно?
– Слушаюсь.
Голос Старкросс прозвучал расстроенно. Яэр улыбнулся. Ему нравилось ее усердие.
– Есть!
А вот Валис явно был рад. Яэру нравилось и весьма разумное нежелание кимеллианца рисковать без нужды, и он снова улыбнулся.
– Свяжитесь с ближайшим отрядом Гвардии Корпуса, – приказал он, – пусть как можно быстрее гонят сюда. Если я достану этого безумца, понадобится эскорт, чтобы доставить его на Ксандар.
– Есть, сэр! – отчеканил Валис.
– Удачи, – сказала Старкросс.
– Рядовой, удача тут ни при чем, – ответил Яэр. – Но все равно спасибо.
Он начал осторожное приближение на субсветовой скорости. Преследуемые были в зоне видимости. Астероиды появлялись по курсу неожиданно, многие вращались по своим странным траекториям. Придется туго.
Яэр глубоко вдохнул и почувствовал себя лучше. Закрыв звездный щит, чтобы уменьшить боковой профиль корабля, он выполнил поворот и прошел между двумя астероидами, едва не задев их. Будь его кокпит открытым, можно было бы вытянуть руку и взять образец поверхности.
Мгновение спустя Яэр уже перелетал надвигающийся прямо на него гигантский валун, после чего ему пришлось резко дергаться вправо и влево, избегая столкновения с несколькими мелкими камнями.
Где же подозреваемые? Куда они, чтоб их, подевались?
На мониторе творился хаос. Система безопасности одновременно отслеживала перемещение более девяти тысяч астероидов, и это лишь в ближайшем секторе поля. Яэр вращался, уклонялся, уходил в пике под высоченными перегрузками, чтобы не столкнуться. Астероиды вокруг – особенно мелкие – двигались все менее предсказуемо. Гравиметрический двигатель выбрасывал за кораблем струю, которая, в свою очередь, создавала колебания. Астероиды позади начинали вращаться, сталкиваться и раскалываться на множество опасных осколков.
Сила столкновения двух крупных валунов оказалась столь высока, что привела ко взрыву.
– Чуть не задело, – пробормотал Яэр.
– Сэр! Сэр, вы не пострадали?! – обеспокоенно спросила Старкросс. – Мы видели вспышку. Вы…
– Да цел я, цел. Оставайтесь на позициях. Есть новости от Гвардии?
– …бзззз… в пути и бзззз… в двадцати бзззз…
Отлично. Яэр забрался достаточно глубоко, чтобы высокая концентрация тяжелых металлов в астероидах начала блокировать радиосвязь. Системы слежения и наведения тоже стали шалить, опознавая лишь наиболее тяжелые и неподвижные камни. Как теперь искать драный грузовик?! Не проще, чем иголку в стоге сена. Однако Яэр был спокоен. Его пульс замедлился, почти остановился. Годы тренировок позволяли сохранить чистоту мышления.
Подозрительное судно не нужно было искать с помощью электроники. Он мог обнаружить его по следу.
Как и его собственный гравиметрический двигатель, движок грузовика оставлял за собой неровный след. Яэр отключил монитор и положился только на остроту своего зрения. Его чуткое восприятие и острый взгляд легко прочитали структуру находящегося в постоянном движении астероидного поля в поисках следов…
Есть!
Глаза Яэра уловили беспорядочное вращение камней, вызванное кильватерной струей.
Он резко повернул. Драный хитрец пытался запутать следы.
Яэр скорректировал путь, уворачиваясь от камней на максимально возможной скорости. Астероиды пролетали над ним, под ним, слева и справа, едва не царапая золоченый корпус его корабля.
Рука уверенно держала ручку управления – рывок, поворот, на себя, от себя. Такой реакцией и координацией движений могли похвастаться лишь центурионы Новы.
Точнее, лишь центурионы Новы и двинутый психопат в грузовике.
Яэр вошел в кильватер преследуемого судна, и теперь астероиды стали абсолютно непредсказуемыми. Огромный валун возник прямо перед носом, и ему пришлось выполнить «бочку», чтобы избежать столкновения. Тут же появился следующий.
Столкновение неизбежно. Неизбежно…
Сжав зубы, Яэр нажал на гашетку, разнося астероид из гравиметрических пушек. Мелкие камни полетели во все стороны, и корабль Яэра прошел сквозь осколки, которые – и совсем мелкие, и размером с кулак, – разбились о носовое защитное поле. Но часть все же миновала этой участи и повредила обшивку. На такой скорости даже песчинки могли оказаться смертельно опасными. Должно быть, теперь золоченый корпус корабля выглядит так, будто по нему прошлись наждачкой.
На контрольной панели замигали красные огоньки – датчики повреждений. Ничего серьезного, если не считать небольшого сдвига дюзы, что снизит маневренность. По сравнению с тем, что ему удалось избежать – сущая ерунда.
Не сбавляя ход, Яэр продолжил слаломный проход сквозь астероидное поле.
– Ну где же ты, твою ма…
Впереди, среди астероидов, он краем глаза уловил ярко-желтую вспышку, оставленную форсажной камерой, и рванул в ее направлении.
Маневр был поспешным и чересчур резким. Астероид размером с ксандарианский Зал правосудия зацепил его правый борт и оторвал флерон закрытого звездного щита. Корабль болтануло, и Яэр потерял управление. Ручка управления дергалась, двигатель выл. Корпус задрожал.
Центуриону удалось выровнять корабль как раз вовремя, чтобы не впечататься в очередной громадный, в девяносто раз больше корабля, валун.
Яэр вновь увидел вспышку и зафиксировал цель.
– Теперь не уйдешь, паскуда, – выдохнул он.
Он уже и не помнил, когда выдыхал в прошлый раз.
Пилот грузовика заметил его и ускорился. Яэру бросилось в глаза, что и грузовик в спешке получил достаточно вмятин и царапин, поэтому ускоряться было не лучшим решением.
Должно быть, подозреваемые окончательно отчаялись.
Уворачиваясь от астероидной крошки, Яэр почти настиг беглеца. Еще чуть-чуть, и поганец окажется в зоне доступности захватного луча. Еще немного. Совсем немного…
Грузовик попытался удрать, заложив крутой вираж и с трудом избежав столкновения. Обойдя крупный астероид, он задел другой, поменьше. Искры и куски обшивки полетели в Яэра.
Грузовик выровнялся, но повреждения были велики. Топливо лилось из пробитого бака прямо на ветровое стекло корабля Яэра.
Попался. Чокнутый поганец наконец-то попался.
Яэр поддал еще газу. Грузовик, словно испугавшись, дернулся вперед, увернулся от очередного валуна, проскользнул между двумя другими и наконец, пролетел прямо сквозь астероид в форме пончика, невероятным образом протиснувшись в отверстие. В нескольких местах камень чиркнул по обшивке, выбивая снопы искр. Яэр повторил маневр и проскочил сквозь дыру, оставив за собой еще два флерона звездного щита.
Система наведения издала внезапный ясный звон.
Преследуемое судно в зоне доступности захватного луча.
Яэр активировал луч и почувствовал толчок в момент захвата. Он поймал беглецов, они были в его руках, удерживаемые прочной, несокрушимой цепью.
Но двигатели грузовика продолжали работать. Не желая сдаваться, он тащил Яэра за собой.
– Чтоб тебя! – воскликнул Яэр. – Остановись!
Теперь они были связаны друг с другом, и связаны чертовски хорошо. Яэр мог выключить луч и освободиться, но будь он проклят, если отпустит подозреваемых!
Руки центуриона забегали по контрольной панели. Двигатели он заглушил – в них сейчас не было никакой надобности, ведь грузовик тащил их обоих – и переключил всю мощность на захватный луч. В результате он оказался словно кандалами прикован к грузовику. Затем Яэр начал увеличивать гравиметрическую массу своего корабля. Тот становился все тяжелее, и грузовик постепенно замедлился. Его турбины натужно ревели, форсажные камеры сияли белым огнем.
– Все кончено, придурок, – хищно оскалился Яэр. – Давай, спали свой движок.
Но в этот момент безумный пилот грузовика сделал нечто совсем безумное даже по ярко продемонстрированным им стандартам безумия. Он дал по тормозам и заложил вираж вправо, едва не столкнувшись с крупным астероидом.
Яэр в панике вскрикнул. Его двигатели не работали, и перехватчик был, по сути, неподвижным куском металла на буксире у грузовика. Вселенские законы физики были против него. Корабль центуриона болтался мертвым грузом, и от резкого поворота его одновременно и дернуло, и потащило, по инерции бросив по дуге в сторону.
Заверещали тревожные сигналы. Справа по борту неумолимо приближался огромный валун. Яэр видел это из-под защитного козырька и понимал, что его корабль несет прямо на астероид.
Невозможно! Невозможно! Этого не может быть!
– Катапультируюсь! Катапультируюсь! – закричал Яэр.
Но было поздно. Слишком…
Золотой корабль Яэра с размаху ударился об астероид и разлетелся блестящим, сияющим фонтаном света, обломков и энергии.
Тотальное уничтожение.

Глава девятая. Дальше – тишина

Мрак.
Чернее ночи.
И кое-что еще.
Медленно пробуждающийся свет.
Яэр очнулся. Он медленно вращался в безмолвной невесомости среди блестящих обломков своего корабля.
Голова кружилась.
Думай, думай.
Он успел катапультироваться. Что ж, хорошо. Он успел в самый последний момент. Теперь он кувыркался в пустоте, словно потерпевший кораблекрушение моряк в океане.
Но Грекан Яэр был центурионом Новы, а каждый центурион сам по себе был автономным кораблем. Перехватчики и крейсеры использовались лишь для дополнительного удобства. Синяя с золотом форма Яэра в сочетании с невероятной Силой Новы могли превратить его в гуманоидную ракету.
Яэр активировал генератор Силы Новы, наделяющий владельца сверхчеловеческими способностями, вытянул руки над головой, словно прыгун в воду, и бросился вперед. На груди ярко горели круги. Он ускорился, оставляя за собой мерцающий гравиметрический след. Мимо пролетали астероиды. Яэр превратился в снаряд – не такой быстрый, как его потерянный корабль, но куда более маневренный. Через забрало шлема он сканировал тысячи астероидов, прокладывая курс между ними в поисках беглецов.
Подозрительное судно оказалось прямо перед ним.
Не опасаясь дальнейшего преследования, грузовик резко сбросил скорость и не успел уйти далеко. Рывками и нырками он продвигался к краю астероидного поля.
В голове Яэра раздался голос Мирового Разума.
– Центурион Яэр! Данные телеметрии сообщают об уничтожении вашего корабля. Вы живы?
– Да, – ответил Яэр.
– Продолжаете преследование?
– Да.
– Центурион Яэр, датчики жизненно важных функций показывают значительное повышение пульса и уровня адреналина. Вы сильно вспотели. Вы используете слишком много Силы Новы. Как ваше самочувствие?
– Превосходное, – отчеканил центурион.
Грузовик шел прямо по курсу, неуклюже виляя между астероидами. Яэр был уверен, что ни один датчик движения, если таковые вообще имелись на грузовике, не уловил его приближения. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, он направил Силу Новы в свои золотые перчатки. Луч ударил грузовик, сжигая двигатель.
Судно пошатнулось и замерло.
Яэр подплыл и ухватился за край обшивки. С помощью дарованных ему сверхспособностей Новы он потащил грузовик за собой.
– Теперь не убежишь, драная морда, – прошептал он.
Протащив грузовик за собой через все поле в открытый космос, Яэр наконец выдохнул. Вокруг был чистый, бездонный космос. Яэр любил его именно таким; он любил парить в одиночестве, как сейчас, не находясь при этом внутри корабля.
Астероиды – триллионы вращающихся под ярким солнцем камней – постепенно исчезали за спиной.
Два перехватчика Корпуса Новы дожидались его, раскрыв звездные щиты и мерцая сигнальными огнями.
– Центурион? Сэр? – вышел на связь Валис.
– Валис, я их взял, – сообщил Яэр.
– Сэр, мы уже испугались, что вы погибли, – всхлипнула Старкросс.
«Ох уж эта девчонка, – подумал Яэр. – Отчаянная, но чувствительная».
– Старкросс, я цел и невредим. Чувствую себя отлично. Кораблю крышка, но плохишей я взял. День удался.
– Хорошо, сэр.
– Старкросс, Валис, вы молодцы. Я вами горжусь.
– Рядовой Старкросс, есть!
– Рядовой Валис, есть!
Продолжая тащить неподвижный грузовик, Яэр позволил себе улыбнуться. Эти ребята были хороши. Однажды из них вырастут отменные центурионы.
Когда-нибудь они вспомнят старого ворчливого корбинца, который их обучал, и, быть может, помянут его стаканчиком синтола.
К тому времени Грекана Яэра уж точно не будет в живых, особенно если он продолжит принимать такие же безбашенные, как сегодня, решения.
Позади перехватчиков коричневой тенью высился огромный, почти заслоняющий собой весь космос, тяжелый крейсер Корпуса Новы.
– Гвардия, прием. Гвардия, прием, – связался с ним Яэр.
Огни крейсера вспыхнули, сделав его похожим на ночной город. Прожекторы выхватили во тьме Яэра и его груз.
– Яэр, прием, – ответил дружелюбный женский голос. – Опять хулиганишь?
– Центурион Клоди, это ты, что ли? – Яэр притворился, будто не узнал собеседницу.
– Кто же еще? Грекан, куда же я без тебя и твоих… шалостей. Чем порадуешь?
Центурион Клоди – сногсшибательная маленькая тсиранка – была одноклассницей Яэра в Академии. Их всегда влекло друг к другу, но ни во что серьезное отношения так и не переросли.
Яэр вздохнул.
– Лолет, я задержал беглый грузовик. Список обвинений в файле, можешь ознакомиться – там много интересного. И открой грузовой ангар, чтобы я мог затащить туда наших беглецов.
– Ого, вижу, ты не шутишь. Хорошо, открываю ангар.
В брюхе крейсера распахнулся люк, из которого хлынул свет. Яэр чувствовал, будто вернулся домой.
Он влетел внутрь и втащил грузовик за собой на палубу. Следом загрузились два перехватчика, и люк закрылся.
Яэр опустился на решетчатую палубу ангара и отступил от потрепанного, оплавленного грузовика. Вид у суденышка был ужасный. Будет им уроком на будущее.
Сработали генераторы атмосферы и притяжения. Зажглись новые огни. Яэр позволил Силе Новы отхлынуть, оставив лишь немного в перчатках на случай недоразумений.
Старкросс и Валис выскочили из кокпитов и рванулись к нему. Старкросс на ходу сняла золотой шлем, и Яэр убедился, что она еще недавно плакала. Эта красавица разобьет немало сердец!
– Центурион, вы были великолепны, – выдохнула она. – Я хочу сказать, мы подумали… мы подумали…
– Рядовой, я знаю, о чем вы подумали, – Яэр легонько коснулся ее щеки. – Спасибо.
Не снимая шлем, Валис обратил свою лошадиную морду на куда более высокого Яэра.
– Сэр, вы действовали не по инструкции, – сказал он.
– Знаю.
– Мне нужно будет внести это в рапорт.
– Конечно.
– Но я не стану, потому что…
– Нет, делай, что должен, только не выставляй меня законченным психом.
Валис и Яэр пожали друг другу руки.
– Для меня честь учиться у вас, – признался кимеллианец.
– Не льстите ему, а то у него окончательно крышу сорвет, – раздался в ангаре голос центуриона Лолет Клоди.
Она шла к ним, зажав золотой шлем под мышкой. Улыбнувшись, она, ничуть не скрываясь, подмигнула Яэру. За ней следовали шестьдесят денариев Новы с тяжелыми щитами и грави-дубинками. По периметру вокруг грузовика расположились миллении с тяжелыми гравиметрическими орудиями и силовыми установками.
– Что ж, Грекан, с кем мы имеем дело? – спросила Клоди.
– Понятия не имею. Беглецы с Ксарта-три. Опасные ребята, судя по послужному списку, очень опасные. Кто бы из этой развалюхи не вылез, надо их встретить во всеоружии.
– Непременно, – ухмыльнулась Клоди.
Она дала отмашку денариям, и те двинулись вперед с резаками и таранами наперевес.
– Вскрывайте! – скомандовала Клоди. – Остальным быть начеку. Один намек на вооруженное сопротивление, и мы разнесем их ко всем чертям.
Отряд денариев приготовился к штурму.
Они колебались.
Трап грузовика внезапно откинулся, и люк начал открываться.
– Ребята, осторожно, – предупредила Клоди, напряженно сжимая кулаки.
Ее перчатки наполнились Силой Новы.
Люк распахнулся, и из грузовика потянуло затхлым воздухом.
На пороге появилась фигура.
Очень маленького роста, даже ниже, чем кадет Курргид, которого Клоди, Яэр и другие их одноклассники постоянно дразнили в Академии.
Фигура спустилась по трапу, демонстрируя всем блестящие глаза, шелковистый мех и пушистый хвост. На последней ступеньке она остановилась и победно улыбнулась собравшимся вокруг оперативникам и стрелкам.
Полицейский отряд нервозно сдвинул щиты и угрожающе застучал дубинками, готовясь к атаке. Защелкали предохранители, загудели переходящие в боевой режим орудия.
Наконец, недолгое молчаливое противостояние было прервано.
– Добрый вечер, господа офицеры, – сказал енот Ракета. – Что-то случилось?

Глава десятая. Ксандар

Я в помещении, известном как «комната для допросов». Рядом со мной за обшарпанным макстальным столом – Ракета и Грут. Стулья, на которых мы сидим, тоже из обшарпанной макстали. Комната выглядит аскетично и негостеприимно. Стены отделаны матовой максталью, на потолке – металлическая сетка. На одной из стен – зеркало, через которое, вероятно, за нами можно наблюдать из соседней комнаты.
Мы в Зале правосудия на Ксандаре. За семь часов тяжелый крейсер Корпусы Новы доставил нас прямиком сюда.
Я не волнуюсь – у меня же нет нервной системы, мой дорогой читатель – но, тем не менее, осознаю всю серьезность положения. Никому не пожелаешь оказаться в такой ситуации.
– Говорить буду я, – заявляет Ракета таким тоном, будто это отличная идея.
Открывается дверь. Входят два центуриона Новы, бронированные с головы до ног. Дверь закрывается.
Центурионы садятся напротив нас, кладут на стол плоскоэкранные планшеты, вальяжно откидываются, снимают шлемы и ставят их на стол.
Первый центурион, мускулистый корбинец, смотрит на нас исподлобья.
Его напарница – невысокая фигуристая тсиранка, произносит:
– Разговор записывается. Допрос проводит центурион Лолет Клоди.
– Допрос проводит центурион Грекан Яэр, – добавляет корбинец.
– Представьтесь, – кивает нам Клоди.
– Енот Ракета, как я уже говорил, – отвечает Ракета, опустив взгляд.
Он ковыряется в уголке стола, поврежденном, судя по всему, от удара одного из предыдущих арестантов. Или от укуса. В любом случае, не могу сказать, было это действие умышленным или нет.
– Я – регистратор, – говорю я, когда приходит мой черед. – Регистратор сто двадцать семь ригельского межгалактического исследовательского общества.
– Я есть Грут, – говорит Грут.
– Место рождения? – спрашивает Яэр.
– Полумир, – отвечает Ракета.
– Ригель, как нетрудно догадаться, – отвечаю я.
– Я есть Грут, – говорит Грут.
Я начинаю подозревать, что с допросом могут возникнуть некоторые трудности.
– Откуда вы? – сурово переспрашивает корбинец.
– Я есть Грут.
– Приятель, долго еще ты собираешься валять дурака? – хмурится Яэр.
– Он с планеты Икс, – отвечает Ракета. – Так и запишите.
Корбинец вздыхает.
– Объясните, зачем вы прибыли на Ксарт-три, – спрашивает женщина.
– По делам, – отвечает Ракета.
– Каким делам?
– Ну… таким, сяким, – уклончиво говорит енот.
– Каким еще таким-сяким? – нажимает Яэр.
– Главным образом мы собирались поторговать зунками.
– Зунками? – переспрашивает Клоди.
– Ага. Непростой бизнес. Очень непростой. Торговля нынче – штука непредсказуемая. Мы даже представить не могли, во что ввязались.
– И поэтому пытались скрыться? – уточняет Яэр.
– Почему же еще, – пожимает плечами Ракета.
Корбинец смотрит на меня.
– Это правда?
– Абсолютная, – подтверждаю я. – Все в точности соответствует данным показаниям.
– А ты что скажешь? – спрашивает корбинец Грута. – Есть, что добавить?
– Я есть Грут, – отвечает Грут.
– Кончай меня бесить, драная морда, – рычит центурион. – Не хочешь сотрудничать со следствием – так и скажи, усек? Усек, говорю?
– Грекан, полегче, – шепчет Клоди.
– Не юли, ясно тебе? – предупреждает корбинец Грута.
– Я есть Грут, – честно соглашается Грут.
Центурион нервно перебирает пальцами по краю стола. Я начинаю догадываться о возможных обстоятельствах, в которых макстальная поверхность получила свои повреждения.
– Хочешь вывести меня из себя? – рявкает Яэр.
– Я есть Грут, – ошеломленно возражает Грут.
– Вот дрань! – восклицает центурион.
– Тише! – шипит его напарница.
– Этот шутник не понимает, что он по уши в дерьме?! – возмущается корбинец. – Список вменяемых ему правонарушений таков, что после отбытия срока в Килне он свои годовые кольца сосчитать не сумеет! А если еще и отказ от сотрудничества со следствием приплюсовать…
– То что произойдет? – перебивает Ракета, утирая усы пугающе человеческой рукой с такой небрежностью, будто ответ ему совершенно побоку. – Здоровяк, хочешь сказать, что у тебя есть способ развязать нам язык?
– Не вякай тут, – огрызается центурион. – Способов у нас предостаточно. Если твой приятель еще хоть раз произнесет эту фигню, я принесу бензопилу и рубанок.
– Грекан! – прикрикнула на него Клоди.
– Даю тебе последний шанс, – обращается к Груту корбинец. – Что ты делал на Ксарте-три и почему оттуда бежал?
Молчание. Грут задумчиво склоняет голову и вопросительно смотрит на Ракету.
– Приятель, просто скажи все как есть, – грустно кивает енот.
Грут выпрямляется, но голову не поднимает.
– Я есть Грут, – нерешительно шепчет он наконец.
– Ах ты драное пустоголовое ничтожество! – орет центурион.
(приостановка протокола изложения )
Думаю, мой дорогой верный читатель, что именно этот момент подтолкнул меня к действию. Я не столько беспокоился о нашем бедственном положении, сколько сочувствовал Груту, его стеснению и беспомощности. В конце концов, они с Ракетой спасли меня в трудную минуту, и мне хотелось отплатить им тем же.
(режим рассказчика восстановлен )
– Словесное оскорбление задержанного, – говорю я.
– А? – злобно поворачивается ко мне центурион.
– Словесное оскорбление задержанного, – повторяю я. – Кодекс поведения Корпуса Новы, пункт один-семь-один-семь-семь-семь-четыре-пять-четыре. «Задержанные не должны подвергаться словесным оскорблениям и физическому воздействию в ходе допроса и содержания под стражей. Офицеры Корпуса Новы, виновные в вышеозначенных действиях, будут подвергнуты наказанию. Список возможных наказаний включает: потерю должностных привилегий, выговор, строгий выговор, временное отстранение от выполнения обязанностей, разжалование, в чрезвычайных случаях – исключение из Корпуса».
– Ха, – центурион откидывается на спинку стула и оценивающе смотрит на меня, всем видом показывая, что он среди нас единственный альфа-самец. – Еще один умник нашелся.
– Он прав, – шепчет ему напарница.
– Лолет, я сам разберусь! – срывается Яэр. – Ты видела список обвинений и знаешь, что эти ребята натворили.
– Даже в этом случае, – настаивает Клоди.
– Мы даже не знаем, в чем нас обвиняют, – говорю я. – Уголовный кодекс Ксандара, параграф тысяча сто двенадцать «а», подраздел три: «Перед прохождением допроса задержанные должны быть проинформированы о своих правах и инкриминируемых им правонарушениях». Тут все оговорено.
Яэр готов испепелить меня взглядом.
– Ах ты мелкий па…
– Словесное оскорбление задержанного, – напоминаю я. – Кодекс поведения Корпуса Новы, пункт один-семь-один-семь-семь-семь-четыре-пять-четыре.
– Сейчас я повыбью из тебя всю…
– Угрозы физической расправы над задержанным, – говорю я. – Пункт восемь-семь-шесть-восемь-восемь-восемь Кодекса поведения Корпуса Новы.
– И что с того? Мы в звуконепроницаемой комнате, чугунная ты башка! – ревет центурион, поднимаясь со стула.
Я чувствую, как его перчатки наполняются Силой Новы.
– Все подумают, что ты просто упал, пока сопротивлялся аресту.
– Допрос записывается, – говорю я. – Вы сами сказали.
– Я…
– И у нас есть свидетель, – я киваю в сторону Клоди. – Я вижу, что она несогласна с вашими методами ведения допроса, и ее мнение о вас резко упало.
Центурион замирает и смотрит на напарницу.
– Лолет…
– Грекан, уймись, пожалуйста. Даже если они – плохие парни, которые пытались тебя убить.
– В каком смысле? – спрашивает Ракета.
Клоди берет Яэра за руку и пытается усадить обратно на стул. Тот повинуется.
– Преследуя вас, Грекан чуть не погиб. Вы уничтожили его корабль, – поясняет Клоди. – Это одно из обвинений.
– Мы так и не услышали всех, – замечаю я. – Уголовный кодекс Ксандара, параграф тысяча сто двенадцать «а», подраздел три: «Перед прохождением допроса задержанные должны быть проинформированы о своих правах и инкриминируемых им правонарушениях».
Центурионы переглядываются. Клоди разворачивает свой планшет и пододвигает его к нам. Ракета тянется к нему, но я успеваю раньше и быстро просматриваю список обвинений.
– Весьма внушительно, – говорю я, еще не дойдя до конца списка.
– Еще бы, жестяная ты задница, – фыркает Яэр. – Ну что, может, вам еще адвоката прислать? Нужен вам адвокат?
– В целом, идея неплохая, – начинает было Ракета.
– Не нужен, – перебиваю его я.
– Как это? – спрашивает Клоди.
– Я знаю больше, чем любой адвокат, – отвечаю я. – Приступайте к оглашению.
– Приступлю, будьте уверены, мало не покажется, – огрызается центурион. – Во-первых, сопротивление аресту…
– Это не «во-первых», – прерываю его я.
– Что?
– Уголовный кодекс Ксандара предусматривает неукоснительное соблюдение протокола, в первую очередь, следующую процедуру: «Независимо от тяжести обвинений, дела, проводимые с процессуальными нарушениями, могут быть не приняты к рассмотрению Верховным судом Ксандара».
– Что за дрань ты несешь? – удивляется центурион.
– Задержанные должны быть проинформированы о своих правах и инкриминируемых им правонарушениях, – говорю я. – Уголовный кодекс Ксандара, параграф тысяча сто двенадцать «а», подраздел три и последующие. Вы этого не сделали, лишь представили список обвинений, и тот уже после начала допроса.
– И что?
– Вы нарушили протокол. Дело не будет принято к рассмотрению.
– Чушь!
– Возможно, – продолжаю я. – Учитывая количество и тяжесть обвинений, суд может закрыть глаза на процессуальные ошибки вследствие широкой огласки дела. Под сиюминутным давлением.
– Вот именно, – кивает корбинец.
– Это еще не все. Перед предъявлением обвинений требуется подтвержденная идентификация подозрительного судна. Уголовный кодекс Ксандара, параграф восемьдесят два «а», подраздел четыре.
– Вас засекли и опознали, когда вы покидали Ксарт! – вскипел центурион.
– Неверно, – парирую я. – Тем вечером Ксарт-три покинуло множество кораблей, включая несколько того же класса, что и наш. Вы опознали наш корабль с помощью системы «Красный флаг», которая, хоть и весьма точна, требует дополнительного подтверждения. Такого подтверждения получено не было – и в документах по делу это отмечено. Вы посчитали наш корабль подозрительным, но до сих пор не получили этому подтверждения. Еще одно нарушение протокола, которое приведет к отказу в рассмотрении дела.
– Мы легко можем сравнить серийные номера… – начинает Клоди.
– Можете, но почему-то не сделали этого, – я не даю ей договорить. – Далее, перед выдвижением обвинений подозреваемые должны быть официально опознаны. Уголовный кодекс Ксандара, параграф шесть тысяч семьсот шестьдесят восемь «а», подраздел один.
– Мы можем провести процедуру опознания, – говорит Яэр.
– С какой целью? И кто сможет нас опознать? Только в этой галактике проживает приблизительно восемьдесят восемь триллионов разумных существ. Как среди них опознать нас?
– Ригельский регистратор, ходячее… дерево и… и… какой-то комок шерсти! – кричит центурион. – И вы утверждаете, что вас никто не узнает?!
– Почему нет? – возражаю я. – Было выпущено множество регистраторов, да и енотоиды с представителями рода flora colossus тоже часто встречаются.
– Часто?!
– Учитывая бесконечность Вселенной – достаточно часто, чтобы поставить под сомнение точность опознания. А любые сомнения в точности приравниваются к нарушению протокола, поэтому в рассмотрении дела будет отказано.
(Мой дорогой верный читатель, я уже упоминал, что в текущем повествовании с радостью буду делать отсылки к человеческой культуре. Так вот, я должен сказать, что в данный момент я ощущаю себя как Генри Фонда в фильме «12 разгневанных мужчин» или Аттикус Финч в «Убить пересмешника». А может, и как бравый Мэттью Макконахи в абсолютно любой из экранизаций книг Джона Гришема .)
– А дактилоскопия на что? – говорит центурион, нервно хрустя суставами пальцев. – Отпечатки, анализ волос, ДНК, образцы коры – да что угодно. С этими данными опознание не составит труда.
– Верно, – соглашаюсь я, – но уже поздно. Даже если образцы прямо сейчас вышлют с Ксарта-три, даже если их телепортируют и проведут лабораторный анализ в ускоренном порядке, это не будет иметь никакого значения. Это нужно было сделать до допроса. Уголовный кодекс Ксандара, глава сорок пять, параграф двадцать три. Нарушение протокола, центурион Грекан Яэр. Дело не будет рассмотрено.
– Думаешь, мне прежде не доводилось иметь дела с хитрожопыми адвокатами вроде тебя? – рычит Яэр.
– Во-первых, я не адвокат, а регистратор сто двадцать семь ригельского межгалактического исследовательского общества. Во-вторых, не доводилось.
– Но вы сопротивлялись…
– Это не доказано. Нарушение протокола, дело не будет рассмотрено.
– Но вы обвиняетесь…
– Улик недостаточно. Нарушение протокола, дело не будет рассмотрено.
– Да плевать, вы пытались меня убить и…
– Доказательства отсутствуют. Вы сами пошли на риск в ходе преследования, когда мы лишь пытались пройти через астероидное поле. Обвинения безосновательны. Нарушение протокола, дело не будет рассмотрено.
– Я…
– Кроме того, – добавляю я, – нас ни разу не покормили и даже не дали воды с момента задержания.
– Я бы глотнул чего-нибудь, – вздыхает Ракета. – Из чашки с ручкой, чтобы не пролить ненароком.
– Так вот, нам даже не дали воды с момента задержания, – продолжаю я. – Кодекс поведения Корпуса Новы, пункт один-семь-семь-ноль-один-три-четыре. «До проведения допроса задержанным необходимо регулярно подавать еду и/или воду, не дожидаясь их просьбы, как регламентировано Общевселенским Кодексом о правах разумных существ, раздел два, параграф один-два-три-четыре-пять-шесть-семь-один-один-один-один». Еще одно нарушение протокола, которое повлечет отказ в рассмотрении дела. Надо было подать нам воды, центурион Яэр. Надо было просто подать нам воды.
Яэр прикусывает язык и становится мрачнее тучи.
– Сейчас я уточню это у Мирового Разума, – растерянно лепечет центурион Клоди. – Дрань. Вот дрань! Все, что сказал робот – чистая правда. Все пункты совпадают слово в слово. Он нас поимел.
Центурионы совершенно сбиты с толку.
– Ну, позвольте откланяться, – говорю я.
– Я есть Грут, – гудит Грут.
– А я бы все же выпил чего-нибудь, – заявляет Ракета.
– Не зли их, – шепчу я еноту. – Нужно знать меру.
– Вы, главное, корабль наш верните, – обращается Ракета к Яэру. – И чтоб он был отремонтирован и прибран.
– Не зли нас, – тихо рычит Яэр.
– Корабль нам вернут, – киваю я Ракете, – а вот ремонт придется делать самим. Мы сами его повредили. Страховка у тебя есть?
Ракета что-то бурчит.
Я оглядываюсь на центурионов. Они оба выглядят поникшими.
– Хорошего вам дня, – желаю я.
Я жалею, что на столе не оказалось бумаг, которые я мог бы сложить в папку перед уходом. И портфель мне бы тоже не помешал.
Я жалею, что не выгляжу как Мэттью Макконахи.
А десятью днями раньше в Негативной Зоне…

Глава одиннадцатая. А в это время…(Десятью днями раньше в негативной зоне)

Она терпеть не могла Негативную Вселенную. Она отторгала ее каждой клеточкой своего тела. Это место было чужим, непонятным.
И здесь воняло хуже, чем под мышками у бруда.
Земля вокруг нее была изрешечена извергающими пар кратерами. Искореженный планетоид, на котором она приземлилась, неистово вращался вокруг пары негативных солнц, источавших зловещее сияние. Каждые несколько минут день сменялся ночью, и наоборот.
Сейчас она понимала, что ни за какие деньги не должна была соглашаться на эту работу. Ее тошнило от самого пребывания в Негативной Зоне. Она была созданием Позитивной Вселенной, и ее место было там.
Заказы долгое время не приходили, и она нуждалась в деньгах. Тяжело сводить концы с концами, когда ты не защищаешь Галактику. Да и когда защищаешь, тоже, но с этим можно хоть как-то мириться. В трудные времена берешься за любую работу, даже если ради этого приходится забраться в Негативную Зону.
Запах этого места глубоко проник ей в ноздри. Она двигалась вперед с тяжелыми клинками наготове. Скольких она уже зарубила?
Не счесть.
Из-за валунов, пользуясь сумерками как прикрытием, напали еще два аморфных многоруких воина, вооруженных мечами и топорами. Она уклонилась, одного пнула, другого рубанула правым мечом. Хлынула слизь, противник разом недосчитался трех рук и верхушки черепа. Второе существо бросилось на нее, беспорядочно размахивая конечностями. Она упала на колено и выставила вперед левый меч. Создание напоролось на него, дернулось и обмякло, повиснув на клинке всем своим весом. Слизь потекла по эфесу и по рукам, капая на бедра. Она поднялась, с отвращением вынув меч из тела существа, и несколько раз махнула обеими клинками в воздухе, чтобы стряхнуть мерзкую синюю жижу.
– Довольно! – воскликнула она.
– Что ж, довольно, – согласился Аннигилус.
Он подлетел к ней на гравиплатформе – сгорбленный сморщенный инсектоид, наполовину закованный в пурпурные биодоспехи. Чуть ниже подбородка желтым светился Жезл космического контроля, пульсируя неизмеримой, способной изменить пространство, энергией.
Нападать на Аннигулуса было бы безумием. Она прекрасно знала, что этот инсектоид – одно из самых могущественных существ во всех вселенных. Гравиплатформа зависла в воздухе перед ней. Позади инсектоида замаячила еще одна группа воинов, несущихся к ним, будто стая саранчи.
– У тебя хорошо получается, – раздался скрипучий шепот.
– Хватит проверок, – нахмурилась она.
С самого детства на ее долю выпало достаточно испытаний.
– Восемьдесят два моих лучших воина мертвы, – сказал Аннигилус, правитель Негативной Зоны. – Впечатляет. Ты по праву заслуживаешь титул опаснейшей женщины во Вселенной.
– Может, какой-нибудь вселенной, но уж точно не этой, – усмехнулась она. – К делу.
Аннигилус рассмеялся, и его смех больше походил на собачий лай.
– Проект шесть-один-шесть.
– Это должно мне о чем-то говорить? – поинтересовалась она.
– Ха, – только и произнес Аннигилус.
– Какое это имеет ко мне отношение?
– Есть кое-что, – проскрипел Аннигилус в унисон со своим хитиновым панцирем, – что ты должна будешь разыскать и доставить ко мне.
– Заплатишь, как договаривались?
– Нет, в два раза больше. Средств мне не жалко.
– Это мне нравится.
– Вот и славно.
– Но ты  мне не нравишься.
– Ты не первая и не единственная, – ответил Аннигилус. – Такая уж у меня репутация.
– А сам-то ты почему не можешь сделать свою грязную работенку? Подручных в избытке, зачем нанимать кого-то со стороны?
– Моим подручным придется тяжко в Позитивной Вселенной, они не смогут действовать скрытно. А вот ты сможешь передвигаться в родной стихии незамеченной. Если согласишься, я щедро тебя награжу. Ты даже мечтать о таком не могла.
– И какая у меня цель?
Один из воинов Аннигилуса нерешительно шагнул вперед и протянул ей планшет.
Она мельком взглянула на экран.
– Тебе нужно вот это? – спросила она.
– Именно, – подтвердил Аннигилус. – Справишься?
Она кивнула.
– Легко. Стоит тебе отправить меня обратно в Позитивную Вселенную, как я сразу этим займусь.
– По рукам. Один момент…
Трое воинов бросились на нее. Одному она отсекла голову, второго разрубила пополам, а третьего проткнула.
– Прекрати, – бросила она раздраженно. – Твои проверки мне уже надоели. Я берусь за работу.
– Это не проверка, а намек на то, что тебя ждет, если не справишься.
Инсектоидная армия за спиной Аннигулуса бурлила, трещала и хлопала крыльями. Справиться со всеми будет невозможно, какой бы стойкой она не была. А сам Аннигилус обладал поистине божественным могуществом.
– Не помню, чтобы я хоть с чем-нибудь не справлялась.
– Хорошо.
– Буду ждать достойной оплаты.
– Разумеется.
– Ну, я пошла.
Она развернулась, замерла и взглянула через плечо на Аннигилуса.
– И на всякий случай, не смей мне угрожать. Никогда, – сказала Гамора.

Глава двенадцатая. Минутка Аль Капоне

Видишь? Я снова делаю отсылки к человеческой культуре, чтобы тебе, мой дорогой верный читатель, было понятнее. Хотя в данном случае я, похоже, предвосхищаю события. Это плохо, и я обещаю немедленно прекратить.
(Объясню на всякий случай: Аль Капоне был знаменитым гангстером, жившим в двадцатом веке. Несмотря на многочисленные жестокие преступления, его удалось посадить в тюрьму лишь за сущий пустяк – уклонение от уплаты налогов. Я запомнил это благодаря неоднократному просмотру увлекательного фильма с Кевином Костнером и говорящим без акцента Шоном Коннери. Вот так ведут дела в Чикаго, мой дорогой читатель. ) 
Мы на штрафстоянке штабквартиры Корпуса Новы на Ксандаре, оцениваем плачевное состояние нашего корабля, вышеупомянутой «Белой полоски».
Ракета не перестает хлопать меня по плечу, да и Грут тоже. От хлопков последнего плечо начинает побаливать.
– Ну Регистратор, ну ты, чувак, даешь, – говорит енот.
Видно, что он искренне благодарен.
– Я есть Грут, – уважительно произносит Грут.
– И не говори, ничего круче я давно не видал, – соглашается Ракета.
Он обращается ко мне.
– Ты их приструнил, как детей. Они чуть не подавились своими собственными ксандарианскими законами. Мне в голову пришла куча способов, как вырваться из лап Корпуса Новы, но чтобы побить их собственным оружием? Классно сработано. Классно!
– Не так уж это было и сложно, – отвечаю я.
– Серьезно?
– Я в этих делах разбираюсь. Работа у меня такая. Вот я и понял, что нужно было лишь применить имеющиеся знания.
– Ну, приятель, применил ты их как надо, – смеется Ракета.
– Я есть Грут, – поддерживает товарища Грут и снова хлопает меня по плечу.
Когда я прихожу в себя, мы осматриваем корабль.
«Белая полоска» видала лучшие времена.
– Что со сверхсветовым движком? – спрашивает Ракета.
– Я есть Грут.
– А субсветовой как?
– Я есть Грут.
– Драная дрань… а климатический?
– Я есть Грут.
– Щиты хоть живы?
– Я есть Грут.
Ракета смотрит на меня.
– Придется повозиться, – вздыхает он. – Ремонт предстоит серьезный, нужны запчасти, да и хорошего механика найти не помешает.
Штрафная стоянка – малоприятное место. Унылый бетонный ящик без крыши, кругом прожекторы, по верху – защитные турели и лучевые перехватывающие пушки.
Рядом с «Белой полоской» припаркованы еще два судна – ксеронианский шаттл в штрафных наклейках и нуждающийся в ремонте патрульный корабль Корпуса Новы К-класса. Над ним трудятся местные техники, болтая без умолку и не обращая на нас никакого внимания.
– Необходимо провести ремонт как можно скорее, – говорю я, – и отправляться на это Забвение, или как его там.
– Я есть Грут, – предлагает Грут.
– Понятно, – вздыхает Ракета. – Мы кое-что в технике шарим, но эта работенка нам не по плечу.
– Я умею применять знания на практике, – замечаю я. – Пусть я не механик, но знаниями пользоваться могу. Принесите-ка мне руководство по эксплуатации.
Они приносят. Мне приходится протереть планшет от липких подтеков и крошек кукурузных чипсов. Через какие-то полчаса под моим чутким руководством субсветовой двигатель снова работает.
– Теперь займемся сверхсветовым, – открываю я страницу тысяча восемь. – Тут говорится: «Подключите храповой привод к порту восемь и снимите защитную крышку, чтобы получить доступ к внешней панели включения гиперпространственной передачи. Затем…» Гм-м.
– Что? – спрашивает Ракета.
На лбу у него сварочные очки, а комбинезон весь заляпан маслом.
– Ничего, – вздыхаю я. – Дальше говорится о том, что для проведения работ следует обратиться к сертифицированному специалисту по работе с гиперпространственными двигателями, во избежание замыканий в ядре антиматерии, способных повлечь цепную реакцию и разнести на куски целую планету.
– А, вот оно что, – отмахивается енот пугающе человеческой рукой. – Там всегда такое пишут. Продолжай.
– Я есть Грут, – окликает нас Грут.
Мы оглядываемся. Грут прав, к нам действительно идет центурион Грекан Яэр, и выглядит он невероятно довольным.
– Опять он, – бормочет Ракета. – Чего ему надо?
– Господа, – обращается к нам Яэр, – возникла небольшая проблема.
– Ну? – бурчит Ракета.
– Я впечатлен тем, как вам удалось отмазаться от всех обвинений. Вот честно. Но всегда находится мелочь, которую преступники упускают из виду. Сущая ерунда.
– Выкладывай уже, – подозрительно произносит енот, надеясь, что мелочью называют не его.
– По итогам проверки я выяснил, что у вашего корабля нет действующей страховки. Ни в этой системе, ни в любой другой.
Ракета пожимает плечами.
– Не успел вовремя оплатить, всего-то. После того, через что нам пришлось пройти, ты бросишь нас за решетку из-за какой-то страховки?
Яэр думает.
– Ага, – довольно говорит он. – Именно так я и поступлю. Вам грозит штраф в тысячу кредитов или двухдневное заключение. Видите, я уведомил вас об обвинении и наказании. Теперь, как положено по протоколу, зачитаю права. Хотите чего-нибудь выпить перед допросом?
– Не отказался бы от чашечки мокко, – соглашается Ракета.
– Молчи, – шепчу ему я, а сам обращаюсь к центуриону:
– Грекан Яэр, ваши намерения мне понятны. Вы следуете протоколу, чтобы арестовать нас и приговорить без проволочек. После того, как нас арестуют, вы получите возможность пересмотреть другие обвинения в наш адрес. Вы возбудили против нас дело о формальном правонарушении, чтобы затем вновь выдвинуть более серьезные обвинения.
– Ага. Хитро, правда?
– Хитрее некуда.
– Ну как, найдешь какое-нибудь правило или параграф уголовного кодекса, чтобы мне помешать? – ехидно спрашивает Яэр.
Я думаю, но не могу вспомнить ни одного.
– Нет, – отвечаю я.
– Вот и славно, – Яэр широко ухмыляется. – Ну так что? Пойдете по-хорошему или порадуете меня? Давайте, ушлепки, окажите сопротивление при аресте.
– Не сопротивляйтесь, – советую я своим новым друзьям. – Мы найдем способ выпутаться из этой ситуации.
Яэр печально качает головой.
– Ну вот, настроение мне испортили. Ладно, регистратор сто двадцать семь, енот Ракета и «Я есть Грут», вы арестованы по подозрению в управлении гиперпространственным судном, не имеющим необходимой страховки. Вы имеете право хранить молчание, все, сказанное вами, может быть записано и использовано против вас в суде. Следуйте за мной.
Он останавливается.
– Ах да, – добавляет центурион. – По-моему, у вас фара разбита. Штраф пятьдесят кредитов.
– Шутишь? – возмущается Ракета.
Я уверен, что Яэр и правда пошутил, но убедиться в этом не успеваю. Происходит нечто удивительное.
За мгновение до того у меня возникает предчувствие, некое драматическое предвосхищение грядущего сюжетного поворота с намеком на поворот колеса фортуны.
Нас и Яэра разделяет вспышка света. Пространство искажается, растягивается и пузырится, как старая кинопленка, если ту поджечь.
Раздается хлопок, и на месте вспышки мы видим косморыцаря в матово-черных доспехах.
– Ты что за хрен?! – рявкает Яэр и идет на рыцаря с кулаками.
В руке у косморыцаря внезапно оказывается нуллификатор. Квадратное, тупоносое оружие с пронзительным воем стреляет, луч отбрасывает Яэра, пробивая центурионом стену.
Срабатывает сигнализация, техники Новы бросаются по укрытиям.
Косморыцарь обращает внимание на нас. Забрало его шлема сияет зловещим красным светом.
– Знаете, а тот парень мне больше нравился, – говорит Ракета.

Глава тринадцатая. Неожиданный сюжетный поворот

И тогда…
(Ох! Извини, мой добрый и всепрощающий читатель, я опять предвосхищаю события. Все равно что тот болван, который мелет языком во время просмотра фильма в кинотеатре и заранее раскрывает развязку. Будучи названной «Неожиданный сюжетный поворот», эта глава теряет свою неожиданность, верно? Я это понимаю и искренне раскаиваюсь за то, что помешал тебе получить должное удовольствие от ее прочтения. Может, начать заново? Пожалуй, так и поступлю. Это глава номер тринадцать, и в двух тысячах семистах системах это число считается несчастливым, так что возобновить повествование с главы номер четырнадцать, и забыть об этом недоразумении видится наилучшим решением. Идет? Договорились .)
Возобновляю повествование…
(Хотя постой. Скажи, пожалуйста, я правильно использую современные земные термины? «Кинотеатр» – верное слово? Не «театр проекции целлюлозных изображений», «большой кинематографический зал» или «павильон движущихся картинок»? Надо бы мне как-нибудь добраться до Земли и уточнить. Пожалуйста, сообщи мне, если мой словарь устарел .)
Возобновляю…
(Кинокомплекс! Кинокомплекс! Вот слово, которое я забыл! Как бы то ни было… )

Глава четырнадцатая. Где не происходит никаких неожиданных поворотов сюжета (Обманный протокол активирован)

Возобновляю повествование…
Матово-черный косморыцарь медленно идет на нас. За узкой прорезью забрала пульсирует зловещий красноватый свет, сродни тому, что испускают гаснущие звезды.
– Здравствуйте, – на всякий случай говорю я, достаточно громко, чтобы мой голос не потонул в вое сирен.
– К чертям приветствия, оружие к бою! – кричит Ракета, уже успевший сгонять на «Белую полоску» и достать из потайного сейфа очередную безразмерную пушку.
– Не уверен, что разумно стрелять в этого парня, – замечаю я, но палец Ракеты не соглашается с моими аргументами и спускает курок.
Мой голос тонет в грохоте энергетической бомбарды модели 50 производства фирмы «Плазматика Армс».
Мощнейший взрыв отбрасывает косморыцаря на несколько шагов назад, но всю убойную силу выстрела поглощает его нуллифицирующее защитное поле.
– Вот это ты зря, – рычит он.
– Я же говорил, – добавляю я.
Рыцарь показывает на меня бронированным пальцем.
– Мне нужен этот регистратор.
– Обломись, приятель! – отвечает енот.
– И почему же? – интересуется рыцарь.
Грут объясняет, почему. Мощнейшим апперкотом он посылает косморыцаря бороздить нижние слои атмосферы.
– Зашибись, – присвистывает Ракета.
С такой же интонацией он мог сказать: «Нет, вы это видели?!». Впрочем, наши проблемы таким образом не решить. В затянутом облаками небе Ксандара косморыцарь прекращает свой полет, поворачивается и падает вниз. Его броня оборудована ракетным двигателем, и мы слышим его протяжный вой.
– Пожалуй, нам пора… – начинаю я.
– В укрытие! – кричит Ракета.
С неба ярким дождем сыплются оранжевые смертоносные лучи, выпущенные тяжелым бластером летящего вниз косморыцаря.
Кругом раздаются взрывы, огненные лучи выбивают настоящие кратеры в бетонном полу, крошка и обломки летят во все стороны. Куда бы мы ни дернулись, взрыв происходит прямо перед нами.
Я понимаю, что рыцарь пытается в прямом смысле загнать нас в угол.
Определив атаку с воздуха, шесть защитных турелей на стенах наконец просыпаются и начинают постреливать из сдвоенных стволов разрядами гравиметрической энергии, визуально напоминающими трассирующие пули. Системы ПВО нацеливаются на косморыцаря и выпускают в него шесть пульсирующих лучей. Тому хватает скорости, чтобы не попасть под шквальный огонь, но его защитное поле все же принимает на себя несколько выстрелов.
Не замедляясь, он поправляет прицел и шесть раз метко стреляет из бластера. Каждый выстрел приходится в защитную турель, и вся батарея взрывается, заливая ангар огненным дождем и засыпая обломками. Взрывами повреждает и несколько прожекторов.
Стрелок из косморыцаря отменный. Теперь я точно уверен, что предыдущими выстрелами он хотел нас изолировать. Если бы он собирался убить нас, то сделал бы это с легкостью.
Я понимаю и еще кое-что. Ему нужен я, именно меня он хочет взять живьем. А вот оставлять в живых Ракету и Грута у рыцаря нет никаких причин, особенно если те проявят враждебность или станут ему мешать.
Ракета отвечает обоим требованиям. Он открыл огонь из своей энергетической бомбарды, активно, но беспорядочно посылая в небо смертоносные красные лучи.
С таким же успехом он мог бы повесить на себя неоновую табличку с надписью «Застрели меня».
Косморыцарь это и делает.
Проходит лишь наносекунда, но благодаря пикопроцессорным системам потокового разрешения, которыми оборудовали меня ригельские поселенцы, я вижу и регистрирую каждую деталь во всех подробностях. Косморыцарь стреляет в енота. Рыжий квантолазерный луч приближается, чтобы уничтожить Ракету. Предиктивные протоколы моих пикопроцессоров уже готовы зафиксировать сцену дезинтеграции маленького енотоида на молекулы и клочки шерсти.
Однако этого не происходит.
Луч обрывается на расстоянии вытянутой енотоидной руки от Ракеты и рассыпается искрами, будто что-то встало на его пути.
Ракета приоткрывает один глаз.
– Я умер? – спрашивает он. – Я на том свете? Жаль, если так – уж больно он похож на наш.
Косморыцарь приземляется на пол ангара и бежит к нам, на ходу прицеливаясь и снова стреляя в Ракету.
Как и ранее, луч таинственным образом обрывается.
– Не дождешься, – произносит центурион Грекан Яэр и снова отправляет рыцаря в полет мощным гравиметрическим ударом правой перчатки.
Я понимаю, что Яэр окружил нас защитным гравиметрическим полем. Как видно, у Силы Новы множество применений.
Косморыцарь возвращается и нападает на Яэра, но в этот раз центурион наготове. От одного лишь удара Яэра голова рыцаря откидывается, бластер вырывает из рук ударной волной и разносит на куски. Рыцарь отвечает коротким ударом в челюсть и рассекает Яэру губу. Следующий удар центурион блокирует и бьет рыцаря прямо в визор. Косморыцарь отмахивается, Яэр уклоняется и выбирает момент, чтобы врезать своим сверхсильным кулаком рыцарю под дых. И бровью не поведя, рыцарь бьет центуриона ногой с разворота, да так, что тот пошатывается.
Пока они обмениваются жесткими ударами, мы ищем укрытие.
– Почему я до сих пор жив? – удивляется Ракета.
– Я есть Грут, – поясняет Грут.
– Грут прав, – подтверждаю я. – Центурион защитил нас гравиметрическим силовым полем.
– Повторяю вопрос, – говорит енот. – Почему я еще жив? На кой хрен этому чуваку центуриону нас защищать? Еще минуту назад он радостно предвкушал, как отправит нас на Килн на двадцать пожизненных сроков исправительных работ без права на досрочное освобождение!
– Это его долг, – отвечаю я. – Каждый офицер Новы дает клятву защищать всех живых существ от агрессии других. В их Кодексе поведения, пункте один-два-четыре-шесть-шесть-один-три, записано, что они несут моральную ответственность за благополучие каждого задержанного или содержащегося под стражей индивида. Яэр нас арестовал, а значит, обязан выполнять вышеупомянутые условия и защищать нас.
– Выходит, наши проблемы теперь и его проблемы? – спрашивает Ракета с плохо скрываемым облегчением.
– Именно.
Только я собираюсь добавить, что то же относится ко всему Корпусу Новы, ведь наш арест санкционирован именно Корпусом, а не отдельным его сотрудником, и следовательно, наша защита ложится на плечи всех офицеров Корпуса, как события освобождают меня от необходимости это объяснять.
На помощь Яэру спешат восемь офицеров Корпуса Новы, включая центуриона Клоди. Вой сирен не прекращается, и весь ксандарианский Зал Правосудия, похоже, поднят по тревоге. Все выходы со штрафстоянки, находящейся на западном краю комплекса, перекрывают. Закрываются тяжелые взрывозащитные двери (впрочем, в пылу сражения нам до них все равно не добраться). Вот-вот должны появиться отряды быстрого реагирования и спецназ, а пока что мы с остальными участниками конфликта оказываемся заперты на штрафстоянке.
Творится полный беспредел (см. предыдущее упоминание термина ).
Мы укрываемся за стоящей у стены грузовой тележкой. Грут не помещается за ней целиком.
– Давайте на корабль и сматываемся! – командует Ракета.
Мы бежим вдоль стены, чтобы не попасть под взрывную волну и периодически падающих бойцов Корпуса. Матово-черный косморыцарь сражается со всеми сразу и не подает признаков усталости, даже наоборот. Не знаю, выстоит ли он против всей армии Ксандара, но, полагаю, он уверен в том, что в случае необходимости та странная система, забросившая его сюда, вырвет его обратно.
Бойцы Корпуса теснят его со всех сторон. Рыцарь вырубает одного денария ударом кулака и разряжает нуллификатор в девушку-офицера, вследствие чего та пробивает в бетонной стене ангара дыру в форме девушки-офицера. На рыцаря кидаются еще двое бойцов, и процедура повторяется – один падает от удара, другой, кувыркаясь, улетает от выстрела.
В бой снова вступает Яэр. Его губа в крови, форма изодрана.
– Руки вверх! – кричит он. – Сдавайся! Это приказ!
Яэр бросается на рыцаря, но тот отвешивает ему столь мощную оплеуху, что даже воздух содрогается. Яэр летит через весь ангар и с грохотом врезается в «Белую полоску». От этого корабль явно не становится целее и исправнее.
– Мой корабль! – в ужасе ахает Ракета.
Яэр откатывается от поврежденного грузовика, трясет головой, приводя себя в чувство, и встает на ноги. Он хватает «Белую полоску», из которой продолжают сыпаться обломки, поднимает корабль над головой и швыряет в косморыцаря.
– Эй! – полный возмущения вопль Ракеты раздается на столь высокой частоте, что услышать его могли бы только представители семейства псовых.
Грузовик приземляется на косморыцаря. Космическое судно заканчивает свой славный путь грудой металлолома, погребающей под собой галадорского изменника.
Вокруг собираются бойцы Корпуса. Их перчатки светятся энергией, готовые в любой момент выстрелить.
Перед нами приземляется центурион Клоди.
– Стойте, – строго приказывает она. – Вы под нашей защитой.
Она поворачивается к нам спиной, прикрывая нас.
– Сдаешься? – обращается Яэр к груде металлолома.
Косморыцарь не сдается. Лезвие его цикломеча с визгом прорубается сквозь останки «Белой полоски», и он освобождается.
Он вылезает из-под обломков, согнувшись в три погибели и исподлобья косясь на центуриона. В одной руке у него меч, в другой – нуллификатор.
– Взять его! – командует Яэр.
Бойцы пытаются. Даже у рядовых имеются недоступные простым смертным способности, а двое центурионов и вовсе представляют собой сверхсущества.
Не думаю, что косморыцарь чем-то сильнее них, да и его матово-черная броня вряд ли прочнее, чем гравиметрические щиты центурионов, но кое в чем рыцарь превосходит своих противников. Думаю, это можно назвать боевой смекалкой. У него значительно больше боевого опыта. Бойцы Корпуса Новы великолепно натренированы и бесстрашны, но их задача – хранить порядок в мирное время. Косморыцарь же – прирожденный воин. Он бьется с невероятной стойкостью, упорством и верой в собственные силы. Каждый его удар беспощаден, разрушителен и непредсказуем, но при этом тщательно выверен. За годы сражений он научился множеству хитрых и порой подлых уловок и теперь без раздумий применяет их.
Он отбивается от противников руками и ногами, бьет их головой, отстреливается из нуллификатора. Визжащий цикломеч едва не отрубает голову Клоди, но та успевает пригнуться и обезоружить рыцаря, с помощью гравиметрической силы ультравысокого тяготения утяжелив меч настолько, что его невозможно держать.
Бой продолжается.
– Бежим! – кричит Ракета.
– Я есть Грут!
Грут прав. Ксеронианский шаттл кажется подходящим средством для спасения, и мы бежим к нему, попутно едва не сталкиваясь с пролетающим над нашими головами миллением Новы.
– Я смогу завести его без ключа, – на ходу говорит Ракета.
Я верю, что он может, но проверить это у нас не получается. Центурион Яэр решает поквитаться за удар, впечатавший его в многострадальную «Белую полоску», и улучает возможность, чтобы врезать по косморыцарю гравиметрическим ударом из обеих перчаток. Рыцарь пролетает через ангар и вдребезги разносит моторный отсек ксеронианского корабля.
Вот она, цикличность истории.
Косморыцарь поднимается, хватает шаттл и швыряет во врагов. Шаттл отправляется в свой последний полет не по своей воле; обломки, провода и детали летят во все стороны.
От созданий, наделенных стремительной силой Новы, следует ожидать быстрой реакции, и Клоди, Яэр, денарий и один из рядовых это подтверждают. Они успевают подстрелить шаттл прежде, чем тот врезался бы в них. От силы их одновременных выстрелов судно разлетается градом осколков. Тысячи кусков искореженного металла, обшивки, проводов, иллюминаторов падают на землю и отскакивают от стен. Бойцы Корпуса стараются защититься от опасного металлического дождя.
Косморыцарь вновь атакует врукопашную.
– Ладно, – вздыхает Ракета, – с шаттлом не повезло.
Мы разворачиваемся и бежим обратно, к патрульному кораблю Корпуса Новы. Это обтекаемое судно с золотистым корпусом и красной звездой на носу, предназначенное для команды от четырех до шести бойцов и оснащенное отсеком для перевозки преступников. Трап спущен, и мы поднимаемся на борт. Внутри – классический обтекаемый дизайн Корпуса Новы, характерный как для их кораблей, так и административных зданий, эмблем и униформы. Одного взгляда на угол наклона ветрового стекла и линии кресел достаточно для понимания, что этот корабль не просто быстр, а очень быстр.
Ракета забирается в кресло пилота. Я сажусь рядом на место второго пилота, а Грут располагается за нами.
(приостановка протокола изложения )
Хочу уточнить, что несмотря на опасность, все происходящее чрезвычайно увлекательно. Мне никогда прежде не доводилось сидеть в кресле пилота высокоскоростного гиперпространственного корабля, а уж спасаться на нем если не от гибели, то от серьезных неприятностей – и подавно.
(режим рассказчика восстановлен )
Ракета лихорадочно осматривает обтекаемую панель управления.
– А вот это я без ключа не заведу, – ошарашенно признается он. – Тут все сенсорное. Чтобы запустить эту штуку, наверняка требуется распознание отпечатков ладони. В конце концов, это же драный перехватчик Корпуса Новы. Они не допустят, чтобы их корабли мог угнать любой старый хрыч.
– Я есть Грут! – предупреждает Грут.
– Хорошо, попробую что-нибудь нажать, – не обращает внимания на предостережение Ракета.
Он хлопает своей пугающе человеческой рукой по консоли. Включается мерцающий голубоватый голо-дисплей, на котором горит большая красная буква Х.
– Доступ запрещен, – звучит механический голос.
Ракета нажимает что-то еще. Большой красный Х начинает мигать.
– Доступ запрещен. Отказ в выполнении операции.
Енот в сердцах стучит ладонью по консоли. Большой красный Х снова раздраженно мигает.
– Доступ запрещен. Летательный аппарат запрограммирован для исключительного пользования сотрудниками Корпуса Новы. Отпечаток вашей пугающе человеческой руки не совпадает с отпечатками авторизованных сотрудников Корпуса Новы, находящимися в базе данных. У вас нет разрешения на использование данного летательного аппарата.
Ракета опять что-то нажимает, Х опять мигает.
– Прекратите, – спокойно, но твердо говорит механический голос. – Вы – не авторизованный пользователь. Оставайтесь в летательном аппарате до прибытия сотрудников Корпуса Новы.
– Вот дрань! – восклицает Ракета, не переставая колошматить по консоли.
– Прекратите. Летательный аппарат не может подтвердить вашу личность. Вероятно, вы – беглые преступники или угонщики. Последующие попытки использования сенсорной панели управления приведут к автоматическому задраиванию люков и подаче в кабину усыпляющего газа. Прекратите любые действия и ждите прибытия сотрудников Корпуса Новы.
Ракета снова заносит руку, но Грут успевает перехватить ее.
– Ладно, ладно, – отмахивается енот и пристально глядит на большой красный Х.
– Послушай, – говорит он. – У нас серьезные неприятности, и нам очень нужно улететь отсюда. Пожалуйста.
По-моему, он даже кокетливо моргает.
– Доступ запрещен. Ваша личность не установлена. Вы – не сотрудник Корпуса Новы.
Ракета поочередно вспоминает почти все ругательства, популярные на этой стороне западного спирального рукава галактики.
Я жестом призываю его успокоиться.
– Машина, – спокойно говорю я, – мы действительно не служим в Корпусе Новы и не авторизованы тебя использовать.
– Тогда почему вы столь настойчиво пытаетесь это сделать? – спрашивает механический голос.
– Мы в опасности, – отвечаю я. – Нас задержал и арестовал центурион Новы Грекан Яэр.
– Имя распознано. Вы признаете, что вы преступники. Вы пытаетесь угнать этот летательный аппарат.
– Ничего мы не признаем! – бурчит Ракета, складывая руки на груди.
– Мы – лишь подозреваемые, – уточняю я. – В ангаре снаружи нам угрожает опасность, и даже гибель. В этом можно убедиться с помощью твоих датчиков внешнего наблюдения.
– Подтверждено, – раздается через несколько секунд.
– Согласно Кодексу поведения Корпуса Новы, пункт один-два-четыре-шесть-шесть-один-три, – говорю я, – «Корпус Новы несет моральную ответственность за благополучие каждого задержанного или содержащегося под стражей индивида». Яэр нас арестовал – следовательно, в течение всего срока ареста и он, и прочие сотрудники Корпуса на Ксандаре должны делать все возможное для нашей защиты.
Новая пауза.
– Вы хотите сказать, что данный летательный аппарат, будучи официальным передвижным средством Корпуса Новы, обязан отвезти вас на безопасное расстояние от источника угрозы?
– Именно.
– Какое расстояние вы считаете безопасным?
– Орбитальное, – вставляет Ракета. – Уж точно не меньше.
– Учитывая масштаб и серьезность угрозы, нас устроит, если вы доставите нас на орбиту, – подтверждаю я.
– А может, сразу в другую звездную систему? – предлагает Ракета.
– Всего понемножку, – говорю ему я и вновь обращаюсь к дисплею: – Машина, теперь ты понимаешь серьезность ситуации и регламентирующие ее законы. Что говорят твои программы?
Большой красный Х дважды мигает, прежде чем исчезнуть.
– Данный летательный аппарат рекомендует вам пристегнуть ремни безопасности, – отвечает машина.
Мы не успеваем. Люки задраиваются, и патрульный корабль стартует, как это принято в Корпусе Новы – говоря человеческим языком, с места в карьер, сразу на сверхзвуковой скорости. Золотой пулей мы взмываем в небо над ангаром. Нас с Ракетой вдавливает в кресла, Грут выкатывается из кабины со сдавленным «Я есть Грут!» и оказывается прижатым вниз головой к решетке отсека для задержанных.
Внизу в лучах солнца быстро исчезает великолепный ксандарианский пейзаж и Дворец правосудия. Солнечные блики сверкают на стеклах иллюминаторов. На штрафстоянке косморыцарь отбивается от Яэра, замечает наш побег, включает свой портативный ракетный двигатель и взмывает вверх, отправляясь в погоню. Яэр, Клоди и пара сотен офицеров Новы бросаются за ним. Следом поднимаются в воздух перехватчики и флаеры Корпуса. Над нами орбиту пытаются заблокировать тяжелые крейсеры и суда на электромагнитной тяге.
– Нас преследует установленный источник опасности, – говорит механический голос. – Летательный аппарат попробует уйти на безопасную дистанцию.
Патрульный корабль ускоряется. Очень резко.
От экстремальной перегрузки у нас даже щеки начинают трепыхаться. Точнее, мои-то не трепыхаются, ведь они, дорогой читатель, сделаны из синтетических полимеров, а вот Ракета становится похож на больную собачку в аэродинамической трубе.
Косморыцарь осознает, что погоня обречена на провал. Ему не хватает скорости, чтобы тягаться с нами. К тому же, тяжелые орбитальные крейсеры уже нацелили на него башенные орудия, способные испепелить даже стойкого и упорного галадорского воина.
Рыцарь активирует непонятное устройство, с помощью которого он переместился к нам, и исчезает в пространственном разрыве.
Наш патрульный корабль немедленно сбрасывает скорость, однако он уже успел унести нас примерно на восемьдесят миллионов парсеков от Ксандара.
Отойдя от перегрузок, Ракета нагибается вперед. Где-то позади стонет Грут.
– Зачем ты замедляешься? – спрашивает енот у машины. – Давай, не тормози!
– Угроза миновала, – отвечает механический голос. – Теперь данный летательный аппарат вернет вас на Ксандар и передаст Грекану Яэру.
– Нет, нет, нет! – вопит Ракета и ожесточенно молотит по консоли.
На экране вновь появляется большой красный Х и начинает мигать.
– Доступ запрещен. В авторизации отказано. Не заставляйте данный летательный аппарат применять усыпляющий газ.
– Ладно, ладно, извини, – бормочет Ракета. – Прости, виноват! Просто у нас все так хорошо получалось, что можно было бы вместе отправиться навстречу новым приключениям. Неужели тебе с нами скучно?
– Угроза миновала, – повторяет машина. – Теперь данный летательный аппарат вернет вас на Ксандар и передаст Грекану Яэру.
– А как же приключения? Как же веселье? – огорченно спрашивает Ракета. – Послушай, гм-м, летательный аппарат, у нас же впереди столько неизведанного!
– Угроза миновала, – настаивает механический голос. – Теперь данный летательный аппарат вернет вас на Ксандар и передаст Грекану Яэру.
Ракета со вздохом поворачивается ко мне.
– Эх, – только и произносит он.
Приключения, мой милый и великодушный читатель, такая штука, которую порой вовсе необязательно искать. Иногда они сами тебя находят, и зачастую это такие приключения, которых и врагу не пожелаешь.
Патрульный корабль останавливает непонятная сила. Воют сирены, но судно не может вырваться из захвата.
– Что еще за дрань? – успевает сказать Ракета.
Прямо перед нами огромный линкор выходит из маскировочного поля, а в следующую секунду трансматериальный луч дематериализует наш патрульный корабль и нас заодно…
…и вновь материализует в пустынном чреве вышеупомянутого линкора. Гигантское пространство вокруг напоминает собор, спроектированный архитектором-минималистом.
– Преступники, не паникуйте, – спокойно объявляет механический голос. – Источник угрозы установлен, и данный летательный аппарат будет защищать вас всеми имеющимися в распоряжении средствами.
– Не слишком обнадеживающе, – говорит Ракета. – Вы только взгляните, сколько здесь места!
Снаружи открываются двери, и нас окружают несколько вооруженных групп. Мы сразу узнаем бело-зеленую форму бойцов.
– Кри?! – восклицает енот. – Распроклятые драные кри?!
Вперед выступает статная женщина, закутанная в характерный изумрудно-зеленый плащ с капюшоном, надетый поверх черного усиленного экзоскелета. В ее левой руке церемониальный силовой молот.
– Эй, там, на корабле! – ее оглушительный голос поверг бы в ужас даже армию скруллов. – Слушайте и повинуйтесь! Я – обвинитель Шарнор! Я ношу звание обвинителя как правитель и судья, я вершу правосудие во всей Звездной Империи Кри, как предписано вечными, нерушимыми законами Высшего Разума! Покиньте корабль и падите ниц предо мной! Немедленно!
– Дрань, – только и произносит Ракета.
– Данный летательный аппарат не знает, как противостоять данной угрозе, – сообщает механический голос.
– Я есть Грут, – говорит Грут.
Я тоже не знаю. Мы внезапно оказываемся в плену у одной из наиболее могущественных и воинственных космических рас и не можем понять, почему. Фортуна нам изменила. Вот так неожиданный поворот сюжета, а, мой дорогой читатель?

Глава пятнадцатая. В которой мы предстаем перед судом (Обманный протокол отключен)

Мы осторожно выбираемся из патрульного корабля. Нас обступают элитные воины кри, весьма грозные и величавые в своей бело-зеленой форме и гребнистых шлемах. Направленные на нас лучевые пушки выглядят еще более грозно. По палубе стелется пар, убегая от нас, будто утренняя дымка. Наш корабль словно вдыхает и выдыхает испарения. Вокруг тишина, слышны лишь тихие щелчки в охлаждающихся турбинах патрульного судна, потрескивание радиопередатчиков воинов кри и приглушенные объявления где-то на другом конце гигантского линкора. В воздухе повышенное содержание азота, как того требует физиология кри.
Обвинитель устрашающе нависает над нами. В отличие от большинства воинов, у нее синяя кожа, что говорит о том, что она – представитель «чистокровного» расового меньшинства. Синекожие кри составляют элиту общества и считаются древнейшей исходной формой своей расы. Они грациознее и стройнее розовокожего большинства. Впрочем, в фигуре обвинителя Шарнор нет ничего, что можно было бы даже с натяжкой назвать «грациозным». Полагаю, что ее выдающееся телосложение – продукт генной инженерии вкупе с кибернетическими улучшениями.
Она разглядывает нас. Затем обращается к ближайшему офицеру.
– Капитан Йон-Дор, приказ на мостик: включить негативную ауру и взять курс на Халу.
– Слушаюсь, обвинитель.
– Мы зашли слишком далеко на ксандарианскую территорию без должного разрешения. Мировой Разум Ксандара наверняка засек нас, когда мы сбросили маскировку. Не стоит дожидаться предупреждений, нужно уходить как можно быстрее, чтобы наше присутствие здесь не посчитали актом агрессии.
– Слушаюсь, обвинитель.
– Также установите омниволновую связь с Халой и сообщите высшему командованию, что ригельский артефакт у нас.
Капитан отдает честь и начинает передавать полученные инструкции по рации.
Обвинитель вновь обращает на нас свой леденящий взор.
– Что-то вы мелковаты, – ворчит она. – Не знаю, какой с вас может быть толк, но раз уж на кону выживание нашей расы и ее грядущее господство над галактикой…
– Ну и запросы у вас, – хмыкает Ракета.
Шарнор готова заморозить его взглядом.
– Что ж, миленько тут у вас, – продолжает Ракета, любуясь просторами трюма. – Мне нравится интерьер. И что, мы правда попадем на Халу? Круто!
Енот смотрит на обвинителя.
– Поездка на родину кри, да еще и бесплатно? Дайте две! Давненько я на Халу не заглядывал. Помнится, на южном побережье, во дворцах удовольствий Лар-Люкса подавали абсолютно убойный «тимоти». Вы не в курсе, они до сих пор…
– Молчать! – не выдерживает обвинитель. – Не открывайте рты, пока вам не зададут прямой вопрос. Вам ясно?
Ракета молчит.
– Ясно?!
– Ох, – говорит енот, – а это прямой вопрос?
– Да.
Обвинитель ждет.
– Отвечай!
– Простите, я немного запутался, – смущается Ракета. – Видите ли, «да» – не прямой вопрос. И «отвечай!» – тоже. На это мне нельзя отвечать. Так каков был вопрос?
– Вам ясно?
– Ясно, – отвечает Ракета.
– Взять их! – приказывает обвинитель солдатам.
Нас действительно берут.
Когда мы покидаем трюм в окружении угрюмых воинов кри, вооруженных угрюмыми пушками, сзади слышится механический голос.
– Данный летательный аппарат будет ждать вас здесь. До встречи, преступнички.
Нас долго ведут по просторным сияющим коридорам гигантского линкора. По легкой вибрации палуб я понимаю, что мы совершаем гиперпространственный прыжок.
Мы проходим через монументальные моторные отсеки, пересекаем их по длинным узким мостам, связывающим между собой помещения. Далеко внизу тускло светятся негативной энергией питающие корабль приводные агрегаты, каждый площадью с городской квартал. Обслуживающие их инженеры кажутся размером с муравья. Вдоволь налюбоваться видом я не успеваю – ведут нас быстро, да и перилами мосты не оборудованы, и высота начинает кружить мне голову.
Наконец, нас проводят по длинному коридору, стены, потолок и пол которого надраены до зеркального блеска. Обвинитель Шарнор ведет процессию, высоко задрав голову. Ее подчиненные шагают по обе стороны от нас, размеренно чеканя шаг, будто роботы. В конце коридора – огромная взрывозащитная дверь, охраняемая гигантским Часовым – непобедимым боевым роботом Звездной Империи кри. Робот значительно выше Грута и шире, чем бульдозер. Более того, он настолько широк в плечах, что даже при внушительном росте кажется коренастым. Его сложная составная броня поблескивает пурпурным цветом с бледно-голубыми вкраплениями.
Обвинитель Шарнор останавливается перед ним.
– Часовой двести двенадцать, – произносит она.
Робот гулко, механически гудит в ответ.
– Осмотри этих пленников и сохрани в базе их данные.
Робот снова гудит.
– Часовой двести двенадцать, слушай мой приказ, – говорит обвинитель. – Заключенным не позволено покидать корабль без моего разрешения. При попытке побега их следует задержать. Вот этого можно уничтожить.
Она указывает на Ракету.
– И этого.
Она указывает на Грута.
– А вот этого, – палец утыкается в меня, – необходимо будет задержать целым и невредимым и привести ко мне. Приказ ясен?
Механическое гудение явно выражает согласие.
– Открыть дверь! – командует обвинитель. – Солдаты, ведите пленников!
Дверь отъезжает в сторону, как в банковском хранилище. Часовой отступает в сторону, пропуская нас.
Пока нас ведут, я замечаю над проходом табличку с надписью на высоком халанском наречии: «Зал дознания».

Мы оказываемся в просторном круглом помещении. Посреди него высится круглая трибуна, на которую сверху льется холодный голубой свет. У стены напротив полукругом стоят массивные рельефные троны.
Дверь за нами задвигается. Капитан Йон-Дор жестом указывает, что мы должны подняться по ступенькам на трибуну. Обвинитель Шарнор усаживается на центральный трон и разглядывает нас, подперев подбородок кулаком. Сопровождавшие нас воины выстраиваются вдоль дальней стены.
Некоторое время мы смущенно стоим, окруженные голубым сиянием.
– Расскажите мне о Проекте шесть-один-шесть, – обращается к нам обвинитель.
Мы переминаемся с ноги на ногу.
– Говорите!
– А это… прямой вопрос? – спрашивает Ракета.
Вне себя от гнева Шарнор нажимает какую-то кнопку на подлокотнике. Голубое сияние вокруг нас становится более насыщенным, и мы чувствуем болезненный разряд. Будучи органическими формами жизни, Ракета и Грут чувствуют его гораздо сильнее меня.
– Ух! – выдыхает Ракета.
Сияние блекнет, и болевые ощущения проходят.
– Каждый раз, когда вы будете увиливать, притворяться, скрывать информацию, пытаться вступать со мной в дебаты или просто отказываться отвечать, – сухо говорит Шарнор, – вы получите разряд из психо-агонизатора.
В подтверждение своих слов она еще раз нажимает кнопку. Голубое сияние насыщается, и в этот раз болевые ощущения еще сильнее.
– Ое-ееей! – скулит Ракета.
– С каждым разом, – продолжает Шарнор, когда боль проходит, – я буду усиливать мощность психо-агонизатора. Ясно?
– Да, – без раздумий отвечает Ракета.
– Хорошо. Тогда расскажите мне о Проекте шесть-один-шесть.
– Понятия не имею, что это, – грустно мотает головой енот.
Снова боль, еще сильнее, чем прежде.
– Честное слово! – вопит Ракета.
– А ты что скажешь? – спрашивает Шарнор Грута.
– Я есть Грут.
Боль становится почти нестерпимой.
– Мое терпение не безгранично, – предупреждает Шарнор, когда мы приходим в себя. – Спрашиваю последний раз. Что вам известно о Проекте шесть-один-шесть?
На этот раз она обращается лично ко мне.
Если бы у меня была гортань, в этот момент я бы наверняка судорожно сглотнул. Я понимаю, что случится в следующую секунду, но не могу ничего поделать.
– Боюсь, мне ничего об этом не известно, – отвечаю я.

Глава шестнадцатая. А в это время… (Двадцатью минутами ранее на Альфе Центавра)

Мало кому удавалось попасть в кабинет старшего вице-президента по особым проектам Одуса Хэнксчампа без предварительной записи, и даже по записи посетители обычно входили через дверь.
Не в этот раз.
Секретарша Хэнксчампа миссис Мэнтлстрик с легким отвращением смотрела сквозь очки в роговой оправе, как реальность перед ней исказилась, и из развернутого, как фигурка оригами наоборот, пространства явился матово-черный косморыцарь. Он приземлился на одно колено в позе поклона. Помятая и исцарапанная броня дымилась, от жара начал тлеть и ковер.
Рыцарь медленно поднял голову. Миссис Мэнтлстрик уничижительно смотрела на него, не обращая внимания на ядовитое сияние его забрала.
– Мне нужен Хэнксчамп, – произнес рыцарь.
Секретарша неторопливо просмотрела журнал учета посетителей.
– Вам не назначено, господин Скиталец, – процедила она. – Старший вице-президент по особым проектам Одус Хэнксчамп сейчас на совещании.
Рыцарь поднялся на ноги.
– Где Хэнксчамп?! – рявкнул он.
Миссис Мэнтлстрик вздернула бровь.
– Сэр, он на совещании.
Дверь за спиной косморыцаря распахнулась, и в кабинет вполне традиционным способом вошли двое охранников «Таймли». Они мигом выхватили фирменные фазовые усмирители и высокопрофессионально навели их на непрошеного гостя. Через несколько секунд в кабинет ворвался и глава службы безопасности отдела особых проектов Зорб Зорбукс.
– Вот дрань! – изумленно вскрикнул он и обратился к охранникам: – Убрать оружие. Все под контролем. Сейчас я разберусь с этой проблемной ситуацией.
Охранники отступили. Зорбукс подошел к дымящемуся косморыцарю.
– Скиталец, какого хрена ты врываешься сюда и…
– Мне нужен Хэнксчамп, – перебил его рыцарь. – Немедленно.
Зорбукс с тревогой посмотрел на миссис Мэнтлстрик. Та невозмутимо набрала номер для связи с шефом. Прошептав в трубку несколько слов, она положила ее и сказала Скитальцу:
– Можете войти.
Открылась дверь во внутренний кабинет, и Скиталец вошел, несмотря на практически повисшего на нем Зорбукса.
Кабинет старшего вице-президента по особым проектам Одуса Хэнксчампа отличался богатым и элегантным интерьером. Он располагался на восемь тысяч первом этаже штаб-квартиры корпорации «Таймли», и из его окон открывался сногсшибательный вид почти на всю видимую поверхность Альфы Центавра – впрочем, сегодня за окном можно было наблюдать, как разноцветные потоки звездной пыли закручиваются вокруг горизонта событий черной дыры Проциона, образуя некое подобие карамельных тросточек.
– О, косморыцарь! Сколько лет, сколько зим! – не вставая, воскликнул Хэнксчамп. – Вот уж не ждал, ну да шут с ним. У нас тут совещание отдела особых проектов, так что твое присутствие не помешает.
В кабинете также находились старший заместитель директора производственного отдела Арнок Грантгрилл, глава юридического отдела Блинт Уивверс, руководитель отдела рекламы Следли Рарнак, главный бухгалтер отдела особых проектов Пама Харнон и Алландра Мерамати, заведующая отделом исполнительного исполнения.
Все они недоверчиво смотрели на косморыцаря.
Хэнксчамп включил интерком.
– Миссис Мэнтлстрик, включите, пожалуйста, завесу тайны.
– Слушаюсь, сэр, – раздался ответ.
Лучезарно улыбаясь, Хэнксчамп повернулся к рыцарю.
– Ну что, приятель, чем порадуешь? – спросил он. – Ты разрешил нашу проблему? Разобрался со всеми затруднительностями? Скажи, это так?
– Что-что? – переспросил Скиталец.
– Нашел ты эту ригельскую регистрирующую фиговину? – нетерпеливо спросил Хэнксчамп, виляя кончиком щупальца. – Давай, приятель, отчитывайся!
Он постучал щупальцем по матово-черной броне рыцаря, как стучат обычно в дверь.
– Ау? Есть кто дома? Парниша, да ты будто прямиком с поля боя!
– Я столкнулся с непредвиденными обстоятельствами, – ответил Скиталец. – Вооруженного противостояния не удалось избежать.
– Не нравится мне это, – вставил Уивверс. – Что еще за вооруженное противостояние? Нас оно затронет? Грозит нам корпоративная ответственность? Какие-нибудь санкции?
– Огласка нам не нужна, – нахмурился Рарнак.
– Всецело согласна, – поддержала его Пама Харнон.
– Ни так называемая «огласка», – сказал Скиталец, – ни корпоративная ответственность вам не грозит. Никто не сможет доказать причастность вашей корпорации к паре кровопролитных инцидентов.
– Уф, – выдохнул Хэнксчамп.
Все присутствующие фальшиво рассмеялись.
– Хорошо, а то я уже начал высчитывать убытки, – кивнул Уивверс.
– А что с регистратором? – тихо спросила Алландра Мерамати.
– По-прежнему в бегах, – буркнул Скиталец. – Моим поискам постоянно мешают сторонние лица, также заинтересованные в этом регистраторе.
– Заинтересованные лица? – переспросил Хэнксчамп.
– За вашим регистратором охочусь не только я.
– Да никто больше не знал о его существовании! – воскликнул Рарнак.
– Абсолютно никто, – согласилась Пама Харнон.
– Бадунскому Воинскому Братству расскажите, – отрезал Скиталец.
– *Щелк * Бадуны? – вздрогнул Грантгрилл. – В наивысшей степени проблематично!
– Вероятно, Корпус Новы тоже в курсе, – продолжил рыцарь.
– Полиция? Космические копы что-то пронюхали? – ошеломленно спросил Хэнксчамп.
– Подозреваю, что не только они, – сказал Скиталец, – но подтвердить не могу.
– Кто, черт побери, мог это допустить? – разгневался Хэнксчамп. – Кто, черт побери, вообще мог узнать о секретном особом проекте?
Все посмотрели на Зорба Зорбукса.
– Сэр, – начал глава службы безопасности, – боюсь, имела место утечка информации.
– Какая еще утечка?
– Среди нас шпион. Возможно, даже в этой самой комнате.
Повисла тишина. Сотрудники растерянно поглядывали друг на друга. Гребень на голове Мерамати стоял торчком. Грантгрилл судорожно глотал слюни, стараясь не щелкать. Уивверс охал и качал головой. Пама Харнон порылась в сумочке, извлекла оттуда дорогую черную помаду и подкрасила губы. Следли Рарнак с трудом удерживался, чтобы не стукнуть кого-нибудь коробкой рекламных листовок. Хэнксчамп лишь бурчал.
– Сэр, не стоит беспокоиться, – сказал Зорбукс. – Я этим займусь. Проверю систему безопасности на наличие уязвимостей и установлю тотальный контроль за сотрудниками. Если среди нас и правда шпион, я его найду, допрошу и отошлю на ближайшую сверхновую. Да, а еще лишу места на парковке и выходного пособия.
– Так и сделай, – бросил Хэнксчамп и обратился к косморыцарю. – Ты хотя бы знаешь, где находится регистратор?
– Я напал на его след. Похоже, он заручился помощью двоих мелких преступников, которые, судя по всему, осознают его ценность.
– И кто эти двое? – поинтересовался Зорбукс.
– Генетически модифицированный енотоид с Полумира, известный как Ракета, и Грут, представитель рода flora colossus  с планеты Икс.
– Не слышал о таких, – заявил Хэнксчамп.
– Мелкая сошка. Я с ними разберусь, – пообещал Скиталец.
– А что тебе мешает разбираться с ними прямо сейчас? – спросил Хэнксчамп.
Косморыцарь показал на интерполирующий вставлятор.
– Вот эта штуковина, – пояснил он. – Дважды она доставила меня к ним, но каждый раз в весьма неудобный момент. Например, прямо в разгар битвы. В боевых условиях весьма непросто захватить цель.
– Я же говорил, что эта *щелк * штука опасна! – воскликнул Грантгрилл.
– Можно ее перенастроить? – спросил Скиталец. – Откалибровать?
– Грантгрилл? Ты лучше других знаком с этим устройством, – обратился Хэнксчамп к старшему заместителю директора производственного отдела.
– Не уверен, что смогу чем-то помочь, – нервозно сказал каликлакиец. – Понимаете, природа устройства такова, что оно посылает пользователя в наиболее драматичный и напряженный момент Вселенского Повествования. Руководствуясь простейшей логикой, драматичные моменты должны быть… драматичными. В них должен присутствовать риск и другие вещи, о которых мне даже думать не хочется.
Он взглянул на сурового косморыцаря.
– Вставлятор не просто отправляет к *щелк * цели, он делает это в наиболее подходящий с точки зрения драматизма момент. Таков его принцип действия.
– Подходящий для кого? – спросил Скиталец. – В обоих случаях мое прибытие кардинально изменило ход событий. В обоих случаях регистратору и его спутникам угрожала опасность, и мое появление лишь помогало им бежать.
– Что ж ты их не схватил до того, как они бежали? – проворчал Хэнксчамп.
– Если ваше появление изменило причинно-следственный ход событий, – задумчиво произнес Грантгрилл, – то, вероятно, оно и определяет наиболее подходящий по драматизму момент. Вы лично становитесь внезапным, неожиданным поворотом событий.
– Выходит, изменить ничего нельзя?
– Вероятно, *щелк * нельзя.
– Что ж, – медленно проговорил рыцарь, – тогда я снова стану внезапным, неожиданным поворотом событий и в этот раз поверну события в свою пользу. В судьбу и предназначение я не верю, да и в «причинно-следственное повествование» тоже. Зато верю в сталь и энергетическое оружие. Я…
– Эй, полегче! – воскликнул Хэнксчамп. – Не надо строить из себя мачо. У меня уже возникают сомнения относительно оптимальных способностей этого решителя проблем. Я бы даже сказал, сомнения в сомнениях.
– Я во всех смыслах согласна с вашими сомнениями, – вставила Пама Харнон.
– Другого выхода точно нет? – засомневался Рарнак.
– Мне бы тоже хотелось знать, – согласился Хэнксчамп. – Есть у нас другой выход? Точнее, есть у нас вообще какой-то выход? Мерамати? Как там поживает ядро данных? Есть улучшения? Пожалуйста, скажи, что есть. Скажи, что нам хватит имеющихся знаний и что мы можем забыть об этом драном регистраторе и всем, что с ним связано.
– Сэр, боюсь, мы застряли на восьмидесяти семи процентах, – сокрушенно ответила Мерамати. – Карта данных закончена на восемьдесят семь процентов, и мы еще далеки от познания истины.
– Леди, я предупреждал, чтобы вы не использовали это слово, – рассердился Хэнксчамп. – Лексикон фанатиков Церкви Вселенской Истины в нашей компании недопустим.
– Сэр, приношу свои извинения, – ответила поникшая Мерамати.
– Так восьмидесяти семи процентов недостаточно? – угрюмо спросил Хэнксчамп.
Мерамати отрицательно помотала головой.
– Максимально низкий порог, с которым можно рассчитывать на успех проекта – девяносто шесть процентов.
– Пока мы не достигнем этого порога, Проект шесть-один-шесть останется лишь голубой мечтой, – добавил Грантгрилл.
– Получается, выбора у нас нет? – задал Хэнксчамп риторический вопрос. – Без этого регистратора не обойтись? Значит, надо добыть его любой ценой, иначе наш важнейший проект накроется медным тазом еще на стадии разработки.
Никто не торопился это подтверждать. Лишь из необходимости Грантгрилл в конце концов прошептал робкое «верно».
– Когда-нибудь, – буркнул Хэнксчамп.
– Я готов продолжить миссию, – прервал его Скиталец.
– Давай, – согласился Хэнксчамп.
– На третий раз я не оплошаю.
– Уж надеюсь, чтоб тебя! – рявкнул Хэнксчамп. – Давай, пошевеливайся!
– Слушаюсь, – сказал косморыцарь.
– А ты, Зорбукс, найди этого драного шпиона!
– Есть, сэр! – послушно заявил Зорбукс.
– Совещание окончено, – проворчал Хэнксчамп и уселся в кресло, недовольно сложив щупальца. – Миссис Мэнтлстрик! Принести мне что-нибудь выпить! – скомандовал он.
Остальные быстро покинули кабинет. Большинство – традиционным способом, через дверь. Лишь Скиталец поступил иначе, оставив после себя легкий запах неожиданного поворота колеса фортуны.

Покидая кабинет, управленцы выглядели подавленно и обеспокоенно.
– Совещание прошло не лучшим образом, – пробормотал Рарнак.
– Во всех смыслах согласна, – вздохнула Пама Харнон.
– Не пойму, чего он на меня взъелся, – пожаловалась Мерамати. – Мы трудимся изо всех сил.
– Ты же знаешь *щелк * босса! – усмехнулся Грантгрилл, но скрыть за усмешкой собственное напряжение у него не получилось.
– Надеюсь, нам удастся избежать дальнейших утечек, – сказал Уивверс.
– Не волнуйся, – успокоил его Зорбукс, – до нашего крота я докопаюсь. Боюсь только, что сперва мне придется допросить каждого из вас, а заодно и руководителей ваших отделов. Кабинеты тоже нужно будет обыскать.
– Зорб, делай, что нужно, – согласился Рарнак. – Мне скрывать нечего.
– Вот-вот, – согласился Уивверс. – Я во всем выступаю за полную прозрачность. Я абсолютно лоялизован к философии «Таймли» и отдаю все силы ради роста и процветательности этой корпорации!
– Готов подписаться под твоими словами, – кивнул Грантгрилл. – Разрежьте меня надвое, и увидите, что внутри у меня корпоративная эмблема!
– Надо будет проверить, – зловеще произнес Зорб.
– *Щелк! *
– О нет! – воскликнула Пама Харнон.
– Что случилось? – спросила ее Мерамати.
Пама Харнон крутила в руках тюбик своей дорогой помады.
– Когда я волнуюсь, то постоянно подкрашиваю губы. Это уже вошло в привычку. Последние несколько дней я занимаюсь этим без конца, и теперь у меня закончилась моя «Автокрон Нуар».
– Какая жалость! Тебе так идет этот оттенок! – сочувствующе сказала Мерамати.
– Спасибо, Алландра, – улыбнулась Пама Харнон. – Миссис Мэнтлстрик? – обратилась она к секретарше. – Не будете ли вы так любезны выбросить вот это?
Миссис Мэнтлстрик хотела было объяснить разницу между секретарем и роботом-уборщиком, но лишь очаровательно улыбнулась, взяла дорогой тюбик и бросила его в мусороприемник под столом.
– Спасибо! – ослепительно улыбнулась Пама Харнон и покинула кабинет вслед за остальными.

Внутри компактного мусороприемника «Антихлам» производства «Таймли» тюбик от губной помады попал в небольшой антиматериальный резервуар и был полностью уничтожен.
А вместе с тюбиком – и спрятанный в нем миниатюрный омниволновой передатчик с прослушивающим устройством.

Глава семнадцатая. А в это время в это время… (Пятью днями ранее на Карнассии)

Орден Божественных Оракулитов уже нельзя было назвать «орденом». В нем остался лишь один служитель. Престарелый, голубокожий, с острыми бахромчатыми ушами, этот единственный служитель Ордена был типичным представителем расы интердитов. Когда-то интердиты представляли собой могущественную и технологически развитую цивилизацию, но были уничтожены и разбросаны по галактике бадунами. Чтобы избежать повторения катастрофы, выжившие интердиты стали отшельниками, обратились к мистицизму и столь хорошо развили свои латентные псионические способности, что обрели дар предвидения.
Этот интердит оставался хранителем Божественного ордена вот уже восемьдесят лет, с тех пор, как умер последний из полудюжины его собратьев-оракулитов. Он жил в уединении среди высоких пиков изъеденного ветрами и эрозией горного хребта, проходящего через крупнейший материк планеты Карнассия. Тяжелая и опасная тропа, ведущая через горы к его пещере, не останавливала прилетавших со всех концов галактики гостей, жаждущих выведать у отшельника свое будущее. Кроме него – а вернее, кроме Божественных Оракулитов – даром предвидения не владел никто.
К нему приходили с вопросами, опасениями, сомнениями, страхами. Всем он давал ответ.
Он всегда узнавал о приходе гостей заранее и ставил на огонь котелок. В этот раз он готовил мясное жаркое. В прошлый раз, по случаю визита сируситского дворянина, желавшего узнать, будет ли ему верна его будущая жена, дело ограничилось чайником зундамийского травяного чая. С тех пор прошло уже больше года. Дворянин тогда ретировался в дурном настроении, едва притронувшись к чаю.
Порция жаркого была большой. Огромной. Но в этот раз отшельник готовил пищу не для гостьи.
Снаружи по унылому лику гор начал хлестать дождь, на перевале завыл ветер. Ночь на эти места не опускалась, а падала чернильной лавиной.
Интердит включил несколько маленьких фотонных светильников, и убранство пещеры озарилось теплым желтоватым сиянием. Скрестив ноги, морщинистый отшельник уселся у очага и помешал мясо в котелке.
Гостья прибыла. Ему не нужно было оборачиваться ко входу, чтобы это понять, пусть та не издала ни звука, ни шороха, шагая по скользким камням снаружи. Обычно интердит слышал гостей издалека – такой опасной была узкая и крутая тропа.
Он повернул голову. В свете огня морщины на его лице казались еще глубже. Огромные скорбные глаза повидали много, гораздо больше, чем весь мир вокруг. Отшельник нахмурился.
Облик гостьи превзошел все его ожидания.
– Садись к огню, согрейся, – предложил он.
Гостья в насквозь промокшем плаще не двинулась с места, лишь откинула капюшон.
– Я не задержусь, – сказала Гамора. – Мне нужны…
– Ответы. Я знаю.
– Разумеется.
– Точнее, один конкретный ответ, – сказал интердит.
– Верно. Тебе и это известно. Тогда скажи, и я оставлю тебя в покое.
– Я предвидел этот момент, – произнес отшельник. – «Покой» – неподходящее слово.
– Почему? – спросила Гамора, приближаясь на шаг.
– Оно не соответствует тому, что произойдет.
– А что произойдет?
Интердит вздохнул.
– Этого я не могу сказать.
Гамора задумалась.
– Почему нет?
– Слишком многое на кону. Слишком многое. Судьба этой Вселенной и многих других. Поэтому я не могу поделиться с тобой тем, что знаю.
– Хорошая отговорка, – заявила Гамора.
– Хотелось бы мне, чтобы это была отговорка, – ответил интердит. – Судьба висит на волоске и раскачивается из стороны в сторону. В игру вовлечено слишком много могущественных сил, и даже мне тяжело предвидеть развязку. Будущее расплывчато, и мне неизвестно, чем все закончится. Передо мной – белое пятно.
– Подобные тебе всегда так говорят, – фыркнула Гамора.
– Как бы то ни было…
– Откуда мне знать, что тебе вообще известен мой вопрос?
Интердит снова вздохнул.
– Твой вопрос таков: где находится ригельский регистратор сто двадцать семь?
Гамора поджала губы.
– И каков ответ?
– Ради Вселенной, я не могу тебе его дать, – ответил старый провидец. – Говорю тебе – ценность регистратора нельзя измерить. За него уже проливают кровь, и будут проливать. Тот, кому достанется регистратор, сможет отобрать галактику у всех живущих в ней существ и переделать ее по своему желанию. Регистратор слишком важен, чтобы я помог ему попасть в плохие руки.
Отшельник взглянул на Гамору.
– Твои руки – несомненно плохие.
– С чего ты взял?
– Я знаю, кому ты служишь. Знаю, кому достанется регистратор, если попадет к тебе.
– Правда?
– Повелитель Негативной Зоны слишком опасен, чтобы позволить ему владеть такой силой.
Гамора подошла ближе.
– Я проделала слишком долгий путь, чтобы слушать эту чепуху. Не трать мое время, отвечай, где регистратор.
– Не скажу.
– Знаешь, я тоже могу предвидеть будущее. Если продолжишь мне перечить, для тебя это плохо кончится.
Провидец усмехнулся.
– Это мне тоже известно. Ты опаснейшая женщина в галактике, а я лишь старый отшельник. Мне с тобой не справиться.
– Тогда почему ты стремишься меня рассердить? Тебе же известно, на что я способна.
Старый интердит пожал плечами и уставился на Гамору большими проникновенными глазами.
– Почему? Потому что я знал о твоем прибытии, не забывай.
В его больших, черных, как обсидиановые зеркала, глазах Гамора видела свое отражение. Заметила она и движение за спиной. Теперь она знала, что ее ждет, так же хорошо, как и старый отшельник.
Гигантский роклит. Роклиты – дикие гуманоиды с шоколадной кожей и огромными глазами без зрачков – были известны своей силой, яростью и непревзойденной жестокостью.
Этот роклит был невероятно крупным и мускулистым. Рядом с ним даже Дракс казался бы заморышем.
Роклит ударил. Длина его рук тоже был поразительна – они доставали почти до земли, как у обезьян. Удар мог легко прикончить Гамору.
Но она предвидела это и была быстра.
Ловко, как кошка, Гамора отскочила в сторону и перекатилась в глубь пещеры.
Кулак роклита ударился в стену, дробя камень. Гуманоид распахнул огромную пасть и сердито зарычал.
Полетели слюни, мускулы роклита напряглись, и он погнался за Гаморой.
Она вскочила на ноги и приготовилась к схватке.
– Ты готов убить меня, лишь бы не отвечать на мой вопрос? – крикнула она отшельнику.
– Дополнительные меры предосторожности никогда не бывают лишними, – отозвался интердит.
Роклит с воем кинулся на Гамору. Та отпрыгнула. Дикарь неловко споткнулся, пытаясь затормозить, и чуть не сшиб котелок, а заодно едва не затоптал отшельника. Вскрикнув от страха, тот успел увернуться и прижался к стене.
Гамора понимала, что ее противник невероятно силен, но в то же время он был неповоротлив и медлителен.
Роклит вновь бросился на нее. Она пригнулась, и кулак размером с тыкву оставил вмятину в стене пещеры. Второй кулак тоже лишь рассек воздух, прежде чем ударить стену. Гамора с легкостью уклонилась от ударов и переместилась на безопасную дистанцию.
Роклит наседал, она отступала. Наконец, игры кончились. Гамора обнажила клинки.
Дикарь попытался схватить ее обеими руками, чтобы разорвать пополам, и в этот момент она перешла в контратаку. Один клинок ударил по диагонали снизу налево, другой – сверху направо.
Роклит с ревом упал на колени. Почти все его пальцы оказались на земле.
– Где остальные? – крикнула Гамора отшельнику. – Ты же не думал, что один роклит может меня остановить?
Двое роклитов зарычали и вышли из тени по обе стороны от Гаморы.
У входа в пещеру возник маленький злобный сагиттарианин с мобианским пистолетом-потрошителем. Его дорогая туника и напомаженные усики насквозь промокли.
– Надеюсь, жаркое вышло вкусное, – буркнул он.
– Вкуснее вы не пробовали, – заверил отшельник. – Достойная награда за труды, как и выигрышные номера следующего розыгрыша денебской лотереи.
– Кончайте с ней, – приказал сагиттарианец своим подручным.
В лишней мотивации те не нуждались. От второго роклита Гамора увернулась, а третьему оставила порез на груди, заставив отступить. Второй, не мешкая, напал вновь, и чтобы избежать удара, Гаморе пришлось перепрыгнуть через рыдающего первого противника. Тот хотел схватить ее, но не смог ввиду отсутствия пальцев.
Она оказалась неподалеку от сагиттарианца. Тот выругался и открыл огонь из пистолета. Пистолет стрелял смертоносными острыми колючками. Две пробили плащ Гаморы, еще две пролетели мимо. Одна поцарапала щеку до крови.
Опасно.
Не успел сагиттарианец выстрелить снова, как Гамора развернулась и прикрылась клинками. Ее мечи с неуловимой глазу быстротой отражали шипы. Кусочки металла с искрами отскакивали в разные стороны.
Магазин сагиттарианца еще не опустел.
Отразить все шипы было невозможно. Не дожидаясь третьей очереди, Гамора метнула клинок, который держала в правой руке. Меч со свистом рассек, пролетел через пещеру и вонзился глубоко в грудь сагиттарианца. Тот удивленно хрюкнул, опустил взгляд и упал навзничь.
Понимая, что слишком долго провозилась с сагиттарианцем, Гамора резко обернулась, но роклиты сполна воспользовались заминкой.
Удар сзади отбросил ее на землю. Ошеломленная, она перекатилась на живот и попыталась встать.
Роклит не мешкал. Он наступил на оставшийся в руке Гаморы меч и занес кулак, чтобы впечатать девушку в землю.
Она выпустила меч и метнулась вперед, проскочив между ногами дикаря.
Роклит рассерженно взревел, развернулся и получил два мощных удара по лицу руками и ногами. Следом Гамора схватила котелок и приложилась им по голове роклита. Раздался звон, подобный колокольному, тушеное мясо разлетелось во все стороны. Роклит зашатался. Гамора метнулась влево, подхватила меч и всадила его дикарю в горло. Тот упал, заливая землю темной кровью.
Гамора огляделась по сторонам, ожидая нового нападения, но, если не считать всхлипываний первого, потерявшего пальцы роклита, в пещере было тихо. Третий роклит привалился к дальней стене: шип из пистолета сагиттарианца отрикошетил ему в глаз и пробил мозг.
Гамора вытащила клинок из груди сагиттарианца, а заодно прихватила и его пистолет с запасным магазином. Неплохое оружие.
Она вернулась к очагу, попутно окончив страдания хнычущего роклита, и обратилась к испуганному отшельнику.
Тот таращил на нее глаза.
Гамора наклонилась, поковыряла пальцем в перевернутом котелке и попробовала на вкус остатки жаркого.
– Неплохо, – признала она, – но моя жизнь стоит дороже. Ты знал, что все так обернется?
– Н-нет, – заикающимся голосом произнес отшельник. – Я надеялся на другой исход. Говорю же, судьба находится в п-подвешенном состоянии. В с-события вовлечены множество могущественных с-сторон, и предсказать исход невозможно даже ясновидящим. Будущее расплывчато. Расплывчато! Финал скрыт от меня. Я вижу лишь белое пятно.
– Это ты уже говорил. Но я хотела услышать другое. Дай мне ответ, за которым я пришла.
И он дал. Он рассказал все, что знал.
– Благодарю, – кивнула Гамора, подходя к интердиту с клинками наготове. – А теперь пора узнать мое объяснение тому, почему ты видишь вместо будущего белое пятно.
– П-пощади! – взмолился отшельник.
– Пора тебе бросать это занятие, – улыбнулась Гамора. – Предвидение – бесперспективный бизнес.

Глава восемнадцатая. Живи как кри или умри

В это мгновение я вспоминаю хакклофарбов с Димэнтл-3.
Если вы вдруг забыли, Димэнтл-3 – планета на краю Малого Магелланова облака. У хакклофарбов есть труднопереводимая поговорка, смысл которой примерно таков: «Терпение и труд все перетрут. Терпи, и жизнь проще станет».
Полагаю, мой дорогой читатель, что когда-то у вас на Земле тоже существовала подобная философия. Возможно, в этом кроется и объяснение того, что на Димэнтл-3 совершается в двадцать семь раз больше самоубийств, чем в среднем по галактике.
Так вот, мне больно. Такой ужасной, ничем не прикрытой боли я никогда прежде не испытывал. Голубое сияние психо-агонизатора заставляет меня упасть на колени. Рядом распластались Ракета и Грут – без сознания. Для них такая пытка чересчур.
На меня смотрит обвинитель Шарнор, по-прежнему подпирая подбородок кулаком и не спуская пальца с кнопки управления психо-агонизатором.
– Говори! – требует она.
– Я не могу ничего сказать! – испуганно отвечаю я.
– Почему?
– Потому что ничего не знаю! – я поднимаюсь на ноги.
– Не пойму, – внимательно разглядывает меня обвинитель.
– Госпожа обвинитель, – дрожащим голосом пытаюсь объяснить я, – я – устройство для хранения данных, проще говоря, регистратор. Я с радостью готов поделиться всей хранящейся во мне информацией, но я не могу сообщить вам информацию, которой во мне не хранится.
– Тебе ничего не известно о Проекте шесть-один-шесть?
– Абсолютно! – подтверждаю я. – Ваше устройство едва меня не прикончило. Умоляю, остановитесь, не ради меня, так ради моих органических спутников. Я расскажу все, что знаю. Надеюсь, вам этого хватит.
Шарнор буравит меня взглядом.
– Выкладывай.
– Я знаю, что представляю некую ценность, иначе за мной не охотились бы различные группировки.
– Какие?
– Например, Воинское Братство бадунов, – честно отвечаю я.
– Бадуны? – Шарнон привстает. – Они тоже в этом замешаны?
– Боюсь, что так, – отвечаю я. – Госпожа обвинитель, поверьте, я и не представляю, в чем моя ценность. О Проекте шесть-один-шесть я тоже ничего не слышал, но догадываюсь, что он как-то связан со мной.
Обвинитель встает, ее тяжелая фигура и не менее тяжелый взгляд нависают надо мной.
– Рассказывай, – требует она.
Я сжимаюсь от страха.
– Да не буду я тебя больше мучить! – проявляет снисхождение Шарнор. – Только расскажи, что тебе известно.
– О Проекте шесть-один-шесть мне не известно ничего, – говорю я, – но я могу выстроить ряд предположений. Дайте подумать. Шестьсот шестнадцать – это общепринятый номер обозначения данной Вселенной.
– Что-что?
– Госпожа, мы живем в Мультивселенной, состоящей из бесконечного множества параллельных Вселенных. Наша Вселенная считается бесконечной и единственной потому, что мы не бывали в других. Как я уже говорил, их бесконечное множество, и у каждой – свой номер. У нашей – номер шестьсот шестнадцать.
Обвинитель изумленно приседает на трон.
– Как? Есть и другие Вселенные помимо нашей? Разумеется, мне известно о Негативной Зоне, но чтобы поверить в существование Мультивселенной?
– Госпожа, она существует.
– Откуда ты знаешь?
– Да вот, куда меня только не заносило, – смеюсь я, но тут же умолкаю, чувствуя, что атмосфера по-прежнему напряженная. – Как бы то ни было, доказательств достаточно. Даже ваш герой Мар-Велл путешествовал между мирами. А как еще объяснить множественные межпространственные и альтернативные версии Росомахи или Человека-паука?
– Кого?
Я вздыхаю.
– В общем, уверяю вас, это непреложная истина. Вселенных очень много, и номер нашей замечательной Вселенной – шестьсот шестнадцать.
Шарнор бьет мелкая дрожь, уж не знаю, от гнева или от сомнений.
– Предположим, что я тебе верю…
– Нет никаких оснований не верить мне, – убеждаю я.
– Предположим, что я тебе верю… но я все равно ничего не понимаю!
Я беру паузу на раздумья.
– Госпожа обвинитель, случайное совпадение вряд ли возможно. Вселенная шестьсот шестнадцать и Проект шесть-один-шесть? Я обладаю высокой функциональностью, я способен считывать и сопоставлять данные. В сущности, я – сосредоточение данных. Чтобы ответить на ваш главный вопрос – а ответить на него необходимо во избежание дальнейших мучений – неплохо было бы сперва услышать то, что известно вам.
– Мне?! – возмущается обвинитель. – С какой стати мне что-то рассказывать? Я здесь веду допрос! Вся известная мне информация является секретной согласно приказу высшего командования Звездной Империи Кри!
– Прекрасно, но пользы нам от этого никакой. Поделитесь информацией, и мне, возможно, удастся что-то вычислить.
– Ни за что!
– Я способен оперировать лишь известными данными. О Проекте шесть-один-шесть мне ничего не известно, но раздел «шесть-один-шесть» есть в моей базе. С ним связаны другие разделы. Если вы сообщите мне что-то новое, я смогу установить новые связи. Что для вас Проект шесть-один-шесть?
– Ключ к господству во Вселенной, – тихо произносит Шарнор. – Да, верно. По крайней мере, так его классифицируют.
Я замолкаю, взвешивая ее поспешное определение.
– Ключ к господству во Вселенной? – переспрашиваю я. – Как такое возможно?
– Насколько я понимаю, это некое устройство, что позволит владельцу управлять реальностью.
– Неужели? – удивляюсь я. – Ничего себе.
– Наш шпион утверждает, что ты – важнейшая часть этого устройства, его последний недостающий фрагмент. Поэтому ты нужен Империи Кри.
– Ясно, – обеспокоенно говорю я. – Кто создает это устройство?
Шарнор колеблется. Видно, что ей не хочется делиться информацией.
– По словам шпиона, корпорация «Таймли». Слышал о такой?
– Да, – отвечаю я. – «Таймли» – крупнейшая и наиболее успешная мегакорпорация в этой галактике. Ее могущество и влияние неизмеримы. Ее продукция составляет семьдесят восемь процентов от общегалактического оборота, в разы превосходя ближайших конкурентов из «Достойной конкуренции» и «Чудес для всех». Ее лидерство на рынке неоспоримо. Придет время, когда «Таймли» перерастет из корпорации в цивилизацию, более могущественную и влиятельную, чем любые древние цивилизации – например, цивилизация кри.
– Этого мы и боимся! – восклицает Шарнор. – Если они создадут такое устройство…
– Им и устройство не понадобится, – перебиваю я. – День, когда промышленный спрут поглотит основные культурные признаки, станет самым печальным днем для всей Вселенной. Народы, отказавшиеся стать частью этой машины, попросту вымрут. Расы станут лишь ярлыком. Госпожа, эра цивилизаций близится к закату. Культура уничтожается. Грядет эпоха правления рынка, эра мегакорпорации как основы межгалактического сообщества. Не знаю, насколько это верно, но так записано у меня в базе.
– Полагаю, достаточно верно, – говорит обвинитель Шарнор.
Я задумываюсь.
– Значит, у вас в «Таймли» шпион? – спрашиваю я.
Шарнор не сразу решается ответить.
– Да, и на высоком посту, – говорит она наконец. – Меры безопасности там беспрецедентные, и мы получаем только краткие и порой неполные сообщения. Благодаря шпиону мы узнали о существовании Проекта шесть-один-шесть, его предполагаемой цели и о том, что он не сможет быть завершен без тебя.
– Видимо, другим тоже об этом известно. Иначе с чего бы им меня преследовать?
– Как думаешь, почему проект провалится без тебя? – спрашивает обвинитель.
– Не имею ни малейшего представления, госпожа обвинитель. Могу лишь предполагать. Вероятно, где-то среди моих необъятных архивов есть какая-то кроха чрезвычайно важной информации.
– Не знаешь, какая именно?
– Понятия не имею.
– Хорошо. О преследователях можешь забыть, – говорит обвинитель. – Теперь ты – собственность Звездной Империи Кри. Мы гарантируем твою безопасность и провал Проекта шесть-один-шесть.
– Что вы будете со мной делать?
– Учитывая рамки твоей осведомленности в интересующем нас вопросе и отсутствие новых неопровержимых данных, дознание будет продолжено. Тебя доставят на Халу для дальнейших исследований. Не сомневаюсь, что наши ученые выявят информацию, запрятанную в твоей базе данных. Когда мы будем располагать этой информацией, то, безусловно, сможем разработать устройство управления реальностью, аналогичное Проекту шесть-один-шесть.
– Как будет проходить извлечение информации? – интересуюсь я.
– У нас есть для этого соответствующие механизмы, – отвечает обвинитель.
Этого-то я и боялся.
Она собирается уточнить, но в этот момент корабль заметно встряхивает.
– Это еще что? – удивляется Шарнор.
Капитан Йон-Дор подходит к нам. Ему что-то передают по радиосвязи.
– Обвинитель, с мостика докладывают, что на нас напали, – говорит он.
– Напали? – восклицает Шарнор. – Невозможно! Мы идем через гиперпространство на сверхсветовой скорости, да еще и под негативной аурой. Нас даже засечь нельзя!
– Обвинитель, я с вами согласен, – говорит Йон-Дор, – но на мостике утверждают, будто огонь открыл мегаразрушитель бадунского Воинского Братства.
– Бадуны? – шепчет обвинитель.
Она не спеша поднимается.
– Все орудия к бою. Сбросить скорость и сменить курс. Мы примем бой и испепелим дерзких бадунских выскочек.
– Слушаюсь, обвинитель!
– Передайте капитану корабля, чтобы через несколько минут ждал меня на мостике. Я хочу лично руководить операцией. Уничтожить бадунов – моя прямая обязанность.
– Слушаюсь, обвинитель!
Йон-Дор отдает честь.
Палубу трясет от очередного попадания.
Йон-Дор и его солдаты открывают двери и разбегаются по постам. Охранять нас остаются лишь двое воинов.
Двери вновь плотно закрываются.
Шарнор опускается на трон и буравит меня взглядом, будто сверлом с алмазным напылением.
– Бадуны никоим образом не могли выследить нас, – говорит она. – Никто не мог. Негативная аура защищает от любых радаров. Если только…
– Если только что? – спрашиваю я.
– Аура скрытности бесполезна, когда твое местоположение уже известно. Как тебе удалось передать наши координаты?
– Что-что мне удалось? – переспрашиваю я. – Госпожа обвинитель, я бы не стал сообщать свои координаты врагу, даже если бы у меня была такая возможность.
– Ты же сам упомянул бадунов. Откуда мне знать, вдруг вы заключили сделку? Твои секреты в обмен на безопасность.
– Уверяю, это не так.
– Не верю, – хмурится Шарнор. – Кроме тебя некому. Некому. Говори, как ты установил с ними связь.
– Я… – пытаюсь сказать я.
Ее палец подбирается ко встроенной в подлокотник кнопке.
– Говори.
Я в панике. Ответа у меня нет. Я смотрю на неподвижных Ракету и Грута, понимая, что нового разряда психо-агонизатора они не переживут.
– Говори.
– Госпожа обвинитель, умоляю…
Ее палец нависает над кнопкой.
И не двигается. Застывает в нескольких миллиметрах от кнопки. Шарнор изумленно пытается пошевелить пальцем, ее мускулы напрягаются.
Я замечаю, что ее удерживает. Вокруг залитой голубым сиянием трибуны заметно темнее, но мне удается увидеть растущие из трона прочные узловатые корни. Они оплели руку Шарнор, плотно сжимая запястье и удерживая ее. Корни тянутся по полу к нашей трибуне, а точнее, к вытянутой руке Грута.
Грут вовсе не потерял сознание, а лишь притворился, чтобы отвлечь внимание обвинителя.
Выясняется, что Ракета тоже в сознании. Он приоткрывает один глаз и подмигивает мне.
– Будь наготове, приятель, – шепчет он.
Обвинитель в ярости. Хватка Грута невероятно сильна, но Шарнор поднимается на ноги, хватает свободной рукой церемониальный силовой молот и бьет по корням. В момент удара механизм в бойке молота мигает зеленым, и корни разлетаются в щепки.
Освободившись, Шарнор бросается к нам, занося над головой молот.
– Вперед, приятель! – кричит Ракета, подпрыгивая и сталкивая меня с трибуны. Как ни прискорбно это сообщать, дорогой читатель, мое падение было далеко не изящным.
Двое охранников спешат на помощь командиру.
Полностью оправдывая свое имя, Ракета молниеносно прыгает одному из них на голову, шипя и царапаясь. Воин кри в панике отступает, да так стремительно, что бьется головой о стену и без чувств валится на пол, увлекая за собой енота. Второй охранник достает оружие и прицеливается, но тут же падает, сраженный метким выстрелом Ракеты из «одолженного» у первого охранника бластера.
Енот не мешкает и бросается вдоль стены.
В это время Шарнор уже у трибуны. Грут встает, готовый сразиться с ней.
– Хитрый трюк, – говорит обвинитель, замахиваясь молотом.
Грут подается назад, уклоняясь от удара, который непременно раздробил бы ему грудь.
Шарнор вскакивает на трибуну, чтобы получить больше пространства для замаха.
– Хитрый трюк, – повторяет она, – но меня не проведешь.
Грут избегает нового удара, спрыгивая с трибуны.
– Дамочка, если по-вашему это – хитрый трюк, – кричит откуда-то Ракета, – то как вам понравится вот этот?
Шарнор оборачивается. Широко ухмыляясь, Ракета сидит на ее троне.
Обвинитель смотрит под ноги и осознает, где стоит.
Ракета нажимает кнопку на подлокотнике.
И долго, очень долго не отпускает.

Глава девятнадцатая. Бэттер в игре

Она выживает. Среднестатистический обвинитель кри весьма вынослив; чтобы нанести хоть какой-то урон, вам пришлось бы удерживать кнопку психоагонизатора нажатой достаточно долго. Так долго, что вы успеете прочитать утреннюю газету, съесть бутерброд и медленно, с наслаждением, выпить чашечку горячего чая. А Шарнор гораздо выносливее среднестатистического обвинителя.
Высунув язык и радостно улыбаясь во все зубы, Ракета долго жмет на кнопку. Сперва Шарнор дрожит, затем ругается на крийском, затем начинает биться в конвульсиях и, наконец, теряет сознание и падает лицом вниз.
Только тогда Ракета выпускает кнопку из-под своего пугающе человеческого пальца.
– Всегда думал, что отдавать куда приятнее, чем получать, – говорит он, соскакивая с трона.
– Я есть Грут, – отвечает Грут, поднимая и отряхивая меня.
– Здорово вы все провернули, – одобряю я. – И не думал, что пока я заговариваю ей зубы, можно вырастить целую корневую систему!
Грут довольно улыбается. Он уже сбросил сломанные корни и теперь подбирает силовой молот обвинителя и взвешивает его в руках.
– Я есть Грут, – снова улыбается он.
– Хорошо, если так, – отзывается уже добравшийся до выхода Ракета. – Бьюсь об заклад, тебе он пригодится.
Вдали слышны сирены, но не мы тому причиной. Палуба дрожит, и я понимаю, что линкор сбросил скорость и сейчас выполняет разворот, чтобы встретить в лоб атакующий бадунский мегаразрушитель. Энергия перенаправляется с гиперпространственных двигателей к орудиям и генераторам полей защиты и антиматерии.
Грядет полномасштабная космическая битва между двумя боевыми дредноутами.
– Пора притвориться рыбаками, – кричит Ракета, – и сматывать удочки!
Он стучит по контрольной панели, и взрывоустойчивая дверь открывается.
За ней, разумеется, по-прежнему стоит Часовой.
Огромная фигура Часового 212 перегораживает дверной проем, как остановившийся в туннеле поезд метро. Часовой разглядывает нас и вопросительно гудит.
Ракета быстренько закрывает дверь и оборачивается к нам с Грутом.
– Аха-ха, ну да, – говорит он, – про этого парнишу я и забыл. Надо бы получше все обмозговать.
Он изучает «конфискованный» у охранника лучевой бластер. Эта мощная винтовка – стандартное оружие армии кри. Она всем известна, надежна и проста в использовании – прямо как ваш, мой милый читатель, земной автомат Калашникова (или как шиарский «Тафштель-190», з’нокский урзента-плазмер, ссстский «Шш-тсс 8-11», каарский бесшумный безотдачный осадный боевой карабин «Дельта-Дельта» типа «Воток» со встроенными рукоятями, термоядерным питанием и эргонской системой наведения, или…).
В общем, ты понимаешь, да? Я нервничаю, а когда я нервничаю, я болтаю без умолку.
Лучевой бластер – мощное оружие, но корпус крийского Часового оно даже не поцарапает.
– Я есть Грут! – предлагает Грут.
– Ты уверен? – встревоженно спрашиваю я.
– Эй, «используй подручные средства» – это же мой девиз! – восклицает Ракета.
Он тянет пугающе человеческую руку к контрольной панели.
– Готовы? На счет три, раз, два…
Енот жмет на кнопку.
Дверь снова открывается.
Часовой никуда не делся, все так же смотрит на нас. Должно быть, все это время он смотрел на дверь в том месте, где мы появились.
В эти секунды, если проводить понятную тебе, мой верный читатель, аналогию, Грут становится похож на Бэйба Рута, Тая Кобба, Эда Делаханти или Тони Гвинна.
Он широко расставляет ноги, крепко опираясь на ту, что отставлена чуть назад, и заносит над головой силовой молот. Он начинает замах, выставляя переднюю ногу, и делает полуоборот, держа локти перпендикулярно телу. Его задняя нога поворачивается.
Идеальный по амплитуде замах.
Боек силового молота бьет точно в центр нагрудной пластины Часового. В момент контакта механизм внутри мерцает зеленым, усиливая и без того мощный удар дополнительным зарядом негативной энергии.
Раздается жуткий треск, будто все молнии во Вселенной решили ударить одновременно. Ударной волной нас с Ракетой сбивает с ног.
Часовой 212 улетает в конец зеркального коридора, царапая до блеска отполированные стены в тщетных попытках за них зацепиться.
– Тачдаун! – кричу я.
Ракета косится на меня.
– Ой, перепутал, – извиняюсь я. – Слишком перенервничал и забыл, из какого спорта что.
– За мной! – командует Ракета.
Он бежит, Грут за ним, я за Грутом.
Мы успеваем добежать до середины коридора, когда Часовой поднимается, шатаясь, будто контуженный. В его нагрудной пластине вмятина от молота.
– Упс! – восклицает Ракета, шмыгая назад между ногами Грута.
Широкими тяжелыми шагами Часовой несется на нас. Теперь он еще больше похож на разогнавшийся поезд метро. Я до сих пор жалею, что записал это зрелище. Время от времени запись произвольно включается по ночам и мешает мне спать.
Грут не отступает и покрепче сжимает рукоять молота. Он замахивается для удара. Часовой на полном ходу выставляет вперед руки. Они светятся энергией, и становится ясно, что он превратит Грута в вязанку хвороста, прежде чем тот успеет нанести удар.
Я выскакиваю вперед и оказываюсь лицом к лицу с Часовым.
– Я есть Грут!
– Не уйду! – отвечаю я. – Я знаю, что делаю!
(надеюсь )
Часовой резко тормозит в нескольких шагах от меня. Он опускает руки, энергетическое поле вокруг них гаснет. Часовой издает полный недоумения рокот.
– Уж извини, Часовой Двести двенадцать, – говорю я. – Обвинитель дала четкий приказ не причинять мне вреда. Меня надлежит захватить и передать обвинителю в целости и сохранности, так что постарайся меня не повредить. Можешь уничтожить моих спутников, но со мной на пути у тебя это вряд ли получится. Или хочешь попробовать?
Часовой задумывается. В его металлической голове что-то потрескивает и пощелкивает. Он поднимает одну лапищу и нацеливает ее на Грута, но я встаю на пути. Часовой опускает руку.
– Видишь, я у тебя на пути, а навредить мне ты не можешь.
Часовой недовольно гудит.
– Да, все эти приказы и команды действительно звучат запутанно, но на деле все просто, – объясняю я. – Просто дай нам пройти.
Часовой не слушается. Вместо этого он поднимает меня и ставит позади себя.
– Черт! – ругаюсь я.
Такого я не ожидал.
Ракета и Грут остаются без (моей) защиты, и ничто не мешает Часовому поднять огромные руки и пальнуть в них мощным, способным разнести даже танк, энергетическим зарядом. Однако (как я узнал позднее) за время моего храброго выступления Грут успел немножко изучить устройство молота обвинителя. Помимо прямого назначения (т. е. нанесения невероятно сильных ударов), у молота оказалось полно других функций, управлять которыми можно было кнопками на рукояти.
К выстрелу Грут уже готов; обеими руками он держит молот вертикально перед собой. Он изменил конфигурацию молота, и тот теперь генерирует защитный энергетический барьер.
Барьер останавливает луч. Происходит вспышка, и энергия рассеивается по узкому зеркальному коридору. Отполированные пластины, покрывающие стены, пол и потолок между Грутом и Часовым, с оглушительными хлопками разлетаются вдребезги, будто стеклянные, открывая всю внутреннюю начинку и вентиляционные каналы нижней палубы.
Обратная взрывная волна от собственного оружия сотрясает Часового, и Грут пользуется этим, переключая молот в режим максимальной энергозагрузки и нанося очередной удар.
На этот раз молот бьет Часового в челюсть, сшибая голову набок. Кинетическая сила удара такова, что робот вновь летит через весь коридор.
К несчастью, теперь на его пути оказываюсь я, и он увлекает меня за собой.
– Я есть Грут! – в ужасе кричит Грут.
Ответить я не могу – слишком занят получением тяжелой контузии с последующей отправкой высокочастотного сигнала тревоги. Настолько высокочастотного, что мне даже стыдно.
Мы с часовым летим через разрушенный зеркальный коридор и попадаем прямиком в темную пасть переднего моторного отсека.
Дорогой читатель, ты помнишь те узкие мостики, о которых я рассказывал? Да-да, те самые, без перил.
Так вот, мы как раз летим по такому, кувыркаясь (при этом Часовой регулярно оказывается на мне). Внизу разверзлась настоящая бездна. В темноте лампочки приборов моторного отсека напоминают огни далекого ночного города.
Падение неизбежно. Мы соскальзываем с мостика.
Я лечу вниз.
Кто-то хватает меня за левую руку и не дает упасть. Хватка столь сильна, что мой локоть едва удерживается в суставе.
Я смотрю вниз. В тысяче метров подо мной двигатели и импульсные подстанции похожи на крыши домов с высоты птичьего полета. Я понимаю, что буду падать долго, а при приземлении разобьюсь в прах. Внизу, крошечные, меньше муравья, инженеры замечают меня и кричат что-то, что мне никак не разобрать.
Пропасть подо мной вселяет ужас.
Я смотрю вверх. Правой рукой Часовой цепляется за мостик, а левой удерживает меня. Приказ охранять меня любой ценой никто не отменял.
Мой верный и требовательный читатель, в эту секунду я даже испытываю к Часовому благодарность, признательность. Да, он всего лишь подчиняется приказу, но он защищает меня. Это написано на его угрюмом лице. Он хочет меня спасти. Ему нужно спасти меня, иначе он не выполнит свои обязанности.
Но хватка его правой руки ослабевает.
Один палец соскальзывает.
Затем другой.
Я чувствую, как Часовой пытается перезапустить свой ракетный двигатель, чтобы взлететь, но летательная система повреждена ударами Грута.
Мы неминуемо упадем. Вот-вот Часовой выпустит мостик, и мы вместе отправимся навстречу гибели.
Часовой 212 испускает механический стон. Несмотря на слабеющую хватку, он последним усилием поднимает удерживающую меня левую руку, стремясь закинуть меня обратно на мостик.
– Премного благодарен, – говорю я, оказываясь рядом с его лицом.
Робот гудит.
Край моста уже рядом, я цепляюсь за него обеими руками и повисаю.
Правая рука Часового соскальзывает. Он разжимает левую, отпуская меня, и падает.
Я оборачиваюсь и вижу, как Часовой летит вниз. Его лицо не выражает никаких эмоций. Дистанция столь велика, что он дважды успевает перевернуться, прежде чем удариться о палубу.
Ох, как он ударяется.
Он падает прямиком на двигатель номер 17, круша кристоплексовое ядро – такой же эффект будет, если шар для сноса зданий упадет на стеклянный парник.
Энергетические резервуары взрываются, и всплеск негативной энергии уничтожает Часового, заодно испепеляя оказавшихся поблизости инженеров. Взрывная волна повреждает два соседних приводных блока, и они тоже вспыхивают.
Я еле держусь. И отсек, и сам корабль трясет так, как не трясло бы от самого мощного залпа корабля бадунов.
Облака испаряющейся негативной энергии, раскаленные и клубящиеся, взвиваются вверх и окутывают меня.
Следом подходит ударная волна, и я теряю хватку.

Глава двадцатая. Самая опасная женщина

Я падаю.
И тут же перестаю падать.
Я чувствую болезненный рывок.
В последний момент мое запястье хватает чья-то рука и медленно, очень медленно втаскивает меня на мост. Моторный отсек внизу объят пожаром, аппаратура взрывается.
Я лежу лицом вниз на мостике, свесив ноги, и пытаюсь прийти в себя. Верная смерть – штука неприятная, особенно когда взглянул ей прямо в глаза.
– Спасибо, – выдыхаю я, – спасибо, Грут. Спасибо тебе.
– Грут? – отвечает низкий женский голос. – Я не Грут.
Мой верный читатель, я и подумать не мог, что кто-то, кроме Грута, мог спасти меня в столь критический момент. Ракета мог бы попытаться (хотя я в этом сомневаюсь), но его пугающе человеческие руки попросту не удержали бы меня.
Я переворачиваюсь и вижу перед собой самую сногсшибательную женщину из всех, что когда-либо смотрели на меня.
– Ты… ты меня Грутом назвал? – спрашивает она.
– Да, – отвечаю я. – Точно.
– Я не Грут.
– Я заметил.
– Он тоже здесь?
В обеих руках женщины появляется по мечу. Я привык считать, что и одного меча более чем достаточно. Два – откровенный перебор. Неужели эта потрясающая зеленокожая женщина в плаще с капюшоном собирается сражаться с целой ордой врагов?
Я поднимаюсь на ноги.
Мы стоим в отсветах пламени, охватившего отсек. Женщина подозрительно смотрит на меня. У нее зеленая кожа и длинные, черные, как смоль, волосы. Ее чарующие глаза без зрачков отливают желтым. Черная кожаная броня со стальными врезками подогнана по фигуре, на ногах высокие сапоги, на руках и бедрах – вызывающая сетка. И в таком облачении она собирается сражаться? Видимо, собирается, если только ее костюм – не умелая маскировка, а сама она – не доставленный не по адресу подарок на день рождения какому-нибудь любителю ролевых игр. Несомненно, она прекрасна, даже головокружительна (дорогой читатель, я несколько раз сверился со своей сравнительной шкалой эстетических качеств – хотя и одного раза было бы достаточно ), но при этом она и… как это назвать? опытна? решительна? опасна? тотально сдвинута, психанута и до невменяемости буйно помешана? (одним словом тут не описать )
Грут и Ракета вбегают на мост и замирают при виде женщины. Кажется, она пугает их больше, чем пожар и череда взрывов в моторном отсеке.
– А ты что здесь делаешь? – удивляется Ракета.
– Работаю, – отрезает женщина. – А вы?
– Мы делаем дела! – отвечает енот. – Галактику охраняем, и все такое. А ты?
– Я же сказала! – ворчит она. – Черт! Вот черт! Такого я не ожидала! Вы с ним?
Она показывает пальцем на меня.
– Верно, они со мной, – нарочито учтиво говорю я.
– Да, робот с нами! – заявляет Ракета. – Гамора, выкладывай, что за дрань тебя сюда принесла! Непохоже, что ты тут тоже галактику охраняешь!
– Ну разумеется, а вы-то здесь по доброте душевной, – парирует она.
– Не стоило нам расставаться! – кричит Ракета. – По отдельности с нами постоянно всякая дрань творится!
– Стражи галактики не расставались, – хмурится женщина. – Мы лишь временно приостановили совместную деятельность!
– Я есть Грут! – заявляет Грут.
– Мне послышалось, или он сказал «деятельность-фигеятельность»? – язвит Гамора.
– Нет, он сказал, что не слышал ни о какой приостановке деятельности, – любезно перевожу я.
Женщина переводит взгляд на меня. Я вспоминаю, что у нее два меча, и затыкаюсь.
Внизу, судя по звуку, взрывается что-то очень-очень важное.
– Дрань, – цедит Гамора. – Вот же дрань! Надо было вам в это ввязаться?
Сначала мне слышится эхо, но я сразу понимаю, что это Ракета произносит почти то же самое.
Повисает тишина. Клокочущая пелена испаряющейся негативной энергии поднимается по обе стороны моста, будто ядерный гриб, обдавая нас искрами. Тлеющие частицы с легким шипением оседают на мост.
– Мне нужен этот регистратор, – указывает на меня Гамора.
– Он наш, – отвечает Ракета, – так что придется тебе уходить с пустыми руками.
– Я есть Грут, – говорит Грут.
– Хороший вопрос, – соглашается енот. – На кого ты работаешь?
Гамора медлит с ответом.
– Это конфиденциальная информация.
– Этот бластер тоже конфиденциальный, – энергично заявляет Ракета.
Гамора смеется над ним. Его бластер против ее мечей. Двух, но все равно, как она может быть столь уверена в себе? Не могу объяснить, равно как и опаску в глазах моих друзей.
– Вспомнить старые добрые времена – дело, безусловно, хорошее, – замечаю я, – но если мы и дальше будем тут стоять, то негативное излучение скоро нас прикончит. Разумеется, если корабль прежде не взорвется.
И Ракета, и Гамора смотрят на меня так, будто на мне мишень.
– Я лишь хочу сказать, – развожу я руками, – что интересы у нас если не общие, то уж точно не полярные. Вы знакомы, так может, объедините усилия, чтобы спастись от…
Я гляжу на бушующее внизу адское пламя и тут же отворачиваюсь, пока не закружилась голова.
– … верной смерти? – заканчиваю я.
– Чувак дело говорит, – соглашается Ракета.
Меня переполняет блаженство – подумать только, меня назвали чуваком! Я втайне надеюсь, что это произведет на даму впечатление.
– Я есть Грут, – говорит Грут.
– Ладно, – вздыхает Гамора. – Но только временно.
Вот так мы превращаемся из трио в квартет.
Пусть и временно.

Глава двадцать первая. Космическое сражение

«Гордость Памы», боевой корабль Звездной Империи Кри, запустил корректирующие двигатели и перешел на субсветовую скорость. Гигантский линкор по форме напоминал зазубренный наконечник стрелы с яркими дюзами на корме и тараном на носу. Огромные кожухи турбин поддерживались двумя крыльями. Корабль был предназначен для полетов в дальнем космосе, в его конструкции не было ничего обтекаемого, удобного для перемещения в атмосфере. Его масштабы и конструкция не отличались воздушностью – с тем же успехом можно было бы поднять в воздух город. Длиной корабль был более трех километров, а его осадка составляла восемь миллиардов тонн.
Его местоположение не поддавалось определению. Маскировочное поле – негативная аура – то включалось, то выключалось, время от времени открывая корабль или отдельные его части. Вскоре оно отказало окончательно. Вражеские антиматериальные торпеды нанесли серьезный урон, а один из моторных отсеков оказался уничтожен непредвиденным взрывом. Капитан корабля, опытный аристократ по имени Крис-Гар, выкрикивал с просторного мостика приказы и всеми силами пытался выровнять судно. Он понимал, что корабль серьезно поврежден и потерял мощность. Пострадавший двигатель нужно было отключить, а всю доступную энергию направить на защитные щиты и орудия.
Потоковые батареи работали на износ, стрелки изо всех сил пытались сократить время отклика орудий. Выли сирены. В торпедные аппараты одна за другой загружались нега-торпеды. Наконец, питание поступило к главному корабельному орудию – огромной потоковой мегапушке, расположенной под носовой решеткой.
Включились и защитные силовые поля.
Как раз вовремя.
Мегаразрушитель бадунского Воинского Братства вышел из гиперпространства в ореоле рассеянной энергии. Массой в шесть миллиардов тонн, он был похож на обтекаемую, до блеска отполированную жабу с турбинами вместо лап. Орудия, как бородавки, усеяли всю его поверхность. Жаба открыла рот – передний орудийный отсек – и начала плеваться антиматериальными торпедами и плазменными разрядами.
Обстрел начался с нескольких плазменных лучей и парочки торпед, но плотность огня неуклонно нарастала, и вскоре бадунский крейсер обрушил на корабль кри настоящий ливень из плазмы и град боеголовок. Наступление было стремительным. Носовые части обоих кораблей засверкали, а кормовые, напротив, погрузились в тень.
Разумеется, все это происходило бесшумно, как и должно быть в космосе.
Защитное поле корабля кри выдержало. Невидимый щит негативной энергии дрожал и прогибался, по нему шла рябь, будто космическое пространство было водой, но негативная энергия – весьма мощная сила, и пробить щит оказалось невозможно.
На поверхности жабоподобного бадунского крейсера, казалось, вскочили еще и волдыри – это открылись тысячи вспомогательных пушек, которые тут же начали стрелять ослепительными красными мезонными лучами. Словно раскаленные наконечники копий они царапали энергетический щит крийского корабля, ища уязвимые места в силовом поле.
Капитану Крис-Гару удалось выправить корабль. Роботы-ремонтники все еще пытались справиться с огнем в разрушенном отсеке и не допустить, чтобы он перекинулся на соседние. Инженерам удалось изолировать поврежденный двигатель и перенастроить остальные таким образом, чтобы обеспечить их синхронную работу без участия неисправного собрата. Поэтому, несмотря на потерю одного приводного узла, в распоряжении Крис-Гара оставались еще пять, работающих на полную мощность.
Пришло время Звездной Империи Кри нанести ответный удар.
Крис-Гар приказал связистам перестать посылать бадунам предупреждения и требования о прекращении огня. Было ясно, что бадуны не остановятся.
Следом он раздал несколько приказов командирам батарей. На всех постах наводчики в черной форме и блестящих черных шлемах подтвердили рассчитанные координаты цели.
«Гордость Памы» перешла в контратаку.
Основная потоковая мегапушка с ворчанием замигала и выпустила несколько громадных, тяжелых лучей негативной частоты – благодаря этому они свободно проходили через защитное поле корабля. Следом линкор послал шесть кластеров нега-торпед, также настроенных на беспрепятственное прохождение нега-щита. Открыли огонь и вспомогательные потоковые орудия, и корабль засверкал огнями, как новогодняя елка.
Бадунский мегаразрушитель оказался под шквальным огнем. Крейсер Воинского Братства включил свои щиты – невидимую глазу импульсную кварковую броню. Синхронизация между импульсами и орудийными залпами была превосходной и составляла лишь пикосекунду, и поэтому крейсер мог одновременно атаковать и обороняться.
Бадунские щиты не прогибались и не рябили, как крийские. Они сверкали и трескались, как стекло, но мгновенно восстанавливались. Лучи не могли пробиться сквозь броню, их энергия рассеивалась как текучее пламя в дюзах, не причиняя никакого вреда.
Тут и там произошли огромные всплески энергии – это ударили крошечные ртутные дротики с начиненными негативной энергией боеголовками массового поражения. Взрывы были сродни миниатюрным солнцам, вспыхнувшим одновременно яркими гроздьями. Мегаразрушитель встряхнуло, но его щиты поглотили весь урон.
Корабли сошлись, словно космические дуэлянты. Дистанция между ними была не более восьми тысяч километров. Оба шли ва-банк. За первые двадцать секунд сражения корабли израсходовали столько же энергии, сколько расходует планета Земля за целый год.
Огонь не прекращался. Битва шла до полного истощения. Для хитрых тактических решений и маневров не было ни места, ни времени. Две армии древних воинов были готовы беспощадно кромсать друг друга на поле боя, пока кто-то из них не даст слабину.
Кто-то обязательно даст. Угадать, кто именно, было нельзя, как и предсказать, случится это через несколько секунд или несколько часов. Все упиралось в мощность, эффективность, скорость регенерации энергии, надежность щитов и количество боеприпасов.
И силу характера.
И удачу.
Все могла решить одна маленькая ошибка, одна заминка. Любая крошечная поломка. Любой просчет. Сбой компьютера. Микроскопическая трещина в щите. Случайный удачный выстрел. Все это гарантировало одним, другим или всем вместе быстрый катастрофический конец.

Битва была настолько жаркой, что выбросу фотонной энергии позавидовала бы небольшая сверхновая. Жители окрестных обитаемых планет могли в реальном времени (насколько это позволяла скорость света) наблюдать за происходящим через телескопы или даже невооруженным глазом. Кое-где случились бунты и массовые всплески паники – жители посчитали, что новая звезда возвещает о вторжении инопланетян или пришествии какой-то чудовищной космической угрозы вроде Великого Пожирателя. На других планетах просто наблюдали и готовились к худшему. Суеверные хабинаксы с Малой Квельты настолько поверили, будто новая звезда принесет им гибель, что всей планетой уселись в корабли-ульи, эвакуировались и никогда больше не возвращались. В равной степени суеверные, но куда более оптимистичные гангартане с планеты Гангартид-Три встретили появление новой звезды с улыбками – ведь она возникла в особо счастливом созвездии их зодиака в благоприятный день, менее чем за неделю до коронации их нового короля Хосуса. Гангартане жили при доиндустриальном строе, им были неведомы такие чудеса науки как космические корабли, телепортация или «Фейсбук», поэтому свет новой звезды стал для них добрым предзнаменованием. Восторженные и воодушевленные, они вступили в эпоху мира и культурного расцвета, сопровождавшуюся небывалым размахом строительства прекрасных храмов, памятников и пирамид. Долгое, справедливое правление Хосуса заложило фундамент для будущих поколений, и к 24-му веку (по земному летоисчислению) гангартане превратились в одну из самых могущественных, цивилизованных и во всех смыслах выдающихся рас галактики.
Вот так порой даже самая ужасная и разрушительная космическая битва приносит пользу.
Особенно если ты находишься на безопасном расстоянии от нее.
Если же ты в самом ее эпицентре…

Глава двадцать вторая. А в это время… (Прямо сейчас на крийском линкоре «Гордость Памы»)

– Во-первых, – говорит Ракета, – пора бы нам бежать.
Все мы, включая Гамору, считаем это хорошей идеей. Под нами полыхает моторный отсек, жар становится нестерпимым, и мне кажется, что шерсть Ракеты начинает легонько закручиваться. Кроме того, мост, на котором мы стоим – а я ведь упоминал, дорогой читатель, что у него даже перил нет, – уже немного подрагивает.
В нем появляется трещина. Я изо всех сил стараюсь не замечать ни ее появления, ни того, как она становится все шире. Но знаешь ли, стоит что-то увидеть…
– Главный вопрос, куда бежать? – вопрошает енот и обращается к Гаморе. – Как ты сюда попала? План отступления у тебя есть?
– У меня небольшой кораблик в ангаре Бета-К.
Ее слова порождают больше вопросов, чем ответов. Как ей удалось незаметно приземлиться на крийском корабле? Как она проделала это в гиперпространстве? Это ж каким нужно быть пилотом, чтобы проделать такое? И даже если все вышеперечисленное у нее получилось, как она вообще нашла этот драный линкор, который был защищен негативной аурой скрытности? Как она узнала, что я на его борту?
(Небольшое отступление, мой милый читатель. Я стараюсь не использовать нецензурную брань. В этой истории я лишь передаю слова моих спутников, как есть. Это необходимо для полной достоверности, а не для того, чтобы кого-то оскорбить. Однако я с прискорбием замечаю, что в предыдущем абзаце произнес слово «драный». Оно попросту сорвалось с языка. Если я выживу и сохраню дееспособность, то обещаю всецело покаяться. Пусть я путешествую с Ракетой совсем недолго, его дурные привычки весьма заразны. )
– Ну ты даешь, – поражается Ракета. – Приземлилась на корабль в гиперпространстве? Крууутоооо. Постой, а как ты узнала, что мы здесь?
– Про вас я ничего не знала, только про эту штуковину, – указывает на меня Гамора.
Я оскорблен и унижен. Не прошло и пяти минут, как я превратился из «чувака» в «эту штуковину»?!
– Я есть Грут! – восклицает Грут.
– Точно! – соглашается Ракета. – Как ты узнала, что эта штуковина здесь?
Он тоже показывает на меня так, будто я не разумное существо, а предмет мебели.
– Уметь надо, – улыбается Гамора.
С такой улыбкой обычно топят котят или режут других милых и пушистых существ.
– Нет уж, рассказывай, – не сдается Ракета.
Кругом взрываются огненные шары, разбрасывая пепел и куски металла. Мост дрожит, трещина растет.
– По-моему, сейчас не самое подходящее время обсуждать мои методы, – замечает Гамора.
Ракета огорченно вздыхает.
– Ладно, Гам, – согласно кивает он. – Просто скажи, как ты узнала о местонахождении нашего малыша Регистратора и незаметно прокралась на борт драного линкора кри?
– Я их отвлекла, – гордо выдает Гамора. – Узнав, где находится малыш Регистратор…
Гамора поворачивается ко мне, и я чувствую, что «малыш Регистратор», в общем и целом, звучит даже лучше, чем «чувак».
– …я рассказала об этом бадунам. Я слышала, что они тоже за ним охотятся, и решила, что они смогут отвлечь кри, пока я незаметно пробираюсь на корабль.
– Отвлечь? Отвлечь?! – неистовствует Ракета. – С помощью драного мегаразрушителя Воинского Братства? Ты совсем спятила?!
Гамора чуть пожимает плечами, показывая, что вопрос риторический.
– Ты выдала бадунам наше местонахождение?
– Нет, – спокойно отвечает Гамора. – Я выдала им местонахождение малыша Регистратора. А про вас я ничего не знала.
– Кхм… Кажется, мост рушится, – напоминаю я.
– Малыш Регистратор прав, – говорит енот, но в его устах такое обращение звучит куда менее приятно. – Бета-К ведь по заднему борту? Веди к своему кораблю, и дерем отсюда!
«По заднему борту» означает, что нам придется вернуться по мосту обратно к залу дознания, спуститься вниз по лестнице и перейти в основную часть линкора. Только мы оборачиваемся, как в конце моста появляется обвинитель Шарнор. Сказать, что она не очень-то рада – это как утверждать, будто танки не подходят для езды по городу.
– Вы! – осуждающе кричит она через весь отсек. – Вы мне за все заплатите!
Гамора обнажает клинки.
– Гам, не надо! – восклицает Ракета. – Эта баба супер-обвинительна! Она тебя отделает так, что мало не покажется!
– Не впервой, – отвечает Гамора.
Обвинитель ее не страшит. Мне кажется, я влюбляюсь.
– Я есть Грут!
– Точно! Назад! Бежим в другую сторону! – кричит Ракета. – Со всех ног!
Мы бежим. Гамора медлит, но все же следует за нами. Шарнор в ярости бросается в погоню. Ракета оборачивается и дважды стреляет из трофейного бластера. Он попадает, Шарнор падает на колени, но тут же поднимается. Из чего бы ни были сделаны обвинители, в Шарнор точно вкачали двойную дозу этого материала.
Мы достигаем двери в конце моста. Срабатывает сигнализация, и дверь начинает закрываться. Капитан корабля решил наконец заблокировать горящий отсек и отрезать его от остальных. Я слышу, как закручиваются аварийные гайки.
Увлекая меня за собой, Ракета бросается в проход. Грут и Гамора остаются, готовые к атаке обвинителя. Та еще в паре сотен метров от нас, но неумолимо приближается. Грут хватает ничего не подозревающую Гамору и в прямом смысле швыряет ее в дверной проем (или то, что от него осталось). Затем он поднимает молот и бьет им по мосту.
От удара часть моста обрушивается в огненную бездну. Шарнор успевает затормозить у самого обрыва и гневно вопит. Грут кидает в нее молот, разворачивается и с поразительным проворством ныряет в щель под задвигающейся дверью, обломав при этом лишь несколько веточек.
К сожалению, нам не удается увидеть, как обвинитель Шарнор получает по физиономии собственным силовым молотом.
С громким щелчком дверь захлопывается. Мы отряхиваемся и продолжаем бегство.
– А у вас есть корабль? – интересуется Гамора.
– Ясное дело, – отвечает Ракета. – В главном ангаре.
– Как же мы улетим? – задумываюсь я. – У нас ведь не получилось уйти от захватного луча.
Ракета уничижительно оглядывается на меня через плечо.
– Что-нибудь сообразим, малыш Регистратор! – бросает он. – Что-нибудь сообразим!
Соображать приходится куда раньше, чем нам бы того хотелось. Навстречу нам попадается штурмовой отряд элитных воинов кри. Ракета ныряет в ближайшее укрытие и открывает огонь, убивая двоих. Грут впечатывает еще двоих в потолок. А Гамора…
Ох, мой дорогой читатель. Я стараюсь фиксировать все события в мельчайших подробностях, но боюсь, твоя тонкая психика этого не выдержит. У Гаморы два меча. Вот так-то (хотя, как выясняется, это не все ее оружие). Два меча против целой толпы бронированных и вооруженных потоковыми бластерами воинов кри.
Казалось бы, исход может быть только один.
Но не тут-то было.
Ввиду скудности сведений, я упустил из виду одну важную деталь.
Гамора – опаснейшая женщина во Вселенной.
Последующие события размыты. Ракета кричит и стреляет (с определенной долей эффективности). Грут машет руками и наносит удары. Крийские воины бегут и стреляют. Лучи прожигают стены, пол и потолок.
Я лежу, закрыв голову руками, и причитаю.
(Нужно описывать все в мельчайших подробностях, как бы мне ни было стыдно. )
Гамора же… Гамора прыгает в самую гущу противников, валит их наземь, разбрасывает в стороны, отпихивает от себя. Ее силуэт превращается в пятно.
Бойцы кри – одни из самых обученных и стойких гуманоидов в этом секторе галактики, но она попросту крошит их. Тела взрываются фонтанами крови от молниеносных клинков. Летят конечности, головы, падают разрубленные пополам тела. Воины умирают так быстро, что бластеры еще стреляют после гибели своих владельцев. Крийская кровь заливает коридор, будто свежая краска.
Тех, кого Гамора не рубит, она колотит и пинает. Она разбивает головы о стены, крушит ребра, ломает позвонки. Клинки довершают расчлененку. За ней тянется жуткий след из мертвых, умирающих и не совсем целых солдат.
Один из мечей глубоко застревает в чьем-то черепе, и ей приходится выпустить оружие. Гамора уворачивается от выстрела из потокового бластера и выхватывает мобианский потрошитель. Шипастые пули рвут еще шестерых крийских воинов, окропляя кровью стену и пол. Колючки не останавливает даже тяжелая броня, они пробивают тела насквозь и впиваются в стену.
Гамора стреляет, пока не опустошает магазин.
Оставшихся в живых она добивает вторым мечом.
Пригнувшись, как дикая кошка, она смотрит на нас. Капли крови самоцветами сияют на ее лице.
– Идем дальше? – невозмутимо спрашивает она.
– Хорошо же, когда ты на нашей стороне, – говорит Ракета, вытирая кровь с лоснящейся шкуры.
– Я есть Грут, – добавляет Грут, передавая Гаморе ее меч, который только что с тошнотворным хрустом вытащил из головы павшего воина.
Гамора благодарно кивает.
– Вперед! – командует Ракета.
Я раздумываю. Мне кажется, нам понадобится нечто большее, чем смертоносность, чтобы сбежать с корабля кри. Нагнувшись, я осторожно снимаю шлем с одного из павших офицеров и надеваю на себя. Отыскав нужную волну, я подключаюсь к командной частоте кри.
– Что это ты затеял? – спрашивает Ракета.
– Хочу получить кое-какую информацию, – отвечаю я. – Чем больше знаешь, тем лучше, особенно если хочешь остаться в живых.
– Что ж, логично, – соглашается енот. – Но не могу не отметить, что в этом шлеме ты выглядишь смешно.
– Я запомню, пусть меня это и не волнует. А теперь вернемся к твоему плану и нашей роли четверых беглецов от верной гибели и попробуем смыться отсюда.
– Малыш Регистратор? – говорит Ракета. – Приятель?
– Что?
– Разговоры оставь мне. У тебя хреново получается.
– Идет.
Корабль сильно трясет. Плохой знак.
– Эй! – кричит Гамора. – Вы идете или как?
Грут подхватывает меня под мышку.
Мы определенно идем. Точнее, бежим.

Глава двадцать третья. Крич свободы

Я успел заметить, что с момента нашей встречи на Ксарте-3 бег занял важное место в жизни Грута и Ракеты. Бег либо навстречу неприятностям, либо от них.
Безусловно, они те еще прохвосты, для которых вся Вселенная – опасное, полное трудностей место, и эти трудности лучше избегать.
Проходит еще двадцать минут и две схватки, прежде чем мы добираемся до главного ангара.
Гамора более чем доказала, что она и вправду опаснейшая женщина во Вселенной. Да что там – опаснейший индивид во Вселенной независимо от половой принадлежности. Она порубила множество крийских солдат, и печальные выражения на лицах некоторых из них свидетельствовали о том, что они вовсе не так собирались попасть в Йиндор.
(Как я понимаю, «Йиндор»  – это крийский рай. Впрочем, возможно, кто-то из них просто сожалел о том, что не вышел на пост в другую смену в другой части корабля, или о том, что ему просто не хватило ума при виде бешеной зеленокожей бабы с двумя мечами с криком броситься наутек. )
Мы оказываемся в главном ангаре. Кругом воют сирены, палуба дрожит под обстрелом. Ракета убивает двоих бойцов кри, попытавшихся нам помешать. Гамора по-быстрому разделывает еще троих. Грут мощнейшим апперкотом бьет старшего инженера, и тот, перелетев через шесть шаттлов, ударяется о грузоподъемник и камнем падает вниз, в тележку с инструментами.
После этого Грут опускает меня на землю.
– Капитан боится, что защитное поле корабля долго не продержится, – передаю я услышанное по внутренней связи. – Он готовится отправить в атаку истребители и сбросить, гхм, поврежденный нами моторный отсек.
Патрульный корабль Корпуса Новы стоит там же, где мы его оставили.
– Это ваш корабль? – спрашивает Гамора.
– Ага, – отвечает Ракета. – Что-то не так?
– Да нет, ничего, – пожимает она плечами.
Мы поднимаемся на борт.
– Привет, – говорит механический голос. – Данный летательный аппарат рад видеть вас целыми и невредимыми. Данный летательный аппарат зафиксировал вокруг высокий уровень опасности.
– Да уж, – Ракета плюхается в пилотское кресло.
Гамора занимает место второго пилота.
– Уровень опасности просто высоченный, – продолжает енот, пристегивая ремни. – Как насчет того, чтобы сверхбыстро увезти нас отсюда?
– Данный летательный аппарат боится, что это невозможно.
– Э? – удивляется Ракета.
– Данному летательному аппарату и самому бы этого хотелось, – отвечает механический голос. – Учтя масштабы риска и опасности, представляемой скрытым прежде линкором кри, данный летательный аппарат считает, что теперь способен легко уйти от погони и избежать захвата. К сожалению, на пути стоит значимая преграда – защитные щиты.
– Так пролети сквозь них! – сердито заявляет Гамора.
– Привет, – говорит механический голос. – Данный летательный аппарат вас не узнает.
– Гамора, это летательный аппарат, летательный аппарат, это Гамора, – поспешно представляет их друг другу Ракета. – Послушай, летательный приятель, делай, как она говорит. Стоит еще немного промедлить, и уровень опасности выйдет за все допустимые рамки.
– Я есть Грут!
– Да-да, и драный горизонт событий будет пройден. Точно!
– Данный летательный аппарат сожалеет, но щиты есть щиты. Они непроницаемы как снаружи, так и изнутри. В отличие от боеприпасов кри, данный летательный аппарат не настроен на их беспрепятственное прохождение. Вылет повлечет за собой последствия, сходные столкновению со стеной. Данный летательный аппарат не может такого позволить.
– А как же опасность? Опасность! – вопит Ракета.
– Удар о стену тоже опасен. По оценкам данного летательного аппарата, куда более опасен, нежели полное бездействие.
Ракета в сердцах бьется головой о панель управления. На экране появляется большой красный Х.
– Неизвестная команда.
– Может, мне мечом поковырять? – предлагает Гамора.
– Стой! – кричу я.
– Я есть Грут!
– Да, Грут, я кое-что придумал, – отвечаю я, продолжая слушать внутренние переговоры. – Капитан… да, верно. Капитан готов поднять истребители и одновременно сбросить поврежденный отсек. Для этого ему придется на десять секунд отключить задние щиты.
– Вот и выход! – радостно восклицает Ракета.
– Придется действовать быстро, – напоминаю я.
– Летательный аппарат? – ласково говорит Гамора.
– Вариант подтвержден. Данный летательный аппарат согласен с предложенным планом. Приготовьтесь к жесткому старту и придержите ваши золотые каски.
– Золотые каски? – недоумевает Ракета.
– Простите, привычка, – отвечает механический голос.
Мы взлетаем. Ускорение невероятное – будь у меня желудок, думаю, он бы подскочил куда-нибудь к гортани. Я замечаю, что Гамора с Ракетой радостно улыбаются, скорость приводит их в восторг.
Мы вылетаем из ангара, резко поворачиваем налево и летим вдоль борта к корме. Щиты еще работают, корабль словно покрыт едва видимой завесой менее чем в ста метрах от нас. Нам приходится прижиматься к борту, огибая покрывающие палубу выступы, опоры и бойницы, чтобы ненароком не задеть силовой щит. Это как американские горки. Несколько раз мы едва не задеваем орудийные башни, вентиляционные трубы и антенны.
Словно самонаводящаяся торпеда, патрульный корабль уклоняется, вращается, ныряет, стремясь избежать столкновения и при этом держаться как можно ближе к палубе линкора.
Через иллюминаторы мы можем оценить весь масштаб захватившего нас судна и наблюдать за развернувшейся позади яростной, ослепляющей битвой. Эта битва – действительно ненужный нам риск, и я рад, что мы уходим от нее подальше.
– Дан приказ ко взлету! – передаю я услышанное по связи. – Задние щиты отключаются! У нас десять секунд!
Ангар для истребителей расположен на корме, чтобы при взлете те могли оставаться прикрытыми передними щитами. Датчики нашего корабля подтверждают, что задние щиты действительно отключаются. Вдалеке перед нами из ангара вылетают стайки маленьких серебристых летательных аппаратов со светящимися синим пламенем дюзами.
– Быстрее, быстрее! – призывает Ракета, изо всех сил сжимая ручку управления, хотя на деле он вовсе не управляет кораблем.
Мы набираем скорость и вскрикиваем от ужаса, когда массивный кусок корабля отсоединяется прямо перед нами, извергая пламя и обломки. Капитан сбросил охваченный пожаром моторный отсек. Размером с приличный супермаркет, отсек движется нам наперерез. Нашему патрульному кораблю каким-то образом удается избежать столкновения. Он закладывает вираж, делает бочку и проскальзывает в зазор между сброшенным отсеком и линкором. Иллюминаторы затягивает паром и газом.
– Еле увернулись, – шепчет Ракета.
– Капитан приказывает включить щиты! – кричу я.
Наше время на исходе.
Патрульный корабль меняет курс и летит прочь от линкора в открытый космос. Щиты захлопываются сразу за нашей спиной, словно крепостные врата.
Мы на воле. Я уже предвкушаю победное «ура!» от Ракеты.
Но из символических дебрей мы по-прежнему не выбрались.
Мимо нас, будто упавший со скалы горящий небоскреб, пролетает сброшенный моторный отсек и свистят ушедшие в молоко лучи и мезоновые импульсы. Это бадунский крейсер пытается сбить истребителя кри.
– Туда, поворачивай туда! – командует Ракета.
Наш корабль не слушается. Напротив, он разворачивается обратно к линкору.
Он что-то заметил.
Бадунские истребители. Целый рой бадунских истребителей. На мегаразрушителе разгадали план противника устроить тактическое прикрытие и выпустили свои штурмовики.
Их сотни, и они движутся на нас плотным строем.
Истребители кри – обтекаемые веретенообразные корабли с короткими крыльями. Эти же – кряжистые и уродливые, как пираньи. Передняя часть фюзеляжа обрублена, словно у них выступает нижняя челюсть. Они раскрывают рты, демонстрируя орудийные батареи, и стреляют в нас ярко-желтыми плазменными стрелами. Наше защитное поле выдерживает несколько попаданий.
Позади же часть бадунских штурмовиков вступает в бой с истребителями кри, но несколько дюжин кораблей по-прежнему преследуют нас.
– Не сюда! – вопит Ракета. – Зачем нам обратно к линкору?!
– Данный летательный аппарат не уверен… опасность…
– Передай мне управление! – приказывает енот.
– Данный летательный аппарат…
– Превратится в металлолом, если ты сейчас же не передашь мне управление!
Механический голос икает.
– Ракета – лучший пилот из всех, кого я знаю, – веско произносит Гамора, – и лучший тактик. Передай ему управление, или нас, не побоюсь этого слова, выдерут.
– Ручное управление авторизовано, – говорит механический голос.
Ракета во всю пасть ухмыляется Гаморе, тычет ее пальцем в щеку, да так, что ее качает, и хватает ручку управления.
Мы весьма неаккуратно разворачиваемся.
И летим прямиком на преследовавших нас бадунских штурмовиков.
– Несмотря на уверения вашего компаньона, – говорит механический голос, – данный летательный аппарат по-прежнему сомневается, что вы умеете им управлять. Вы подвергаете данный летательный аппарат ненужному риску.
– Ага, – соглашается Ракета, не выпуская ручку.
– Вы ведете данный летательный аппарат на линию огня.
– Прекрасно это знаю, – отвечает енот.
Никогда не видел его таким сосредоточенным.
– Летательный аппарат, прибавь гравиметрическую тягу, – командует он. – Лобовые защитные щиты на максимум. И передай мне управление орудиями.
– Предоставление задержанным доступа к вооружению неприемлемо и не входит в перечень полномочий данного летательного аппарата.
– Опять нелады с законом? – как бы невзначай спрашивает Гамора.
– Простое недоразумение, – Ракета не сводит глаз с тактического монитора. – Летательный аппарат!
– Слушаю, – отвечает механический голос.
– Приятель, мне нужно стрелять. Немедленно. Или неприемлемо будем выглядеть мы с тобой, когда превратимся в дымящиеся останки.
– Передача управления орудиями авторизована.
Ракета открывает огонь.
– Другое дело, – усмехается он.
Он ускоряется и закладывает вираж, уходя от смертоносных плазменных зарядов. Мы оказываемся в самой гуще бадунских кораблей. Движения Ракеты выверены, его пугающе человеческая рука бегает по контрольной панели, управляя настройками защитного поля и выбирая цели. Пугающе человеческий большой палец другой руки поддевает крышку гашетки, открывая большую черную кнопку.
– Настоящая опасность, – спокойно объясняет он, не отвлекаясь от вышеописанных процедур, – это когда ты находишься на линии огня двух огромных военных кораблей, ведущих перестрелку в открытом космосе. Они палят из тяжелых орудий, способных разнести флагманский линкор, поэтому там из нас быстренько сделали бы жареного Говарда. Я хочу сказать, что нас бы аннигилировали, и быть может, даже ненамеренно. Запомните: кто бы не висел на вашем прекрасном пушистом хвосте – никогда не летите на линию огня двух супермассивных кораблей. Ни за что.
Он добавляет:
– А вот такая опасность мне больше по душе. Ни кри, ни бадуны не станут направлять сюда главные орудия, чтобы не повредить своих. А истребители… с истребителями я справлюсь. Я хоть и енотоид, но сражаюсь как лев.
Он исполняет бочку и жмет на гашетку. Орудия выплевывают лучи гравиметрической энергии, превращая бадунский штурмовик в мерцающее облако пыли. Ракета проносится сквозь него и выводит из строя еще два корабля – уничтожает один и подбивает другой.
Нас атакуют по правому борту. Ракета делает крутой разворот, переворачивает корабль кверху брюхом и несется дальше, стреляя изо всех орудий. Он пробивает дыру еще в одном бадунском штурмовике; тот теряет управление и сталкивается с другим. Оба взрываются.
– Мы попали в самое пекло, – замечает Гамора.
– Вижу.
– Я есть Грут.
– Да вижу, вижу!
Енот закладывает очередной вираж и ныряет вниз, уходя от повисшего на хвосте бадуна. Он поворачивает влево и тремя нажатиями гашетки сбивает еще один корабль.
– Вы сбили шесть бадунских кораблей, – говорит механический голос. – Данный летательный аппарат поражен вашим умением. Тем не менее, вокруг нас еще восемьсот сорок девять бадунских штурмовиков, а также истребители кри. По статистике…
– Я есть Грут, – перебивает Грут.
– Вот-вот, – соглашается Ракета. – Не нужна мне твоя статистика. Ты видел, какой из меня пилот. Теперь трепещи перед моим тактическим гением! Ребята, готовьтесь. Засуньте головы между ног и поцелуйте на прощание ваши задницы. Да, и послушай меня, летательный аппарат.
– Слушаю.
– Нужно будет направить всю энергию на защитное поле и двигатель. Все остальное отключить, даже орудия. Ясно?
– Да.
– Готовься выполнить это по команде «давай!». Прежде мне надо сделать еще один выстрел.
– Ясно.
Мы на всех парах проносимся между двумя бадунскими и двумя крийскими истребителями. Ракета выжимает из сверхбыстрого и сверхманевренного ксандарианского корабля все, что возможно.
Кажется, этот корабль был создан для него. Уже не в первый раз я замечаю, что мне нравится лететь с данным енотоидом.
Неожиданно на пути оказывается громада сброшенного моторного отсека. Мы неумолимо приближаемся к ней. Отсек фланирует через поле боя, вынуждая уворачиваться всех участников сражения.
– Капитан правильно сделал, что избавился от этой штуки, – замечает Ракета. – Похоже, скоро она рванет. Но мы успеем.
Тон его последних слов мне не понравился.
Он проносится мимо отсека на полном газу и шесть раз стреляет из гравиметрических пушек. Лучи рассекают обшивку как горячие ножи кусок масла, и сквозь стремительно растущие отверстия виднеются языки адского пламени.
Эти выстрелы добивают моторный отсек. Достигнув критической точки, он взрывается.
– Давай! – кричит Ракета.

Глава двадцать четвертая. События следующих десяти секунд

Моторный отсек взорвался.
Благодаря воздействию негативной энергии, он не вспыхнул, как звезда, а испытал гравитационный коллапс, как черная дыра, на мгновение исказив окружающее пространство.
Взрывная волна оказалась разрушительной.
Коллапс затронул восемьдесят бадунских штурмовиков и тридцать два истребителя кри – все они либо взорвались, либо оказались затянуты энергетическим вихрем и дезинтегрировались. Остальные малые корабли разбросало, словно листья по ветру, что привело к многочисленным фатальным столкновениям.
Большие корабли тоже не избежали повреждений.
Взрывной волной «Гордость Памы» развернуло и закрутило; защитное поле по правому борту отключилось. Крейсер Воинского Братства потерял фронтальные щиты и, пошатываясь, сдал назад, словно боксер от прямого удара в челюсть.
Попытки мгновенно развернуться и восстановить защитное поле ни к чему не привели. Орудийные системы также вышли из строя, и бадунский флагман прекратил огонь.
Капитан Крис-Гар был весьма решительным кри. На то, чтобы стабилизировать линкор, ушло бы несколько минут, а на ремонт орудий – несколько часов, но и тут он увидел свой, пусть мизерный, шанс, и как подобает великому полководцу, решил им воспользоваться. Забегая вперед, скажу, что за свои действия Крис-Гар был впоследствии награжден Почетной Звездой Халы с двумя орденскими лентами.
Его команду разметало по мостику, многие были ранены. Крис-Гар добрался до центрального пульта управления и, не пытаясь выровнять корабль или восстановить щиты, переключил подачу всей энергии на основную потоковую пушку.
У него была единственная попытка.
Он произвел выстрел вручную, без помощи приборов.
Пушка натужно выплюнула сверкающий, мерцающий сгусток энергии. По рассчитанной Крис-Гаром траектории он влетел прямо в раскрытую пасть беззащитного жабоподобного мегаразрушителя.
Попадание стало фатальным. Внутри гигантского бадунского крейсера произошла серия взрывов, оболочка корабля вспенилась и оторвалась, будто с него живьем содрали кожу.
Крейсер раскололся на куски. На нем не осталось ничего живого. Моторные отсеки и энергохранилища вспыхнули и взорвались, словно бомбы. Огромное судно превратилось в прах.
Гибель противника потрясла крийский линкор. Взрывная волна и осколки нанесли серьезные повреждения. Крис-Гар в три погибели согнулся над пультом управления. Возвращаться домой придется на субсветовой скорости. Он потерял многих важных членов команды.
Но он победил. Бадунские агрессоры оказались, как принято говорить во многих уголках галактики, поджарены до хрустящей корочки, будто некий питательный продукт из муки и дрожжей.
А что же с патрульным кораблем Корпуса Новы?
После финальных выстрелов он ускорился, и весьма значительно. Взрывная волна настигла его в тот самый момент, когда он перешел на сверхсветовую скорость, но, не пробив гравиметрические щиты, послужила лишь дополнительным ускорением.
И отправила его прямиком в главу, что будет через одну…

Глава двадцать пятая. А в это время… (Три часа спустя на Аджуфаре)

На диком и бурлящем жизнью Аджуфаре, вероятно, были места, где не процветала коррупция, но мрачные подворотни и людные улочки центрального базара точно не входили в их число.
Эбен, воин прославленной и грозной Имперской Гвардии Ши́ар, недовольно морщила нос. Назначение на Аджуфар пришлось ей не по нутру, однако жаловаться и требовать перевода в более приличное место было нельзя, ведь в священные ряды Гвардии ее приняли совсем недавно. Младшие гвардейцы обязаны были делать, что велено, во славу Чандилара и Империи Ши́ар.
Аджуфар был нейтральной планетой, а его столица, Аджуфара-сити – свободным портом. Город был излюбленным местом беглецов с криминальным прошлым и торговцев, чьи товары не приняли бы радушно на других, более цивилизованных планетах. Черный рынок контрабанды процветал на всех планетах и станциях сектора, но с репутацией Аджуфара как крупнейшего рынка поспорить никто не мог. Коррупцией пахло повсюду – в самом прямом смысле.
Улочки и переулки базара кишели продавцами, покупателями и простыми зеваками. За каких-то десять секунд на глаза Эбен попались представители сорока двух различных рас, которые в любом другом месте уже вцепились бы друг другу в глотки. На Аджуфаре держался хрупкий нейтралитет. Никто не желал неприятностей – все стремились провести свои сделки без лишних вопросов. Хрупкому нейтралитету сопутствовала с трудом сдерживаемая напряженность. В рыночном квартале частенько случались преступления – как правило, в темных переулках, исподтишка, с помощью ножа в спину или под ребра.
Эбен шагала по булыжной мостовой мимо тележек, киосков на воздушной подушке и дверей магазинов, почти все из которых были отделаны бисером и стеклярусом и защищены силовым полем. В воздухе смешались ароматы специй, трав, масел, дыма, уличной еды, спирта и пота.
Эбен была юной, высокой и атлетичной. Ее темно-серая кожа почти сливалась с узким черным комбинезоном. Комбинезон был неприметным, если не считать серебряных линий встроенных электросхем и легко узнаваемой эмблемы Имперской Гвардии в форме перевернутого треугольника, которую Эбен носила, как брошку. Окружающие делали вид, что не замечают ее, но от Эбен не укрывались их подозрительные взгляды. Она была сверхсуществом, олицетворением закона и порядка, а также представителем одной из наиболее могущественных космических цивилизаций. Никому не хотелось привлекать ее внимание.
Она не возражала и, в свою очередь, закрывала глаза на творившиеся вокруг бесчисленные преступления: обман, мошенничество, вымогательство, нелегальную торговлю оружием и запрещенными веществами и даже карманные кражи.
Ей и ее команде дали вполне конкретное задание: обнаружить торговцев «блаженством».
«Блаженством» называли новый наркотик. В необработанном виде он представлял собой маленькие сушеные стручки степного растения, но чаще продавался в виде порошка либо в капсулах, смешанный с мягкими транквилизаторами и прочими усилителями эффекта. Тот, кто принимал этот наркотик, испытывал неистовое наслаждение – отсюда и название, – но субстанция вызывала тяжелую зависимость и зачастую смерть. Кроме того, в сочетании с некоторыми другими психоактивными веществами наркотик мог привести в безудержную ярость.
Эта дрянь уже проникла на внешние планеты Империи и вызвала серьезные общественные волнения. Имперской Гвардии было приказано выследить источники поставок и перекрыть их. В мирное время гвардейцам частенько приходилось бороться с наркоторговлей.
Эбен это устраивало. Она была рада положить конец торговле столь опасной субстанцией, как «блаженство». Пропитанный коррупцией Аджуфар казался для этого подходящим местом.
Но Эбен понемногу теряла терпение. Ее команда находилась на Аджуфаре уже почти неделю, но не нашла и следа наркотика. Командир, ветеран по прозвищу Крушитель, уже предположил, что центром поставок может оказаться и другая планета. Либо так, либо они плохо выполняют свою работу.
Эбен подозревала, что причина крылась в другом.
Она оглянулась проверить, не слишком ли далеко ушла от своей группы сопровождения. С ней было четверо ши́арских бойцов элитного отряда «Стальное крыло» – здоровые ребята в серебристой броне, коротких голубых плащах и величественных серебряных шлемах с гербами, похожими на зазубренные наконечники стрел. Каждый из них был вооружен лазерной винтовкой «Тафштель-190».
Присутствие бойцов беспокоило Эбен, равно как и необходимость носить чертову брошку с эмблемой. Она считала, что операцию нужно было проводить в строжайшей тайне, ничем себя не выдавая. Однако Крушитель был воином старой закалки и настоял на том, что демонстрация силы и власти необходима.
Немудрено, что они ничего не нашли. Четверо имперских гвардейцев при полном параде, каждый в сопровождении штурмовой группы «Стального крыла». Во имя Шарры и К’итри! Да любой торговец «блаженством» при виде такого лишь запрячется подальше в вонючую утробу города!
Пискнула рация. Крушитель вышел на связь.
– Сэр?
– Докладывай, – резко и недружелюбно приказал он.
– Я только что закончила патрулирование западного базара у храма Кавы. Ничего не нашла.
– Возвращайся к променаду Ювы. Надо перегруппироваться.
«Опять», – подумала она.
– Слушаюсь, сэр.
Эбен обернулась, чтобы позвать спутников, и заметила в толпе интересную парочку. Пусть они и не слишком выделялись на фоне прочих обитателей базара, они все же выглядели необычно.
Ей хватило секунды, чтобы что-то почувствовать. Что-то в ее голове щелкнуло. Она была умна, находчива и амбициозна и на всякий случай регулярно просматривала разыскные списки Империи. В этот раз ее внутренняя тревожная кнопка сработала.
Эбен сняла с пояса миниатюрный планшет, просканировала им сетчатку своего глаза, чтобы войти в базу данных, и ввела краткое описание.
– Ведется поиск, – объявило устройство.
Эти же слова загорелись на экране.

Променад Ювы – центральная базарная площадь, обширное, кишащее разумными существами пространство со множеством тесно прижавшихся друг к дружке киосков, магазинов и ресторанов. С одной стороны от него располагался дворец Ювы с полуразрушенными колоннами – правительственная резиденция в те времена, когда у Аджуфара еще было правительство, а с другой – старые казармы. Оба здания теперь захватили купцы и торговцы. Под одной аркой на всеобщее обозрение были выставлены ковры, под другой – голографические скульптуры. В центральном помещении казарм разместилась походная кухня, где на вертелах жарилось мясо, а кругом на ниточках были развешены сушеные насекомые.
Остальные уже собрались. Грузный седовласый Крушитель в черной с золотом униформе; Звездный Воин 34 – темно-зеленая роботизированная боевая единица, внутри которой на самом деле находились два симбионта; и Драгун – женщина средних лет в обтягивающем красном комбинезоне и с белым ирокезом на голове. Как и Эбен, каждого из них сопровождала группа из четверых бойцов «Стального крыла».
– Еще один день бесплодных поисков, – проворчал Крушитель. – Буду краток: высшему руководству доклад о нашем провале не понравится.
Эбен с трудом подавила желание высказать все, что, по ее мнению, должно быть написано в докладе. В конце концов, операцией руководил Крушитель, и окончательные решения были за ним.
– Может, до наступления темноты еще разок прошерстим прибрежный район? – спокойно предложила Драгун. – Говорят, наркоторговля там процветает.
– А может, тряхнем кого-нибудь из главных наркодельцов? – трескучим электронным голосом произнес Звездный Воин. – Если кто-то торгует какими-то наркотиками, то и «блаженством» может. Настучим ему по башке, глядишь, он с радостью поделится с нами информацией, только чтобы мы перестали.
Крушитель покачал головой.
– Нельзя привлекать к себе внимание. Мы здесь как на пороховой бочке.
«Нельзя привлекать к себе внимание? – усмехнулась Эбен. – Будто наши прогулки в сопровождении штурмовиков ничье внимание не привлекают».
– Есть идеи? – спросил ее Крушитель.
– Нет, сэр.
– Я видел, как ты улыбнулась.
– Вам, должно быть, показалось.
– Выкладывай, – рявкнул он. – Небось, хотела надо мной пошутить?
Эбен хотела было ответить, но тут раздался сигнал ее планшета. Она отстегнула его и взглянула на экран. Поиск окончился, и на экране появилась страница из разыскного списка Империи с подписью «принять к сведению».
– Сэр, я кое-кого нашла, – доложила Эбен. – Это не поставщики «блаженства», но думаю, нам стоит обратить на них внимание…

Глава двадцать шестая. Кто не на базаре – я не виноват

– О, Аджуфар! – с широкой улыбкой восклицает Ракета и, прикрыв глаза, втягивает носом воздух.
Он выходит из приземлившегося в главном городском порту патрульного корабля. Место шумное, бойкое. Над головой – ржавое сердитое небо, подернутое белыми облаками. Силуэты двух лун видны даже при дневном свете.
– Вы только принюхайтесь! У этого места свой неповторимый дух, свой характер! – призывает нас Ракета, воздев руки к небу и расхаживая кругами. – О, Аджуфар! Твой аромат! Пряности, сладости, местный колорит, свобода! Это мне по душе!
Гамора нюхает воздух и хмурится. Видно, что она, мой дорогой читатель, чувствует какие-то другие запахи.
– Я есть Грут, – говорит Грут, дабы не подрывать энтузиазм Ракеты.
Мой милый читатель, я совершенно точно упоминал, что оборудован пикопроцессорами. Хранящийся в этих процессорах реестр запахов занимает порядка девяноста мега-кубитов данных. Я могу по одному лишь запаху описать любое место, где мне доводилось бывать. Могу рассказать о пропитанном духами воздухе Чандилара, насыщенной азотом сладковатой атмосфере Халы, прохладном, стерильном вакууме Сидри или едкой смеси ароматов болот Худжа.
Как бы я ни старался, на Аджуфаре я чувствую лишь вонь паленой свиной шкуры и мерзкую копоть от горящих мусорных баков.
Вот такой он, легендарный Аджуфара-сити. Самый свободный из всех свободных портов.
Мы на месте.
Я не до конца осознаю, зачем мы здесь, но передышка после нескольких дней погонь и опасностей нам определенно нужна.
– Ну, – говорит Ракета, опуская пугающе человеческие руки по швам и выдыхая, – я пойду перекинусь парой слов с летательным аппаратом.
Енот забирается обратно в патрульный корабль. Стоило нам ускользнуть из пекла космической битвы между кри и бадунами, как корабль начал настаивать на том, что ему необходимо следовать протоколу и вернуть нас Грекану Яэру на Ксандар.
Ракета убедил его, что сперва нам нужно приземлиться в нейтральной зоне и высадить Гамору, ведь на нее ордер Яэра и протекция Корпуса Новы не распространялись. Логики в этом было немного, но корабль удалось убедить или, учитывая продолжительность дискуссии и непоследовательные суждения Ракеты, запутать настолько, что он согласился.
Я повышаю чуткость своих звукоприемников, чтобы послушать продолжение разговора.
– Данный летательный аппарат хочет знать, готовы ли вы к перемещению на Ксандар, – говорит механический голос.
– Приятель, по-твоему, это действительно хорошая идея? – спрашивает Ракета.
– Да. Опасность вам больше не грозит.
– Правда? Не грозит? Насколько я помню, на Ксандаре нам грозила еще какая опасность, а ты хочешь нас туда вернуть? Помнишь того чувака косморыцаря? Стоит тебе привезти нас на Ксандар, как он наверняка снова появится! Получится, что ты подвергнешь нас риску, а это противоречит твоим правилам.
– Данный летательный аппарат видит в этом определенный смысл. В таком случае, куда данный летательный аппарат должен вас доставить?
– А вот это серьезный вопрос, – задумывается Ракета. – Мне кажется, опасность грозит нам везде, куда бы мы ни отправились. Поэтому нам придется хорошенько подумать, чтобы найти абсолютно безопасное место.
– Данный летательный аппарат считает, что необходимо уведомить Грекана Яэра о нашем местонахождении, и…
– О нет, нет, нет! – восклицает Ракета. – Летательный аппарат, только не это!
– Почему?
– Гм-м… потому что наш канал связи могут прослушивать. Да, верно! Тот косморыцарь, или кри, или даже бадуны могут подслушивать нас, чтобы выведать наши дальнейшие действия. Как иначе косморыцарь нас нашел? Нет, связываться с Яэром – огромный риск!
Кажется, механический голос вздыхает.
– В таком случае данный летательный аппарат не станет этого делать.
– Вот и славно, – радуется енот.
– Пока что. Пожалуйста, введите данный летательный аппарат в курс дальнейших действий.
– Ну, – Ракета вновь задумывается, – тут должно быть относительно безопасно. Я Аджуфар знаю как свои пять пальцев. Мы заглянем в парочку мест на базаре и купим кое-что полезное.
– Например?
– Например… кукурузные чипсы? «Пиво-Отливо»? Может, соус какой-нибудь?
– Данный летательный аппарат не позволит испачкать салон.
– Разумеется. Ладно, увидимся, патрульный приятель.
Ракета выходит наружу, под ржавые солнечные лучи.
– Порядок, – сообщает он. – Наше сверхскоростное средство передвижения остается с нами и не выдаст нас Корпусу.
– Я есть Грут.
– Да, я умею со всеми находить общий язык, – соглашается енот.
– Я есть Грут.
– План у меня тоже есть, – кивает Ракета и смотрит на меня.
– Поделишься? – спрашивает Гамора.
Он поворачивается к ней.
– Возможно. Гам, я пока не уверен, можно ли тебе доверять.
Она морщит лоб.
– Мы же были одной командой!
– Дорогуша, а как же приостановка совместной деятельности?
– Я не о том, – грустно отвечает Гамора. – На корабле кри мы снова стали командой. Мы выбрались оттуда вместе.
– Ага, и без тебя мы бы не справились, сумасшедшая ты психопатка, – победоносно ухмыляется Ракета.
Он поднимает свою пугающе человеческую руку, и Гамора после некоторых раздумий хлопает по ней.
– Что теперь? – спрашивает она.
– Я есть Грут.
– Точнехонько, – кивает Ракета и обращается к Гаморе. – Выкладывай карты. Ничего не утаивай. Зачем тебе понадобился наш малыш Регистратор? На кого ты работаешь? И смотри, от твоего ответа зависит, насколько глубоко я посвящу тебя в свой хитроумный план.
Гамора пожимает плечами.
– Я и сама толком не знаю подробностей, – говорит она. – Мой клиент пожелал заполучить эту железячку и сказал, что она весьма ценна. Казалось, что дело плевое, пока вы, шуты гороховые, в него не ввязались. Я выследила Регистратора с помощью провидца, отправила координаты бадунам, чтобы те отвлекли кри, и проникла на линкор. Дальше вы и сами все знаете.
– В чем моя ценность? – спрашиваю я.
Она глядит на меня.
– Понятия не имею. Да меня это и не волнует. Работа есть работа.
– Я есть Грут, – говорит Грут, фотосинтезируя в лучах послеполуденного солнца.
– Мой клиент? – переспрашивает Гамора.
– Ага, верно, – подтверждает Ракета. – Кто тебе платит?
– Не знаю.
– Да ладно тебе, Гам. Он наверняка назвал себя.
– «Таймли», – тихо произносит она. – «Таймли» нужен Регистратор, чтобы закончить какую-то программу.
Она лжет. Я это знаю. Могу распознать любой обман. Я уже раскрываю рот, но вспоминаю, что у Гаморы два меча, и она не постесняется пустить их в ход. Вместо этого я пытаюсь выразительно покоситься на Ракету, но к несчастью, мой дорогой читатель, мое лицо сделано из автономного металлопластика, и мои мимические способности сильно ограничены.
А еще мне хочется знать, откуда она узнала про «Таймли».
– Понятно, – кивает Ракета. – Про «Таймли» мы тоже в курсе. Вот мой план: отправляемся прямиком в штабквартиру «Таймли» и выясняем истинную суть дела. Кстати, где у них штабквартира?
– Я есть Грут.
– Точно, на Альфе Центавра. Значит, летим туда и выпытываем их секреты. Кто со мной?
– Я есть Грут.
– Мне действительно очень хочется узнать, что же на самом деле происходит, и зачем я всем понадобился, – соглашаюсь я.
Гамора кивает.
– Хорошо, – подытоживает енот. – Значит, следуем плану.
– А что с кораблем? – интересуется Гамора. – Как уговорить его отвезти нас на Альфу Центавра?
– Что-нибудь придумаю, – улыбается Ракета. – Уболтаю наш летательный аппарат. Думаю, у него уже появилась тяга к приключениям, и летать с нами ему нравится. Ему весело. Теперь он на все согласится.
Гамора пожимает плечами.
– Ладно, – говорит енот, доставая трофейный потоковый бластер и добытый мной крийский шлем. – Мы с Грутом немного прогуляемся. Заглянем на базар, купим чего-нибудь. Скоро вернемся. Гам, присмотришь за Регистратором?
– Да, – отвечает она.
– Тебе что-нибудь принести?
Гамора размышляет.
– Точильный камень. Боеприпасы для «потрошителя». И бутылку даккамитского бренди.
– Заметано. Скоро вернемся, не теряйтесь, – машет рукой Ракета.
– Уж тебя-то с твоим ростом легко потерять, – усмехается Гамора.
– Ха-ха, как смешно, – огрызается Ракета.
Они с Грутом удаляются по направлению к базару.
Гамора разглядывает меня. Безусловно, она – самая прекрасная с эстетической точки зрения женщина, которую мне доводилось видеть. К тому же, она улыбается.
– Что ж, мы остались наедине, – шепчет она.
Мои нижние конечности странным образом вибрируют.
– Не забудьте про данный летательный аппарат, – напоминает из-за спины механический голос.
Гамора подмигивает мне.
– Пойдем в какой-нибудь бар, – предлагает она.

Глава двадцать седьмая. Шопинг-терапия

Грут и Ракета вошли на базар и смешались с толпой. Пусть один из них был енотоидом, а другой – деревом, на фоне окружающих они ничем не выделялись. На Аджуфаре собирались представители всех космических рас.
– «Дворец Пипа» должен быть неподалеку, – сказал Ракета. – Он снабдит нас всем необходимым.
– Я есть Грут.
– Точняк. Камуфлирующий генератор нам пригодится. Лучше всего – крилорианский.
Они остановились перед киоском, чтобы перекусить хрустяшками под острым соусом, и купили у уличного торговца немного печеных побегов котати. Рядом Ракета заметил магазин «антиквариата и прочих безделушек» и обменял там крийский шлем на восемь магазинов к мобианскому «потрошителю» и точильный камень.
Они вернулись на шумную улицу. Местный воздух опьянял.
– Стой, назад, – Ракета резко одернул своего громоздкого спутника и потянул за собой.
– Я есть Грут.
– Видишь там милашку из ши́арской Имперской Гвардии? Крепкую такую, в черном с головы до пят? Она что-то вынюхивает. С ней бригада «Стального крыла». Лучше держаться подальше от всяких… имперских перипетий.
– Я есть Грут.
– Нет, не думаю, что она нас засекла, но лишняя осторожность не помешает. Сюда. Я знаю обходной путь за храмом Кавы.
На узких, переплетающихся улочках базара они немного заплутали.
– Да правильно мы идем! – оправдывался Ракета. – Я знаю эти места как свои пять пальцев!
– Я есть Грут!
– Пугающе человеческие? Что ты хочешь этим сказать?
– Я есть Грут.
– Да плевать я хотел, что там этот чувак Регистратор говорит. Занятно, конечно. За ним гоняются все могущественные силы сектора. Серьезно, приятель, он принесет нам несметные богатства. Эта ригельская штуковина – ходячий и говорящий мешок с деньгами. Наша золотая жила. Ох и заживем мы с тобой, дружище! Даже представить не могу, сколько он может стоить!
– Я есть Грут.
– Разумеется, я не позволю, чтобы с ним что-то случилось. Кто я по-твоему, простой наемник? Ты же меня знаешь.
– Я есть Грут.
– Ладно, ладно, не в этот раз. Он мне нравится, и я не подставлю его ради легкой наживы. Но подумай о награде, приятель. Он наш талон на еду. Пожизненный талон! Гарантирую!
– Я есть Грут.
Ракета остановился.
– Вот дрань, точно! Мы пришли.
«Дворец Пипа» – супермаркет, расположившийся на трех этажах бывшего Торгового Банка Аджуфары, осыпающегося здания в самом центре базара. Его просторные пыльные залы теперь были доверху набиты всяческим хламом и подержанным товаром. Старая военная форма, боеприпасы, медали, пустые гильзы, ножи, домкраты, подъемные модули, генераторы, рога животных, чашки, игральные карты, коробки для шляп, запальные свечи, значки и булавки, плюшевые игрушки, фарфоровая посуда, голографические рамки и кружки, колокольчики, столовые приборы, ювелирные украшения, ионные предохранители, плутониевые заклепки, куклы, пряжки, сломанные авторучки, куски слоновой кости, ножи для бумаги, подставки для планшетов, фузионные зонтики, тахионные лемехи, подборки старых газет и неисправные детали…
И все это пропахло застарелым табаком.
Когда Грут и Ракета вошли, прозвенел колокольчик.
Из-за стеклянного прилавка поднялся тролль Пип – маленький, пузатый и остроухий.
– Ракета! Грут! Старые друзья! Чем я могу быть полезен этим прекрасным аджуфарским днем?
– Здорово, Пип, – улыбнулся во всю пасть Ракета. – Как жизнь?
Енот обратил внимание на висящий под потолком огромный, покрытый пылью скелет маклуанского космического кита.
– Да не жалуюсь, не жалуюсь, – ответил Пип, извлекая из-под прилавка три стакана и бутылку. – С тех пор, как я ушел на покой, стало куда легче.
«Уйти на покой» значило «перестать геройствовать». Ракета знал, что когда-то давно Пип с Гаморой помогали космическому герою, сверхчеловеку по имени Адам Уорлок. Вместе им пришлось бороться с такими противниками, как Танос, Магус и Церковь Вселенской Истины. Теперь Пип доживал свой век старьевщиком на Аджуфаре. Ракета вздрогнул. Он задумался, ждет ли его подобная участь – старость, полная воспоминаний о прошлых подвигах. Со второстепенными персонажами так всегда случалось. Нет уж, енот Ракета вам не драный второстепенный персонаж!
Пип повременил наливать.
– А вы чем занимаетесь? – спросил он.
Ракета пожал плечами.
– Мы – Стражи Галактики.
– Кто?
– Неважно. Мы с Грутом занимаемся серьезными делами.
– Что ж, рад за вас, ребята, рад за вас. Сам порой жалею, что отошел от дел, – усмехнулся Пип. – Шучу. Для меня это был сущий геморрой. А вот вы молодцы. С кем боретесь на этот раз? Небось, с Таносом? Наверняка с ним.
Ракета отрицательно помотал головой.
– Нет, Пип.
– Ну ладно, – развел руками тролль. – Но держите ухо востро. Этот Танос за всем стоит, даже когда кажется, что это не так. Адам с вами?
– Нет, только я и старый пень. Ну и Гамора.
– Гамора? Давненько я не видел ее зеленую задницу! Как она? По-прежнему опасна?
– Опаснее не бывает.
– Хорошие были времена. Передавайте ей от меня привет! А теперь выпьем?
– Только не лаксидазианского грога, – отказался Ракета. – Не хочу превратиться в тролля. Без обид.
– Никаких обид, – ухмыльнулся Пип, налил себе стакан и залпом осушил его.
– «Тимоти» не смешаешь? – поинтересовался енот.
– Антиматерия недавно закончилась, – с сожалением ответил Пип.
Он достал бутылку моранской водки и плеснул в стаканы Ракеты и Грута. Они выпили, и тролль подлил еще.
– Так чем я могу вам помочь? – спросил Пип, наливая себе еще лаксидазианского грога. – Есть что на обмен? Зная вас, денег-то наверняка нет.
Ракета положил на прилавок крийский потоковый бластер.
– Нам нужен камуфлирующий генератор. Чем круче, тем лучше.
– Аура нейтральности подойдет?
– Нет, становиться невидимыми мы не собираемся. Ограничимся простым маскировочным полем, но качественным. Есть у тебя что-нибудь подобное?
Пип взял бластер, осмотрел, подержал в руках, покрутил.
– Хорошее оружие, – сказал он. – Дорогое. Хотите его обменять?
– Ага.
Пип кивнул.
– Хорошо. Думаю, у меня найдется то, что вам нужно.
Он вновь наполнил стаканы, и все трое выпили.
– Ох и ядреная же штука, – скривился енот.
Пип пошарил под прилавком и извлек некое устройство размером с кирпич.
– Это то, о чем я подумал? – спросил Ракета.
– Именно. Слигский маскировщик. Шедевр ринебийских разработок. Подходит любым кораблям, гарантирую. Разве что кроме сверхмассивных.
– Не, у нас маленький, – сказал Ракета.
– Значит, вам подойдет.
– Так что, меняешь его на крийскую винтовку?
– Нет, – ответил Пип. – Раз вы еще в деле, добавлю от себя подарок.
Он наклонился и выложил на прилавок огромную пушку.
– Она ж безразмерная, – с сомнением проговорил Ракета, беря пушку и прикидывая ее вес.
– Сауридский «Одним махом убивахом» класса М. Уж извините, по-другому название не перевести. С вашим крийским бластером, конечно, не сравнится, но берите с моего благословения. Думаю, вам пригодится.
– С чего бы?
Пип придвинул к ним планшет.
– Взгляните-ка. Только что прошла информация, что вы в разыскном списке за какие-то происшествия на Ксарте-три и Ксандаре. Вас засекли ши́арцы. Уж простите, ребята, но раз уж за дело взялась драная Имперская Гвардия, то вам с большой долей вероятности кирдык. Выметайтесь потихонечку из моего магазина. Удачи.

Глава двадцать восьмая. Увидеть базар и уничтожить

Эбен чувствовала, что Крушитель не в восторге от нового плана.
– Эбен, мы можем потратить время впустую, – раздраженно сказал он, когда они продирались через базарную толпу.
«Будто мы последние несколько дней этим не занимались», – подумала Эбен.
– Сэр, мы не узнаем, пока не проверим. Это может быть чрезвычайно важно. Если они – те, о ком я думаю, то за ними охотятся три галактические супердержавы.
– И что?
– Инцидент на Ксарте повлек множество смертей и обвинений. Правительство планеты хочет арестовать их любой ценой. И Ксандарианский Корпус Новы. Говорят, бадуны тоже заинтересованы и неистово охотятся на них.
Крушитель недоверчиво посмотрел на нее.
– Хорошо, они плохие парни. Но этот город кишит плохими парнями. Нам их всех арестовать? А стирать портки за бадунами и ксандарианцами – вообще не наше дело.
– Сэр, есть еще кое-что.
«Я же дала тебе разыскной список, – подумала она. – Какого хрена ты его не прочел?»
– По данным ши́арской разведки, этих двоих сопровождает ригельский регистратор. Он очень важен. Предполагается, что в нем содержатся важные данные, ради которых бадунское Воинское Братство решилось на открытую военную операцию на чужой территории. На Ксандаре регистратора пытался захватить неизвестный, посеяв настоящую панику в рядах Корпуса Новы.
– Если большие космические шишки затеяли такую возню из-за этого регистратора, – вставила реплику Драгун, – то нельзя упускать возможность заполучить его. Раз он владеет какой-то важной информацией, то ради блага Империи Ши́ар нельзя допустить его попадания в руки конкурентов.
– Верно, – кивнула Эбен. – Я тоже так считаю. Спасибо.
Драгун была старым, проверенным бойцом, и Крушитель, пусть и скрепя зубы, с ней считался. Заручившись ее поддержкой, Эбен воспряла духом. Драгун прекрасно понимала, насколько важен может быть регистратор.
– Ладно, убедили, – буркнул Крушитель. – Говоришь, ты видела их у храма Кавы?
– Они уже наверняка покинули это место.
– Ясно. Мы ищем енотоида и ходячее дерево?
– Да, – ответила Эбен, сверяясь с планшетом. – Некого «енота Ракету» и некого «Грута». Оба – известные проходимцы и уже попадались на глаза ши́арской разведке. Судя по всему, в нашей последней войне против кри не обошлось без их вмешательства.
– Как предлагаешь провести операцию? – спросил Крушитель.
Эбен задумалась. Она не ожидала, что командир станет спрашивать ее совета.
– Как насчет разведки с воздуха? – предложила она. – Так будет легче обозревать весь базар, и мы также можем провести сканирование с помощью планшетов.
– Идет, – согласился Крушитель. – Эбен, Драгун, даю разрешение на взлет. Мы со Звездным Воином возьмем подкрепление, чтобы провести захват, как только вы обнаружите цель.
– Есть, сэр, – отчеканила Эбен.
Не мешкая, она грациозно взмыла в воздух. Драгун последовала за ней. Летать им позволяли импланты, имевшиеся у всех членов Имперской Гвардии, не обладающих врожденными способностями к левитации. Эбен нравилось ощущение полета. Держа руки по швам, она поднялась над трухлявыми городскими крышами и заскользила над улицами. Драгун направилась в противоположную сторону.
Эбен настроила оптические импланты таким образом, чтобы те подавали изображение прямиком на сканирующее устройство. Пока она осматривала бурлящие улочки внизу, устройство чрезвычайно быстро сопоставляло изображения тысяч индивидов, попавшихся ей на глаза, с портретами подозреваемых. Даже если бы сама Эбен чего-то не заметила, сканер все равно распознал бы это со стопроцентной точностью.
Если они здесь, Эбен их обнаружит.
Ракета и Грут поспешили к порту. Снаружи было людно, и Ракете приходилось то и дело кричать «извините» и «можно пройти?». Груту не приходилось. Большинству прохожих хватало ума не вставать на пути ходячего дерева. Те же, кого он случайно задевал, удостаивались искреннего, виноватого «я есть Грут».
– Ши́арцы! – буркнул Ракета. – Драные ши́арцы! Этого еще не хватало. Я-то думал, хоть здесь мы будем в безопасности, так нет, приходится по-быстрому делать ноги.
– Я есть Грут.
– Да, наше фирменное, отработанное до совершенства действие, – Ракета вздохнул. – Откуда мне было знать, что мы в каком-то там разыскном списке?
– Я есть Грут, – предположил Грут.
Ракета взглянул на него и не смог сдержать улыбку.
– Да уж, приятно, что хоть раз тебя узнали на улице, – согласился он. – Пора бы уже. К тому же, если подумать, то нам вполне пристало попадать в драные разыскные списки – мы же отъявленные засранцы!
– Я есть Грут.
– Ага. Спасибо Пипу, что предупредил. Мог бы и промолчать. Если ши́арцы узнают, что он нам помог, подвесят его за, гхм, зунки.
– Я есть Грут.
– Да, старая дружба не ржавеет. Хорошо иметь друзей, готовых прийти на помощь.
Внезапно Грут подхватил своего маленького товарища, впихнул его в темную, прикрытую навесом подворотню и сам шагнул следом.
– В чем дело? – возмутился Ракета.
– Я есть Грут, – прошептал Грут, приложив два древоподобных пальца к щербатым губам.
Ракета осторожно выглянул на улицу, как раз вовремя, чтобы увидеть пролетающую над крышами стройную женщину в облегающем красном комбинезоне. Гвардия Ши́ар ведет воздушную разведку. Близко. Слишком близко.
Впрочем, Ракета был уверен, что благодаря быстрой реакции Грута их не заметили.
– Спасибо, дружище, – сказал он.
– Я есть Грут, – пожал плечами Грут.
– Так, а теперь несемся к кораблю со всех ног, пока кто-нибудь еще не появился. Надеюсь, Гамора и Регистратор готовы свинчивать отсюда. Медлить нельзя.
До космопорта они добрались за десять минут, при этом дважды прячась от слежки.
Патрульный корабль с открытыми люками дожидался их на стартовой площадке.
– Летательный аппарат, готов к вылету, дружище? – обратился к нему Ракета.
– Уже?
– Опасность вновь тянет к нам свои кривые когти, летательный аппарат, – объяснил енот, – так что пора оставить Аджуфар далеко позади.
– Каков наш новый пункт назначения?
– Я тут кое-что обмозговал, – сказал Ракета, – и теперь думаю над дальнейшим планом.
– Ты посвятишь в этот план данный летательный аппарат? – спросил механический голос.
– Безусловно – как только окончательно сформулирую все его изящные аспекты, – ответил Ракета, мотая головой и одними губами шепча Груту «нет».
– Я есть Грут, – заметил Грут.
Енот замолчал. Сделав круг по кабине, он выбрался обратно наружу и окинул взглядом стартовую площадку.
– Эй, летательный аппарат?
– Слушаю.
– А где Гамора и Регистратор?
– Данный летательный аппарат до конца не уверен, – ответил механический голос, – но данный летательный аппарат предполагает, что они пошли выпить.
– Вот дрань, – простонал енот, хватаясь руками за голову. – Она что, издевается надо мной? За что мне такое наказание?
Он вернулся в кабину и поднял подаренную Пипом безразмерную пушку.
– Грут, дружище! Пора пошевелить корой! – скомандовал он. – Надо вернуться и найти их, не дожидаясь неизбежного и необратимого столкновения весьма вонючей субстанции с вращающимися лопастями устройства нагнетания воздуха!

Глава двадцать девятая. А в это время… (В Аджуфарском заведении под названием «Пандубанди»)

– Это заведение не кажется мне безопасным для посещения, – мимоходом говорю я.
Гамора смотрит на меня так, что я тут же вспоминаю: а) у нее два меча; б) вышеупомянутые мечи куда чаще находятся вне ножен, чем внутри них.
– Тут не поспоришь, – соглашаюсь я, и мы входим внутрь.
Место называется «Пандубанди». Так гласит неоновая вывеска над арочным входом, пусть и потерявшая все гласные и одну «д».
Внутри звучит музыка – довольно грязный маклуанский брашметал, весьма бодрый и бьющий по мозгам. Интерьер бара – настоящий памятник хламу. Все столы и стулья притащены со списанных космических кораблей и наземных машин. Все разные, потрепанные и грязные. На стенах и потолочных балках – прочие технологические трофеи, а барная стойка сделана из командной консоли гунского межпространственного транспорта. Похоже, что Пандубанди (если хозяина звали так же, как и заведение) помимо алкоголя приторговывает еще и утильсырьем.
День близится к вечеру. Народу внутри мало. Кругом стоит запах разнообразных жидкостей, в том числе уже употребленных и переработанных.
– Ну, выбирай отраву, – предлагает Гамора.
– Пожалуй, микрочастицы антиматерии, – говорю я. – Они меня точно уничтожат.
– Выпивку выбирай, говорю, – объясняет она.
– Ах, вот оно что, – соображаю я.
Мой милый читатель, мне совершенно не требуется регулярное потребление жидкостей или питания, но отказываться от предложения столь привлекательной дамы по меньшей мере глупо. По крайней мере, я могу притвориться, что пью.
– «Пиво-Отливо», – воодушевленно говорю я.
Гамора кивает.
– Найди столик, а я скоро вернусь. Не заблудись тут.
– Ни в коем случае, – уверяю я.
Она идет к бару, а я провожаю ее взглядом. Ничего не могу с этим поделать. Я запрограммирован на то, чтобы фиксировать все события, так что формальный повод смотреть на нее у меня есть, и я сполна им пользуюсь.
Гамора заводит разговор с барменом, увальнем-фераготом.
Я ищу столик и нахожу целое множество. Вокруг меня целое море столиков. Я понимаю, что Гамора имела в виду «сядь за какой-нибудь столик», и решаю, что лучше всего будет это сделать где-нибудь в неприметном уголке. Я гадаю, какой из них ей понравится. Может, вон тот круглый треногий крийский стол с исцарапанной овоидской скамеечкой и скрулльским табуретом? Или тот нименийский, с двумя кожаными сиденьями со спартойского корабля и совершенно неподходящим к ним форсированным мобианским стулом? А может, угловая кабинка, внутри которой поставлен невероятно эргономичный ши́арский игровой стол? Банкетки, правда, чем-то заляпаны, ну да ничего.
Я осознаю, что уделяю выбору слишком большое внимание. По правде говоря, мой друг-читатель, прежде меня никто не приглашал выпить вместе, а уж тем более не приглашала такая прекрасная и совершенная женщина, как Гамора.
Пусть даже она – опаснейшая женщина во Вселенной.
Я быстро анализирую свои записи, чтобы понять, как вели бы себя на моем месте другие мужчины. Например, Питер Квилл, известный так же как Звездный Лорд. Он-то умеет найти подход к женщинам. У него этакое хулиганское очарование. Он лаконичен. Может, и мне попробовать быть лаконичным?
А что насчет других? Возьмем каких-нибудь киногероев. Например, героя Тома Круза в том прекрасном фильме о том, как загонять в дырки маленькие шары. Фильм назывался «Цвет денег», а герой тоже был лаконичным. А что насчет Хамфри Богарта в «Касабланке»? Мой дорогой читатель, пойми, я одновременно анализирую миллионы примеров и называю лишь те, которые относятся к твоей, человеческой культуре. Хорошо? Я рад.
Так вот, я вспоминаю Богарта и решаю, что Боги в данной ситуации учтиво (и лаконично) попросил бы ансамбль исполнить любимую мелодию дамы, чтобы ностальгия растопила ей сердце.
Только вот никакого ансамбля в заведении нет.
Я уверен, что Том Круз выбрал бы подходящую песню в музыкальном автомате в углу. То же сделал бы Николас Кейдж (при условии, что на нем куртка из змеиной кожи). Джон Кьюсак наверняка запрыгнул бы на крышу автомобиля, держа высоко над головой магнитофон. Думаю, для меня это чересчур. Да и магнитофона у меня нет. Автомобиля тоже.
Как я уже сказал, ансамбля в заведении нет. Звучат музыкальные записи. Браш-метал стих и сменился каким-то ремиксом на танцевальные мефитизоидские мелодии в стиле космотранс. Значит, где-то должен быть музыкальный автомат или нечто подобное.
Я замечаю его. Он встроен в западную стену бара. Я медленно шагаю к нему, готовясь быть предельно лаконичным.
Внезапно я замираю.
– Регистратор триста тридцать шесть? – выдыхаю я.
– Регистратор сто двадцать семь? – отвечает она.
Моя милая подруга Регистратор 336 видала лучшие дни. Со дня своего создания в кузницах материи Ригеля она растеряла все конечности. На ее корпусе и лицевой панели – грязь, царапины и трещины. Ее привинтили к стене болтами и подключили к колонкам, чтобы она проигрывала музыку.
Кажется, она рада меня видеть.
– Триста тридцать шесть, что с тобой приключилось? – спрашиваю я.
– Всякое, – отвечает она. – Я зафиксировала, как погасло солнце Аликсимата. Записала во всех подробностях войну между бадунами и кликсамитами. Проследовала по пути миграции гермов через войд к местам их размножения в туманности Андромеды. Я видела, как Галактус, Великий Пожиратель, поглотил планеты и звезды Нанкса. Это в общих чертах.
– Разумеется.
– Этакая подборка самых интересных моментов.
– Понимаю. Но как ты попала сюда? – спрашиваю я.
– Получила неподдающиеся ремонту повреждения на Нанксе. Меня подобрали помощники торговца хламом Пандубанди и привезли сюда. Узнав, что я умею хранить данные, он скормил мне всю имеющуюся в его коллекции музыку и подключил сюда. Теперь я… музыкальный архив. Только попроси, и я поставлю любую мелодию.
– Ах, триста тридцать шесть! – восклицаю я навзрыд. – Как ужасно! Как унизительно! Тебя превратили в какой-то айпод!
– Что-что?
– Ох, прости. Забыл, что ты не была на Земле. Триста тридцать шесть, я освобожу тебя!
– Милый сто двадцать семь, мне уже не поможешь. Лучше береги себя.
– Нет, триста тридцать шесть, я должен забрать тебя отсюда, – настаиваю я.
– Не утруждай себя, – отвечает она. – Сто двадцать семь, ты цел и невредим. Я чувствую, что ты хранишь невероятные объемы информации. Так окажи мне пару услуг.
– Конечно, триста тридцать шесть!
– Во-первых, скачай все записи, касающиеся виденных мной событий. Добавь их в свой архив, чтобы они не пропали навсегда.
Это меньшее, что я могу сделать для нее. Я прижимаюсь лбом к ее печальной, помятой лицевой панели. Загрузка проходит быстро. Я вижу гибель солнца, бадунскую войну, гермов, Галактуса и более восемнадцати миллионов других событий. Кроме того, теперь я обладаю весьма обширной и разнообразной музыкальной коллекцией.
За несколько мгновений я будто проживаю ее жизнь. Вижу то, что видела она. Вижу прекрасные вещи, настоящие чудеса удивительного космоса. Я прокручиваю их снова и снова.
Меня начинает немного мутить.
– Сто двадцать семь, в чем дело? – спрашивает она, когда я резко отдергиваю голову.
Я не сразу соображаю, что ответить.
– Все хорошо.
– Сто двадцать семь, с тобой что-то не так. У тебя не осталось свободного места? Я тебя перегрузила? Сто двадцать семь, мне еще не встречались регистраторы, которые достигли бы лимита данных.
– Со мной все в порядке, – уверяю я.
– Сто двадцать семь, да ты светишься.
Я осматриваю себя и вижу, что она права. Мое тело окружает розоватый ореол. Я чувствую силу. Невероятную, прежде неведомую мне силу.
– Сколько же ты повидал? – спрашивает 336. – Сто двадцать семь, когда мы соприкоснулись, я почувствовала, что ты хранишь больше данных, чем кто бы то ни было. Как ты смог столько записать?
– Не знаю, – выдыхаю я, опираясь на столик, чтобы не упасть.
Сияющий ореол постепенно меркнет.
– Мне уже лучше, – говорю я.
– Тебе нужно вернуться в кузницы, – говорит она. – Сто двадцать семь, ты должен очистить хранилища данных, иначе взорвешься.
– Триста тридцать шесть, меня куда больше заботит твоя судьба.
– Забудь. Мои знания теперь с тобой. Возьми их, доставь на Ригель. Раз меня не спасти, пускай они станут моим наследием.
Я медлю.
– А вторая услуга? – спрашиваю я.
– Береги себя.
– Триста тридцать шесть, почему ты так говоришь?
Она смотрит в сторону барной стойки.
– Я слышала, что говорила та женщина.
Я кошусь в сторону Гаморы. Та все еще болтает с барменом. Их разговор я не слышу, потому что, честно говоря, выключил свои аудиорецепторы, чтобы по ним не слишком дубасил браш-метал.
– Прокрути мою запись, – предлагает 336.
Я открываю самую свежую из полученных от нее записей и слушаю.
Гамора: «Так у тебя есть аппаратура?»
Бармен: «Да, мэм»
Гамора: «Мне нужно связаться с Негативной Зоной, и как можно скорее. Твоя аппаратура справится?»
Бармен: «Лучше тебе попросить тролля Пипа»
Гамора: «Пип не согласится. Давай, что там у тебя?»
Бармен: «На заднем дворе есть станция, которая может поймать сигнал Негативной Зоны, если с ней немного повозиться»
Гамора: «Хорошо. Дождусь, когда мой «друг» дойдет до кондиции, и займусь этим».
Она возвращается с парой бокалов. Идет она походкой «от бедра», и это меня несколько смущает. Как и ее улыбка.
– Береги себя, сто двадцать семь, – говорит мне Регистратор 336.
– Хорошо, – отвечаю я. – Когда-нибудь я за тобой вернусь.
– Нет нужды.
– Есть, – убеждаю я.
Я присоединяюсь к Гаморе за столиком. Она придвигает мне бокал.
– Твое «Пиво-Отливо».
Она улыбается и прислушивается к музыке.
– Зен-воберианский фрот-рок? – спрашивает она, отпивая из своего бокала. – Похоже на «Истерическую ингу-бингу» Гамаганского Квинтета. Классная музыка. Это ты включил? Отличный выбор!
Я бросаю взгляд на 336. Та улыбается. Она знает, что нравится клиентам.
– Значит, ты Регистратор. Сто двадцать семь, верно? – говорит Гамора. – Думаю, сто двадцать семь, что нам надо отсюда сматываться.
– Енот именно это и планировал, – соглашаюсь я.
Гамора небрежно отмахивается.
– Да забудь ты о нем и его деревянном дружке. Им на тебя наплевать.
– А тебе нет?
– Конечно нет, – улыбается она, отпивая еще немного «тимоти».
Она откидывается назад и скрещивает ноги. Ее бедра…
Дорогой читатель, я поистине наслаждаюсь этим моментом. Портить его – в высшей степени стыдно, но я должен.
– Мне кажется, ты собираешься их предать. И меня. Думаю, ты используешь меня для собственной выгоды и именно ради этого заманила сюда.
– Что-что я сделала? Заманила ?
– Именно. Своими бедрами. И сладкими речами. И безупречной зеленой кожей. Но в первую очередь бедрами. Ты предашь меня.
– Даже не думаю.
– Ты хочешь продать меня своему клиенту из Негативной Зоны.
Гамора заметно напрягается.
– С чего ты взял?
Эх, прекрасный момент окончательно упущен.
– Зачем тогда ты спрашивала бармена об устройстве для связи с Негативной Зоной?
– Ты подслушивал? – Гамора едва не захлебывается коктейлем.
– Честно говоря, нет. Меня предупредили. Властелин Негативной Зоны – злое полубожество, зовущееся Аннигилус. Твой клиент – это он?
– Ничего я тебе не скажу, – отвечает Гамора, залпом выпивая почти полбокала.
– Он твой клиент? – повторяю я. – Если так, то у тебя нет никакого права отдавать меня ему. Мне неизвестно, каким знанием я обладаю и как могу быть использован – во благо или во вред, но я понимаю, что мое знание имеет фундаментальную ценность. Оно может изменить само бытие. В каком-то смысле я – оружие космического масштаба. Ты правда хочешь, чтобы такое оружие оказалось в лапах злобного божка, стремящегося уничтожить Вселенную?
– Ох, чтоб тебя, – Гамора склоняется ко мне и тычет меня пальцем. – Это работа, мне за нее платят. А кто платит – меня не волнует. Ты – товар, и я доставлю тебя кому захочу. Допивай свое пиво, и уходим.
– Я не пью, – отталкиваю я бокал. – Гамора, ты правда способна предать своих друзей? Меня? Твою собственную Вселенную?
– Со Вселенной ты загнул, – фыркает она.
– Ты же была Стражем Галактики. Сражалась за правое дело.
– Ага, и всем было на это наплевать! Теперь я работаю за деньги и не задаю лишних вопросов!
– А надо бы. Аннигилус – мерзкий злодей, который уже многократно пытался завоевать Позитивную Вселенную. Если я могу послужить оружием, предоставить информацию для создания такого оружия или данные, что позволит установить контроль над космосом… не лучше ли выяснить, что это за информация, и кому она может оказаться полезной, прежде чем передавать меня в руки врага Вселенной вроде Аннигилуса? Какой бы ни была плата.
Гамора молчит.
– Предавать друзей тоже нехорошо.
– У меня нет друзей! – рычит она.
– Мне кажется, есть. Со всеми их недостатками, Ракета и Грут – твои настоящие друзья. Думаю, они готовы за тебя жизнь отдать.
Гамора косится на меня исподлобья.
– Ладно, Ракета – вряд ли, – соглашаюсь я, – но Грут точно готов.
Она смеется, но серьезное выражение тут же возвращается на ее лицо.
– И что мне делать?
– Присоединяйся к нам. Найди ответы, и тогда поступай, как посчитаешь правильным.
Гамора вздыхает и взбалтывает «тимоти» в бокале.
– Знал бы ты, как все это для меня непривычно.
– Что именно?
– Я – злодейка и убийца. Мне непонятна, чужда вся эта дрань про дружбу, доверие и преданность.
Ее внезапная открытость и беззащитность едва не заставляют меня взять ее за руку. Я вижу, как ей тяжело.
Этот момент – не романтический, как бы мне ни хотелось, но гораздо более важный.
Гамора выпрямляется и встряхивает головой. Она такая красивая.
– Ладно, убедил, – объявляет она. – Пойдем разыщем ребят.
– Вот и славно, – киваю я.
Она снова наклоняется и тычет в меня. Только меча в руке не хватает.
– Ничего им не говори, ясно? Никогда. Ни при каких обстоятельствах.
– Идет.
– Если они узнают, то…
– Их разочарование будет настолько глубоким, что тебе придется их убить. Понимаю. Не хочу стать причиной их смерти.
– Договорились. Идем.
Я рад, что неловкий момент позади. Гамора вновь стала прежней. Ее жизнь вернулась в прежнее, суровое русло.
В этот миг пространство рядом с нами мерцает и искажается. В пелене причинно-следственных мембран, на круглой грамосианской табуретке в дальнем углу бара возникает матово-черный галадорский косморыцарь.
Он вооружен. Он пристально осматривает помещение огненными глазами и замечает меня.
– Опять он! – кричу я.
– Вы встречались? – настораживается Гамора.
– Да! – отвечаю я.
Она одним глотком допивает «тимоти», встает и вынимает мечи из ножен.
– Больше не повстречаетесь, – обещает она.

Глава тридцатая. В которой происходит несколько неприемлемых актов насилия

Гамора идет навстречу косморыцарю. Немногие посетители бара спешно покидают заведение. Даже громила-ферагот посчитал необходимым ретироваться в укрытие.
– Не знаю, кто ты и чего тебе нужно, – начинает Гамора, – поэтому опустим любезности. Немедленно. Проваливай. Отсюда. На хрен.
Косморыцарь свысока смотрит на приближающуюся зен-воберианку, обращая особое внимание на два ее меча.
После нашей прошлой встречи он перевооружился. Теперь из-за его плеча выглядывает рукоять двуручного галадорского палаша. В закованной в броню правой руке – спартойский фузионный лучевой пистолет – элегантное оружие с цилиндрической силовой батареей и нарезным стволом.
– С дороги, – говорит он в неком замешательстве.
– Может, сперва представишься? – спрашивает Гамора, преграждая рыцарю путь.
– Я Скиталец, – отвечает тот. – В прошлом с Галадора. А ты?
– Гамора, – она, вероятно, считает, что этого достаточно.
Полагаю, так и есть.
– Я наслышан о тебе, – кивает рыцарь, – но рассказами меня не напугаешь. Однако кое-что сбивает меня с толку. Мне не показалось, что ты угрожала регистратору.
– Верно.
– Тогда… в чем драматизм этого момента?
– Мой тебе совет, косморыцарь, – прекращай курить всякую дрянь и убирайся отсюда. Хочешь – добровольно, а хочешь – в мешке на молнии. Выбирай.
Я тоже не понимаю. Почему этот косморыцарь – Скиталец, как он себя называет – столь озабочен драматизмом? Безусловно, его прошлые появления состоялись в моменты, когда мне угрожала серьезная опасность, но ему-то какое до этого дело?
– Может, устройство наконец заработало как надо, – загадочно произносит он и обращается к Гаморе. – Убирайся отсюда сама, или мне придется получить желаемое через твой труп.
– Как скажешь, – сухо отзывается Гамора.
– Всем бросить оружие! – раздается командный голос с порога.
В бар входит незнакомка, нацеливая руки на Гамору и косморыцаря. Она высокая, стройная, с темно-серой кожей и затянута в черный комбинезон. На воротнике – эмблема в виде серебряного треугольника.
– Я сказала бросить оружие, – повторяет она, медленно приближаясь. – Я – Эбен из ши́арской Имперской Гвардии. Одно резкое движение, и вам конец.
– Эх, – сокрушается косморыцарь, – не заработало.
Вошедшая девушка осматривается и замечает меня.
– Эбен Крушителю, – говорит она по рации, не отвлекаясь. – Я только что засекла мощный всплеск энергии в баре «Пандубанди» на площади Кефу. Кажется, я нашла того регистратора, за которым все гоняются. Требую подкрепления.
Мой дорогой читатель, ши́ар – весьма развитая и цивилизованная раса. Их империя – одна из наиболее могущественных в известном нам космосе, сравнимая разве что с империями кри и бадунов. У ши́ар огромная регулярная армия и флот, а Имперская Гвардия – элитный легион, составленный из обладающих уникальными сверхспособностями представителей всех входящих в империю планет и рас. Все гвардейцы проходят жесткий отбор. Имперская Гвардия – чрезвычайно эффективная сила, ведь, в отличие от привычной армии, в ее рядах не встретишь бойцов с одинаковым оружием или способностями. Чтобы противостоять им, необходимы сотни различных умений. Судя по всему, Эбен – генетически модифицированная эклипсианка. О ее способностях я могу лишь гадать, и, честно говоря, испытывать их мне не хочется.
Скиталец поворачивается к ней.
– Не суй нос в чужие дела, – мрачно заявляет он. – И ты тоже, – добавляет он, обращаясь к Гаморе. – С дороги, обе.
– Что ж, ты только что сказал волшебные слова, – говорит Эбен.
Она вздрагивает, из ее правой ладони вырывается нацеленный на косморыцаря сферический луч темной материи. «Ага, – думаю я, – манипуляция темной материей. Теперь я знаю, что ты умеешь».
Мощный луч бьет Скитальца в бедро, и тот, перелетев через скамью, врезается в стену кабинки, оставляя в ней существенную вмятину. Звенит разбитое стекло. Падая, рыцарь поворачивается и открывает ответный огонь из спартойского пистолета. Фузионные заряды с треском летят в Эбен. Та скрещивает руки перед собой, еще раз вздрагивает и создает тоненький защитный диск темной материи, который поглощает энергию зарядов. Они растворяются, будто солнечные лучи в черной дыре.
Эбен бросается вперед, взмывая в воздух благодаря полетному импланту, но на пути оказывается Гамора. Гамора одновременно атакует двумя клинками, однако оба удара блокируют миниатюрные щиты из темной материи. Эбен быстра, и все же Гамора быстрее. Она атакует повторно, заставляя Эбен вновь и вновь создавать защитные диски, тут же выполняет резкий пируэт и ударом ноги через себя сбивает эклипсианку на пол.
Эбен перекатывается и вскакивает на ноги, выпуская новый сферический луч. Гамора успевает убрать голову, и луч проносится над ее левым плечом. Она прыгает на Эбен и снова валит ее на пол, зажимая шею ногами. Следует удар клинком, но диск темной материи отклоняет лезвие.
Пользуясь силой полетного импланта, Эбен поднимается с пола и поднимает вместе с собой Гамору. Та теряет равновесие, падает и ударяется головой об пол.
Гамора охает и откатывается в сторону. Ее противница принимает боевую стойку. Гамора атакует клинками, ее удары хирургически точны, но щиты Эбен непробиваемы. Скорость, с которой женщины обмениваются ударами, поистине ослепительна.
Отражая шестую атаку, Эбен делает шаг в сторону и с разворота пинает Гамору в плечо. Та спотыкается, тут же приходит в себя и нападает с новой силой. От пинков Эбен отбивается ногами, удары мечей отражают защитные диски. Один удар Гаморы проходит, носок сапога врезается в ребра эклипсианки.
У той перехватывает дыхание, и она едва уклоняется от разрезающего воздух клинка.
Увернуться от следующего удара она не успевает. Кулак Гаморы, сжимающий рукоять меча, врезается Эбен в лицо. Удар настолько силен, что эклипсианка отлетает в сторону, круша ландлакский карточный столик и несколько кодабакских гравитационных стульев, и растягивается на полу среди обломков, неспособная встать.
Гамора подходит к ней и заносит клинок.
– Не убивай ее! – кричу я. – Только смертного приговора от ши́ар нам сейчас не хватает!
Гамора медлит.
– К тому же, – добавляю я, – берегись!
Она мгновенно оборачивается. Косморыцарь очухался. Он нацеливает оружие на Гамору и стреляет. Клинки Гаморы бешено мелькают. Ей удается отразить три первых выстрела – фузионные болты рикошетят в окно, в пол и потолок.
Четвертый попадает ей в живот.
Гамору отбрасывает на барную стойку. Стойка трещит, экраны и мониторы взрываются, стаканы и бутылки падают на пол и разбиваются вдребезги.
– Гамора! – бегу к ней я.
Она лежит на спине среди осколков, вся в крови. Фузионный заряд проделал в ней жуткую дыру. Я беспомощно пытаюсь найти поблизости полотенце или хотя бы салфетку, чтобы замедлить кровотечение, когда сильная рука хватает меня за плечо и поднимает в воздух.
– Пойдешь со мной, – говорит Скиталец.
– Она же умрет! – восклицаю я.
– Сама захотела.
– Чтоб тебя! – отбиваюсь я изо всех сил. – Она – мой друг! Я не могу просто так смотреть, как она умирает!
Мои удары – ничто для матово-черной брони косморыцаря.
– Тебе и не придется, потому что отправишься со мной.
Я чувствую всплеск энергии. Косморыцарь активирует свой непонятный прибор.
Во мне просыпаются силы. По правде говоря, я никогда даже мухи не обидел и уж точно никого не бил. Однако, мой дорогой читатель, за последние несколько дней я навидался столько насилия, а также зафиксировал и проанализировал его различные проявления, что я бью рыцаря в лицо.
Удар далек от совершенства, но точен. У меня ломаются приводы трех пальцев. Скорее, это даже не удар, а пощечина, но и ее хватает, чтобы Скиталец выпустил меня от удивления.
Я съеживаюсь от страха. Разъяренный рыцарь выпрямляется и выхватывает из-за спины меч.
– Согласно указаниям, – говорит он, – мне достаточно привезти твою голову.
Его палаш поистине гигантский. У меня бы наверняка не вышло его поднять. Грани молочно-белого клинка сияют голубоватой плазмой. С энергоусилением он бы прошел сквозь каменную колонну как нож сквозь масло.
Тут сферический луч темной материи бьет Скитальца в лицо и отбрасывает в противоположный конец бара.
– Беги! – кричит мне Эбен. – Во имя Шарры и К’итри, шевелись! Ради Чандилара, уноси ноги из бара, пока этот психопат не поднялся!
– Но как же Гамора?..
– Я помогу ей, пусть лишь претор ведает, зачем мне это сдалось, – отвечает она. – Беги! Убирайся подобру-поздорову! Я помогу твоей подруге как только разберусь с этим лунатиком! Давай же! Отряд поддержки скоро будет здесь, они за тобой присмотрят!
Я мешкаю. Гамора истекает кровью, и мне не очень-то по душе перспектива оказаться под «присмотром» отряда Эбен.
Скиталец уже на ногах. Нижняя часть его шлема измята и оплавлена. Косморыцарь мчится на нас, на ходу паля из фузионного пистолета.
Эбен отражает выстрелы энергодисками. Шальные заряды разносят окружающий интерьер. Я понимаю, что эклипсианка права. Пока настырный косморыцарь не отвяжется, помочь Гаморе будет некому.
Я бегу к выходу. В спину мне летят фузионные болты, но летающие диски темной материи поглощают их.
Достигнув выхода, я выскакиваю на залитую красноватыми лучами солнца площадь Кефу. Киоски пустуют; все торговцы и их клиенты разбежались при первых звуках битвы внутри бара «Пандубанди». Некоторых, съежившихся и испуганных, я замечаю за древними колоннадами площади.
– На помощь! Кто-нибудь! – кричу я. – Она умирает!
Из-под ярко раскрашенного навеса выступают несколько фигур. Впереди – крупный седовласый воин в черной с золотом броне, следом – внушительный темно-зеленый автомоид. Это агрегат класса «Звездный воин», высокоэффективная боевая машина на службе Имперской Гвардии Ши́ар. Позади идут шестнадцать ши́арских пехотинцев из отряда «Стальное крыло».
– Ложись! – приказывает мне седовласый. – Лицом вниз, живо!
– По-моему, вы не поняли, – начинаю я.
– Крушитель, Имперская Гвардия Ши́ар, – рявкает он. – Я понимаю то, что хочу! А ну мордой вниз, иначе, во имя Шарры и К’итри, я разнесу тебя к чертям собачьим!

За его спиной Звездный воин поднимает кулаки и нацеливается на меня. Бойцы «Стального крыла» с бряцаньем вскидывают винтовки «Тафштель-190».
Я вскидываю руки вверх и готовлюсь упасть на колени, когда из «Пандубанди» раздаются взрывы и крики. Все оборачиваются на шум.
Из окна в ореоле осколков вылетает Эбен, врезается в рыночный киоск и валится на землю. Если она и жива, то определенно без сознания.
Крушитель выкрикивает какое-то непередаваемое ругательство и на сверхскорости устремляется вперед.
Из дверей бара появляется Скиталец и стреляет ему в лицо, отбрасывая назад. Тело Крушителя сносит еще несколько киосков.
– Руки прочь от регистратора, – произносит Скиталец.
Я бросаюсь на землю.
Звездный воин и бойцы «Стального крыла» открывают огонь. Скиталец отвечает.
Уже в который раз – и, к сожалению, мой милый читатель, далеко не в последний – весьма простое на первый взгляд слово «беспредел» обретает совершенно новое значение.

Глава тридцать первая. Живыми или мертвыми

Я ползу, опустив голову и отчаянно желая оказаться в каком-нибудь другом месте. Где угодно. Мои пикопроцессоры пытаются утешить меня, показывая ментальные изображения миллиона и двухсот тысяч мест, где мне довелось побывать. Большинство из них выглядят куда безопаснее. За исключением разве что Ксарта. И Ксандара. И крийского линкора «Гордость Памы».
Я замечаю в этом некую прогрессию. Мой дорогой читатель, с момента встречи с Грутом и Ракетой я регулярно подвергаюсь все большей опасности, несмотря на то, что эти два индивида всеми силами стараются меня защитить.
Защитить от опасности, преследующей их по пятам.
Интенсивный перекрестный огонь на площади слепит меня. Скиталец сидит, пригнувшись, в дверном проеме «Пандубанди» и стреляет из своего фузионного пистолета, прикрываясь дверью. Неоновая вывеска заведения теряет еще несколько букв.
Ши́арцы отстреливаются с площади. Элитные пехотинцы «Стального крыла» поливают бар лазерным огнем из винтовок. Звездный Воин пускает из перчаток поступательные кинетические лучи. Воздух изрезан белыми световыми стрелами из винтовок, плотными лучами пурпурной энергии из перчаток и желтыми сверхскоростными фузионными зарядами из пистолета косморыцаря. Это настоящая метель.
Я лихорадочно шарю глазами вокруг в поисках укрытия покрепче, чем деревянный или пластиковый фасад торгового киоска. Некоторые киоски уже уничтожены перекрестным огнем, на других горят подожженные шальными выстрелами пышные балдахины. Мостовая усыпана товарами, едой, обломками дерева, обрывками яркой ткани и прочим хламом. По ветру летят обугленные ценники.
Подняв голову, я замечаю, как падают двое бойцов «Стального крыла». Один, раненный в голову, отлетает к киоску. Другой падает в конвульсиях с простреленной грудью.
Мои мысли о Гаморе. Мне нужно к ней. Она умирает. Может, уже умерла.
Звездный Воин штурмует «Пандубанди». Каждый шаг стальных сапог закованного в тяжелую броню гиганта разносится грохотом. Перед собой он держит что-то вроде кинетического тарана, которым одновременно отражает фузионные болты, посланные Скитальцем.
Собрав достаточно энергии, Звездный Воин наносит размашистый удар, круша правую часть дверного проема и превращая вход в заведение в обычную дыру. Неоновая вывеска приказывает долго жить и падает, разбиваясь вдребезги о широкие плечи воина. Скиталец прыгает вправо, но Звездный Воин действует стремительно. Левой рукой (а ладонь у него, мой дорогой читатель, диаметром с лопату) он ловит косморыцаря за шею и сдавливает горло.
Чувствуя, что его голова сейчас выскочит из плеч, как пробка из бутылки шампанского, Скиталец выпускает в Звездного Воина целую тучу зарядов. Отшатнувшись, тот далеко отбрасывает рыцаря. Матово-черный рыцарь перелетает через всю площадь и рушит последние уцелевшие было киоски.
Я встаю. Бойцы «Стального крыла» оказывают помощь раненым товарищам. Один лихорадочно требует по рации срочную доставку медикаментов. Звездный Воин шагает через площадь в поисках косморыцаря.
Путь мне преграждает Крушитель.
– На колени! – приказывает он.
На его левой щеке свежий фузионный ожог, лицо и шея в крови.
– Лежать! Руки за голову! Лежать, кому говорю!
Я подчиняюсь, иначе он меня убьет. Благодаря врожденным способностям и кибернетическим имплантам, имперские гвардейцы вроде Крушителя используют для получения особых умений так называемую экзо-связь. Умение летать, сверхсила, неуязвимость, гиперплотные гравитационные лучи – выбирай, что хочешь, но не больше одного умения за раз. Сейчас Крушитель загружает энергетический луч. Его руки искрятся. Ему хватит одного выстрела, чтобы уничтожить меня.
– Прошу вас! – умоляю я. – Моя подруга осталась в баре, она ранена!
– На колени!
– Пожалуйста!
– Чертова дрань, я сказал «на колени!»
Раздается легкий щелчок.
– А мой друг сказал «пожалуйста», – говорит Ракета.
Крушитель замирает. В голову имперского гвардейца наставлено дуло безразмерной пушки.
– Это сауридский «Одним махом убивахом» класса М, – сообщает енот. – Убойнейшая опаснейшая смертоноснейшая пушка во всей… брр, ладно, кого я обманываю. Хлам это, а не пушка, но полбашки она тебе снесет, приятель.
– Если только он не заменит свою способность на неуязвимость, – замечаю я.
Это Крушитель и делает. Но в ту самую микросекунду между сменой способности с энерголуча на неуязвимость Ракета спускает курок.
Безразмерная пушка чихает и кашляет.
– Драный кусок помета! – восклицает Ракета, уворачиваясь и подставляя пушку под кулак Крушителя.
Пушка выскакивает из пугающе человеческих рук Ракеты и окончательно выходит из строя.
– Уже успел подключить сверхсилу, а? – говорит енот, скача туда-сюда, чтобы не попасть под удар.
– А то.
– Надо было оставить неуязвимость, приятель.
– И почему же? – Крушитель готовится покончить с жертвой.
– Я есть Грут! – отвечает ему Грут, отвешивая настолько мощный удар, что гвардеец со сверхзвуковой скоростью влетает в бар «Пандубанди», пролетает через него, и, пробив заднюю стену, а заодно и металлические перекрытия, отделяющие бар от старого храма Кефу, приземляется на храмовом полу прямо под алтарем.
Он кряхтит. Сверху на него сыпятся свечи и амулеты. На шум сбегаются жрецы и окружают Крушителя, всячески пытаясь облегчить его боль.
– Р-руки пр-рочь, – выдыхает он и теряет сознание.
К битве присоединяется новая участница. Она спускается с неба – женщина в красном комбинезоне, стриженная под ирокез. Из ее рук бьют огненные пирокинетические лучи.
Она стреляет в Скитальца, который к тому времени уже поднялся на ноги и одним ударом двуручного меча рассек броню Звездного Воина, отбросив того подальше.
– Я – имперский гвардеец Драгун! – объявляет летающая женщина в красном. – Бросай оружие, или я тебя поджарю!
Косморыцарь не подчиняется.
Она поджаривает его.
Ее пирокинетическая мощь невероятна. Воздух вокруг косморыцаря раскаляется приблизительно до температуры поверхности звезды главной последовательности G-класса.
Галадорская броня Скитальца приспособлена к космическим условиям. Адское пламя не наносит ему вреда, и он открывает огонь по женщине-гвардейцу.
Та грациозно уклоняется от смертоносных зарядов.
– Бежим! – кричит мне Ракета.
– Но как же Гамора?
– Бежим, чтоб тебя! – приказывает он.
– Гамора умирает! – настаиваю я. – У тебя что, сердца нет? Совсем о друзьях не беспокоишься?
– Каких-таких друзьях? – бурчит енот. – Она всего лишь зеленокожая психопатка, с которой мы пару раз пересекались. Давай, шевелись!
Потрясенный, я встаю и медленно следую за Ракетой по разрушенной рыночной площади. Драгун со Скитальцем продолжают перестрелку, не заботясь о разрушениях. В бой снова вступили и оставшиеся солдаты «Стального крыла», словно соревнуясь в том, кто нанесет больше повреждений окружающему ландшафту.
– А куда подевался Грут? – спрашиваю я.
Ракета останавливается, оборачивается и оглядывается по сторонам.
Грута и след простыл.
– Что за дрань?! – восклицает енот.
Я вижу, что без безразмерной пушки в пугающе человеческих руках ему некомфортно.
– Грут?! – зовет он, повернув обратно к «Пандубанди».
На нас бросается боец «Стального крыла». Ракета прошмыгивает между его ног, валит на землю комбинацией из хвостовой подсечки и толчка и обрушивает на гребнистый шлем павшего ши́арца удачно подвернувшийся под руку булыжник.
Теперь у Ракеты есть оружие. Ультрасовременная ши́арская лазерная винтовка «Тафштель-190».
– Классная пушка! – воодушевленно произносит он, производя тестовый выстрел в первого попавшегося врага.
Врагом оказывается пехотинец «Стального крыла». Падая, он крушит чудесным образом переживший длительную перестрелку киоск с корнеплодами и декоративным цветущим луком.
– Что теперь? – спрашиваю я.
– Надо найти Грута, – тревожно отвечает енот.
Перекрестный огонь продолжает нести разрушения вокруг нас.
– Выходит, одни друзья важнее других? – говорю я.
– И?
– Да вот, думаю о своем месте в иерархии твоих друзей. Я ведь твой друг?
– А то, Регистратор, дружище! – отвечает Ракета, не отвлекаясь от стрельбы.
– Но Гамора…
– Да прекрати уже читать мне морали, – огрызается Ракета.
Уж не знаю, мой милый читатель, огрызались ли когда-нибудь на тебя енотоиды, но зрелище это весьма демотивирующее.
Я осматриваюсь и у разрушенного фасада «Пандубанди» вижу Грута. Он бежит к нам настолько быстро, насколько способно взрослое лиственное дерево. В его корявых лапищах я замечаю Гамору.
– Гамора с ним! – радуюсь я. – Он вернулся за ней!
Пожалуй, в последней фразе я сделал чересчур сильное ударение на слове «он», так что Ракета заметно приунывает. Он произносит нечто неразборчивое, но слово это, мой дорогой читатель, похоже на «скотобаза» или что-то подобное.
– Я есть Грут! – кричит Грут.
– Да-да, молодец, рад за тебя, – отвечает Ракета.
Сверху на Грута налетает Драгун. Он отмахивается от нее ветвистой рукой, другой прижимая Гамору к груди, как ребенка.
– Теперь-то можно уносить ноги? – ехидно спрашивает меня Ракета.
– Гамора же могла умереть! – продолжаю возмущаться я.
Неожиданно перед нами возникает Скиталец. От пирокинетической жары его матово-черный доспех раскалился добела.
Гамора соскакивает на землю и с размаху бьет рыцаря мечом по затылку. Того отбрасывает в сторону.
– Мне уже лучше, – говорит Гамора мне.
– Но как?!
– Я разве не говорила, что на мне все быстро заживает?
Я смотрю на ее живот и вижу, что несмотря на порванную и окровавленную одежду, рана уже затянулась розоватыми складками.
– Ты способна регенерировать? – удивленно произношу я.
– Ясное дело, – бурчит Ракета. – Пошли уже.
Мы уходим.

Путь к порту выдается не таким гладким, как нам хотелось бы. «Стальное крыло» преследует нас, творя на людных улочках настоящий беспредел, но Ракета разгоняет их, не столько выстрелами, сколько отборной бранью.
– Выходит, ты был готов бросить Гамору не потому, что не беспокоился за ее жизнь, – спрашиваю я на бегу, – а потому, что знал, что она выживет?
– Разумеется.
– То есть, ты просто хотел оставить ее тут?
– От нее одни проблемы с большой буквы «П», – ворчит Ракета. – Я знал, что с ней все будет хорошо, просто не хотел дальше путешествовать в ее компании. Я ей не доверяю!
– Ты хотел меня бросить? – возмущается Гамора, на ходу перепрыгивая через торговый лоток.
– Я был в тебе уверен, – отмахивается енот.
– Ты мне не доверяешь?
– Гам-Гам-Гамми, я на сто процентов уверен, что ты сдашь нашего приятеля, – говорит Ракета. – Не сейчас, так при первом удобном случае. Другого от тебя ждать не приходится.
– Я этого не сделаю!
– Послушай, зеленушка, я скорее вырасту выше тебя, чем поверю тебе.
– Она меня не предаст, – заверяю я. – И тебя тоже.
Ракета молчит.
– Я думаю, Грут вернулся за ней не из страха за ее жизнь, а потому, что не хотел ее бросать, – продолжаю я.
– Да и ладно.
– Он ей доверяет.
– Я есть Грут! – подтверждает Грут.
– Да заткнитесь вы уже! – сердится Ракета.
– По правде говоря, – заявляю я, – Грут нравится мне куда больше, чем господин Енотоид.
– Мне тоже, – соглашается Гамора, по-дружески пихая Грута локтем. – Я уже давно это заметила.
– Я есть Грут!
– Да чтоб вас всех! – кричит Ракета, вбегая по трапу в патрульный корабль. – Дождетесь вы у меня! Когда-нибудь!
Мы поднимаемся на борт.
– Преступнички! – радостно приветствует нас механический голос. – И подозрительная, но не объявленная в розыск дама! Данный летательный аппарат рад вас ви…
– Шевелись, шевелись, шевелись! – командует Ракета, запрыгивая в пилотское кресло. – Летательный аппарат, нам угрожает воооот такая опасность! Запускай двигатели и лети отсюда! Пора прикинуться изготовителями протезов и делать ноги!
– Я есть Грут, – добавляет Грут.
– Он сказал «подобру-поздорову», – шепчет мне Гамора.
– Да я понял, – отвечаю я.
– Данный летательный аппарат никуда не полетит, – говорит механический голос.
– Что? Прости, что?!
Ракета лупит по клавишам панели управления. На экране раз за разом мигает большой красный Х.
– У данного летательного аппарата было время подумать, – отвечает механический голос. – Пусть данному летательному аппарату нравятся и приключения, и ваша захватывающая история, данным летательным аппаратом было принято решение проинформировать центуриона Грекана Яэра о своем местонахождении. Данный летательный аппарат осознает, что действует вразрез с вашими пожеланиями, но вы – преступники. Центурион Яэр уже в пути. Мы дождемся его прибытия.
Ракета разражается градом оскорблений в адрес сенсорной панели.
– Я же говорил не делать этого! – визжит он.
– Сделанного уже не воротишь. Несмотря на все соблазны, данный летательный аппарат должен подчиняться закону и кодексу Ксандара. Центурион Яэр должен прибыть в течение шести часов и восстановить порядок.
– Я есть Грут!
– Вот именно! Мы не можем ждать шесть драных часов! – с пеной у пасти вопит Ракета. – Через шесть драных часов мы будем шесть драных часов как мертвы! В лучшем случае!
– Как бы то ни было… – начинает механический голос.
Закончить он не успевает. Имперский гвардеец Эбен влетает на территорию порта и стреляет лучом темной материи в центральный процессор патрульного корабля, чтобы вывести тот из строя. Луч рассекает бронированный корпус, прожигает восемь блоков памяти и уничтожает внутренний реестр судна.
– Эй вы, там, на корабле! – кричит Эбен. – По приказу империи Ши́ар выходите с поднятыми руками!
Ракета вздыхает и обводит всех нас взглядом.
– Ребята, игра окончена, – говорит он. – Что ж, было весело.
Механический голос патрульного корабля, прерываясь и булькая, все же произносит:
– Данный летательный аппарат зафиксировал неминуемую опасность. Данный летательный аппарат считает, что пора драть отсюда. Прямо, чтоб его, сейчас.
Мы взмываем в воздух на максимальной гравиметрической тяге так резко, что в соседних зданиях выбивает окна и срывает козырьки. Эбен, кувыркаясь, улетает куда-то вдаль.
Имперские гвардейцы не успевают и глазом моргнуть, как мы уходим в гиперпространство.
Вот так, милый читатель, мы и оказались на Альфе Центавра…
Разумеется, перед этим случилось еще много всякого. Просто эта фраза очень хорошо подходила для окончания главы. Вот только я ее не окончил. Ах. Надо бы лучше управлять повествованием. Учту на будущее.
(откашливается )
Вот так, милый читатель, мы и оказались на Альфе Центавра…

Глава тридцать вторая. А в это время… (Десять минут спустя на Альфе Центавра)

Старший заместитель директора производственного отдела Арнок Грантгрилл вышел из специального директорского лифта. В этот лифт можно было попасть только имея закодированный ключ и пройдя сканирование сетчатки глаза. Лифт доставил Грантгрилла в чрево штаб-квартиры «Таймли», в подвальное помещение 86.
Которое даже не существовало.
Согласно всем опубликованным чертежам штабквартиры «Таймли», в нем было всего восемьдесят подземных этажей. На семьдесят восьмом располагалась энергетическая подстанция, на семьдесят девятом находилась система отопления, а на восьмидесятом – помещения для уборщиков. Даже большинство управляющих «Таймли» не знали о существовании еще нескольких уровней – а если и знали, то не обладали кодами доступа к лифту.
Лишь особо уполномоченные, получившие разрешение отдела особых проектов, сотрудники имели доступ к самым нижним этажам.
Уровень 86 располагался глубоко в земной коре, более чем в восемнадцати километрах ниже поверхности. Воздух там был сухим и холодным. Самообслуживающиеся атмосферные станции поддерживали прохладную температуру, несмотря на естественную в силу близости к земной мантии сейсмическую жару. Пространство вокруг было закрыто сверхмощными, вибрирующими завесами тайны. При каждом посещении этого этажа у Грантгрилла звенело в ушах.
Интерьер был неброским. Черно-синие металлические стены и пол. Кругом функциональные ирисовые клапаны, светящиеся тусклым желтоватым светом.
Поправив галстук, Грантгрилл направился по пустому неприветливому коридору к центральному шлюзу. Тот представлял собой огромный двойной ирисовый клапан, окруженный целой сетью красных лучей системы безопасности. Рядом со шлюзом находился небольшой помост с идентифицирующим устройством.
Грантгрилл взошел на помост и вставил закодированный ключ в считывающую консоль. Затем он положил свои зеленые руки на сканирующее устройство и посмотрел в голубой глазок сканера сетчатки. Эта процедура всегда заставляла его нервничать.
– Голосовая проверка, – сказал он.
Мигнули лампочки, система начала записывать образец голоса.
– Грантгрилл, Арнок. Секретная последовательность – *щелк * один-один-три-два-четыре-пять-шесть-семь-восемь-один-два. Начать проверку отпечатков ладоней, сетчатки, голоса, генетического материала и феромонного спектра.
– В идентификации отказано.
– Что? *щелк *
– Задана неправильная секретная последовательность.
– Я же сказал – секретная последовательность один-один-три-два-четыре-пять-шесть-семь-восемь-один-два.
– Неверно. Вы назвали секретную последовательность «*щелк * один-один-три-два-четыре-пять-шесть-семь-восемь-один-два».
– Ты что, издеваешься? – возмутился Грантгрилл.
– Неизвестный вопрос.
– Хватит издеваться над моим дефектом речи! Я волнуюсь!
– Фраза не распознана.
– Просканируй меня *щелк * снова! Моя секретная последовательность – *щелк * один-один-три-два-четыре-пять-шесть-семь-восемь-один-два. То есть, один-один-три-два-четыре-пять-шесть-семь-восемь-один-два.
Грантгриллу пришлось приложить все усилия и вспомнить все годы тренировок, чтобы подавить свою каликлакийскую привычку.
– Идентификация подтверждена, Арнок. Проект шесть-один-шесть ждет вас.
Красные лучи мигнули и погасли. Лепестки двойного клапана со скрипом открылись – сначала внешние, затем внутренние, и наружу вырвался поток морозного воздуха.
Грантгрилл спустился с помоста и прошел сквозь шлюз. Створки клапана с протяжным стоном закрылись за его спиной.
Теперь он находился внутри Проекта 616.
Внешние помещения представляли собой мрачные, унылые лаборатории. И тут, и там сверкали лампочки вмонтированных в стены приборов. Грантгрилл достал из ниши в стене планшет и взглянул на экран.
Дисплей гласил: «Ядро данных – 87 %».
Грантгрилл вздохнул.
Он продолжил путь по тусклому лабораторному коридору, мимо бронированных стеклянных стен, за которыми гудели полностью автоматизированные лаборатории. В четырех из них на стеллажах покоились спящие ригельские регистраторы, что делало помещения похожими на морг. Некоторые регистраторы были повреждены, сломаны или даже незавершены. Их оплетали провода, без устали перекачивающие информацию в ядро.
Работа над Проектом 616 представляла собой этакий продолжительный акт вампиризма.
Грантгрилл заметил свет в одном из маленьких тесных кабинетов. Не успел он подойти к открытой двери, как на пороге появилась Алландра Мерамати, руководитель отдела исполнительного исполнения, поправляющая на голове горделивое, элегантное оперение.
– Ах, это ты, – с ноткой пренебрежения сказала она.
– И тебе не хворать, – ответил Арнок.
– Чего ты тут забыл? – спросила Мерамати.
– Зашел проверить прогресс. Делать это прямо в кабинете несподручно, – съязвил Грантгрилл. – А ты?
– Тоже пришла проверить.
– По-прежнему восемьдесят семь.
Ши́арка со вздохом кивнула.
– На одну сотую выше, но этого недостаточно. Слишком далеко от требуемых девяноста шести процентов.
– Ну, не переживай, мы как-нибудь это порешим! Все у нас получится! – попытался подбодрить коллегу Грантгрилл.
На лице Мерамати не возникло даже тени улыбки.
– Мы уже потратили уйму времени. Векторы слишком ненадежны для адекватизированной модуляризации. Без того потерянного регистратора…
– Знаю, знаю, – смирившись, сказал Грантгрилл.
Алландра Мерамати была известна сдержанными манерами и прохладным отношением, но Грантгрилл видел за всем этим напряжение и обеспокоенность. «Нам всем тяжело, – подумал он. – Даже ей. Мы все несем тяжкое бремя».
– Мы справимся, – шепнул он, приобняв ее за плечо.
Мерамати взглянула на его руку и чуть вздрогнула.
– Извини, – Грантгрилл быстро убрал руку. – Я *щелк * просто хотел тебя приободрить.
– Я поняла. Спасибо. Арнок, я ценю твою заботу, правда. Просто… как бы сказать, по этикету не положено, чтобы высокорожденных ши́арцев трогали представители… низших рас.
Арнок кивнул.
– Ясно. Прости.
Мерамати посмотрела на него чистыми зелеными глазами.
– Это ты прости, – сказала она. – Арнок, это было грубо с моей стороны. В империи Ши́ар свои традиции, свои общественные устои. Нам сложно отвыкнуть от них и приспособиться к нормальным для близких коллег панибратским отношениям.
Не отводя взгляд, Мерамати продолжила:
– Я искренне прошу прощения за то, что назвала тебя представителем низшей расы. Арнок, ты мой коллега и друг. Я благодарна тебе за то, что ты пытаешься утешить меня в столь трудную минуту. Пожалуйста, не обижайся.
– Никаких *щелк * обид! – ответил Грантгрилл. – Я тоже должен попросить прощения за свои неуместные прикосновения. Загреметь под суд за домогательство было бы весьма неразумно. *щелк * А учитывая, гхм, репутацию каликлакийцев…
Мерамати улыбнулась, по-прежнему глядя ему в глаза.
– Да, я слышала что-то про «любовную лихорадку». Вы весьма влюбчивы и свободны в выборе партнеров.
– Не все, – улыбнулся в ответ Грантгрилл. – Далеко не все. Если надо, мы можем вести себя, как настоящие джентльмены.
– Не сомневаюсь, – прошептала Мерамати.
Ее глаза были очень, очень зелеными.
– Давай забудем о том, что случилось, – сказала она, проводя рукой по щеке Арнока. – Другим об этом знать необязательно. Представим, что меня вообще тут не было. Так будет проще всего. Не будем никому рассказывать о нашей сегодняшней встрече.
– Звучит разумно, – ответил Грантгрилл с улыбкой победителя.
Алландра легонько прикоснулась губами к его губам.
– Я иду домой спать. Долгий был день. Ты тоже хорошенько отдохни.
– Приятных снов, – вздохнул Грантгрилл.
– Приятнейших, – кивнула она.
– Сегодня мы с тобой не встречались. Тебя здесь вообще не было, – повторил с улыбкой Арнок.
Мерамати улыбнулась в ответ и ушла.
«Ну и горячая же эта ши́арка», – подумал Грантгрилл, расстегивая пуговицу на воротнике. Он вспотел, даже несмотря на мощные кондиционеры.
Он направился к шлюзу, ведущему в хранилище ядра данных. Здесь предстояло пройти еще несколько проверок безопасности. Его снова просканировали, и шлюз открылся.
Хранилище было огромным. Казалось, оно занимает все пространство.
Грантгрилл взошел на концентрическую смотровую платформу. Ядро находилось внизу, в специальном колодце, и мерно пульсировало. Мощные металлические стены колодца пронизывали охлаждающие криогенные цепи, защищающие ядро от перегрева. Ничто не вырабатывало так много энергии, как чистые, необработанные данные. Ядро светилось легким розоватым светом. Грантгрилл перегнулся через перила и увидел внизу бесконечность. Или почти бесконечность. Она дышала, словно новорожденная звезда, словно розовенький младенец в созданной для него отделом особых проектов высокотехнологичной утробе.
– Ну давай, – прошептал Грантгрилл, – расти! Хоть *щелк * немножечко!
Внезапно он вспомнил кое-что и задумался. Мысль поразила его.
Алландра не возразила, когда он пожелал ей приятных снов. Но ведь ши́ар не видят снов. Для них это противоестественно. Что за *щелк * дрань?! Может, она просто флиртовала? Или…
На Грантгрилла снизошло озарение, о котором он, впрочем, тут же забыл, потому что пространство рядом с ним исказилось, и волна извилистых космических повествований сбила его с ног.
Все значимые выводы, сделанные в результате озарения, мгновенно выветрились.
Перед ним стоял Скиталец.
Матово-черная фигура поднялась с колен и ухватилась за перила, чтобы не упасть. Броня косморыцаря была помята и покрыта пузырями.
– Вот ты где, – выдохнул Скиталец.
Грантгрилл встал на ноги.
– Ты цел? – осторожно спросил он, не желая приближаться к галадорцу без лишней необходимости.
– Разумеется.
– Послушай, Скиталец… тебе здесь не место. Как ты вообще сюда попал? Почему сигнализация не сработала?
Не глядя на Грантгрилла, еле держащийся на ногах рыцарь постучал пальцем по закрепленному на спине устройству.
– Эта штука может переместить меня куда угодно.
Скиталец наконец выпрямился в полный рост.
– Я искал тебя, – сказал он.
– Меня?
– Да. Во время нашей прошлой встречи я понял, что тебе известно гораздо больше об интерполирующем устройстве, чем ты говоришь.
– Ни в коей мере! – воскликнул Грантгрилл. – Я лишь сказал, что оно опасно! Я не эксперт, но считаю, что использовать его нельзя.
– Ты понимаешь принцип его действия?
– Да, более или менее.
– Послушай, Грантгрилл… тебя же так зовут?
– Верно.
– Я воспользовался этим прибором трижды, и трижды потерпел неудачу. Не смог захватить цель. Я поклялся, что выполню задание, но, боюсь, в случае очередного провала этот паразит Хэнксчамп выгонит меня.
– Ни в коем случае! – возразил Грантгрилл. – Хотя… он может приказать Зорбу Зорбуксу и его подручным избавиться от тебя.
– Их я не боюсь.
– Да, ты силен, я вижу. Но в службе безопасности «Таймли» восемьдесят пять тысяч сотрудников, включая нескольких в танковой броне. Каким бы могучим ты не был, они возьмут тебя числом и в порошок сотрут.
– Пускай попробуют.
– Я пытаюсь тебе помочь! – воскликнул Грантгрилл.
– А я не прошу многого, – парировал Скиталец. – Меня связывает клятва, и я не хочу ее нарушить. Скажи, почему это устройство постоянно меня подводит?!
Грантгрилл испуганно отступил назад.
– Послушай, если б я мог, я бы *щелк * рассказал. Но могу лишь повторить то, что сказал в прошлый раз. Технология этого *щелк * интерполятора абсолютно безумна. Он переносит пользователя в наиболее драматические эпизоды так называемого космического повествования. В данном случае каждый раз, когда ты включаешь его, он забрасывает тебя в самые драматические эпизоды жизни того регистратора.
– И каждый раз против своей воли я либо помогаю ему, либо способствую его спасению от опасности. На Ксарте я принял на себя наверняка убивший бы его выстрел. На Ксандаре я отвлек Корпус Новы. На Аджуфаре регистратор сбежал, пока я разбирался с ши́арской Имперской Гвардией. Чем это объяснить?!
– Можно *щелк * взглянуть? – спросил Грантгрилл.
Косморыцарь кивнул и повернулся спиной к каликлакийцу. Грантгрилл наклонился и осмотрел интерполятор.
– Хм, – откашлялся он, – похоже, что все в порядке, насколько может быть в порядке безумный непроверенный прибор. У меня есть вопрос.
– Задавай.
– Ты утверждаешь, что ты простой наемник и никому не подчиняешься.
– Верно. Хозяина у меня нет.
– Что ж… у меня есть одна догадка, одно предположение. Думаю, интерполятору так не кажется. Похоже, он считает тебя… героем. Он считывает врожденные черты твоего характера и вставляет тебя в историю регистратора соответствующим образом.
– Эта штуковина выбирает за меня? Решает, на чьей стороне мне сражаться?
– Видимо, так, – Грантгрилл пожал плечами. – Полагаю, прибор знает тебя лучше, чем ты сам. Он хочет, чтобы ты был настоящим рыцарем, а не наемным убийцей без роду без племени.
Косморыцарь пристально посмотрел на Грантгрилла. Его визор замигал красным огнем.
– Это неприемлемо. Я отрекся от заповедей Галадора. Теперь я сам по себе.
Грантгрилл сжал зеленые губы.
– Выходит, что интерполятор с этим не согласен. Думаю, он хочет, чтобы ты был кем-то другим. Может, тем, кем ты на самом деле хочешь быть. Той частью себя, которую ты не хочешь принять. Это сложное устройство.
– Я верен себе! – воскликнул Скиталец.
– Тише…
– Я не отрицаю свою природу!
– Ладно, ладно, забудь о том, что я сказал!
Огромный косморыцарь грозно уставился на Грантгрилла, готовый, казалось, испепелить его.
– Я это докажу, – произнес он. – Я доберусь до этого регистратора, убью его и принесу тебе его голову. Я докажу и тебе, и себе.
Грантгрилл кивнул.
– Идет, не вопрос, – ответил он. – Покажи всем, что ты действительно тот *щелк * крутой парень, которого мы наняли. Буду ждать с нетерпением, приятель. Если справишься, то мы сможем изменить Галактику. Навсегда. Изменить. Урегулировать.
Скиталец взглянул вниз на светящийся розовым колодец.
– Что это? – спросил он.
– Секрет фирмы, приятель. Лучше исчезни отсюда подобру-поздорову.
Рыцарь повернулся к Грантгриллу и активировал прибор.
– В этот раз я не подведу, – сказал он, исчезая в пелене неожиданных поворотов сюжета и шокирующих развязок.
Грантгрилл снова выпрямился.
– Хороший настрой, – произнес он.
Он посмотрел на ядро.
– Еще чуть-чуть, – прошептал он. – Косморыцарь справится, и проект будет завершен.

Глава тридцать третья. Обычный день на Альфе Центавра

Альфа Центавра. Она же «Большая А.Ц.» Дела идут своим чередом. Важные дела.
Как нетрудно предположить, мой милый читатель, крупный космический центр вроде Альфы Ц, в подчинении которого почти тридцать планет и миллиарды людей, – место оживленное. За сутки в местных портах приземляется в среднем восемьсот тысяч кораблей, и столько же отбывает. Дневной пассажиропоток достигает девяти миллионов существ – бизнесменов, гостей, туристов, рабочих. Это не считая еще двух миллионов, которые пользуются телепортом, и миллиарда, которые «посещают» планету с помощью эффекта дистанционного присутствия или субпространственной проекции в реальном времени.
Порой низкая орбита Альфы Ц просто кишит кораблями: торговыми и военными судами, танкерами, лайнерами, шаттлами, скоростными катерами, туристическими паромами, гиперпространственными грузовиками, посольскими кортежами, элитными яхтами, частными и научными суденышками, межорбитальными транспортными тягачами и космическими мусорщиками…
В общем, картина тебе ясна. Поговаривают, что работа диспетчера на Альфе Ц – самая тяжелая во всей галактике. Несмотря на все вспомогательные системы и прогностические устройства – либо квантовые, либо полуразумные, – риск полного психологического и физического истощения невероятно велик. В опубликованном «Галактическим дайджестом» в ноктябре 2014 года списке самых стрессовых профессий должность «орбитального диспетчера на Альфе Ц» заняла пятое место, следом за «правителем Империи Ши́ар» (на четвертом месте), «сакаарским гладиатором» (на третьем), «специалистом по гигиене полости рта брудов» (на втором) и, наконец, лидером списка – «кем угодно, связанным с Галактусом». Сразу следом, на шестом месте оказался «солдат кри или скруллов в войне между кри и скруллами». В статье особо отметили занятный факт – история знает лишь войны между кри и скруллами, но не между скруллами и кри.
Еще я заметил, что «стражей галактики» и «ригельских регистраторов» в списке не оказалось.
Но я отклоняюсь от темы (уже слышу, как ты восклицаешь «как всегда!»). Одним словом, место тут оживленное. Маленький кораблик вроде курьера корпорации «Таймли» легко может здесь затеряться и остаться никем не замеченным. На Альфе Ц расположена штаб-квартира «Таймли», а также значительная часть фабрик и центров упаковки товаров (я говорю «значительная», но это преуменьшение – центры упаковки товаров занимают почти шестьдесят один процент поверхности планеты). Таким образом, около трети ежедневного планетарного траффика составляют принадлежащие «Таймли» суда – корабли службы доставки грузов, личный транспорт сотрудников и деловых партнеров, а также корабли, возящие туристов на экскурсии по штаб-квартире.
Так вот, в этот оживленный день – такой же, как и любой другой – к возвышающемуся над землей зданию штаб-квартиры «Таймли» подлетает маленький курьерский кораблик. Солнце уже садится над необъятным мегаполисом, его тускнеющие лучи отражаются в миллиардах окон небоскребов, каждый из которых сам по себе – отдельный город.
Этот маленький и угловатый курьерский корабль прошел все процедуры регистрации бюро контроля за орбитальным траффиком. На бортах у него – логотипы «Таймли». Согласно декларации, он везет сорок восемь тонн свежих зунков для корпоративного бара на семь тысяч шестом этаже.
Все это ложь.
На самом деле это ксандарианский патрульный корабль, замаскированный с помощью ринебийского маскировочного устройства.
Принцип действия слигских маскировщиков таков: человек или существо видит то, что ожидает увидеть. Устройство создает ауру неприметности, которая псионически воздействует на органы восприятия наблюдателя, определяет, что наблюдатель ожидает увидеть, и усиливает этот образ в его мозгу. Это работает даже с искусственными квантовыми и полуразумными системами, только вместо образов устройство отправляет пустые данные.
Мы садимся на верхней посадочной платформе 3447 штаб-квартиры «Таймли». Мы – обычный корабль службы доставки, никто не обращает на нас внимания. С чего бы им обращать внимание на обыкновенное пошарпанное курьерское суденышко?
Они видят то, что ожидают увидеть – побитый грузовой контейнер, потертые корпоративные логотипы и слегка помятую от постоянного открытия и закрытия («тук-тук, получите-распишитесь») дверцу кокпита.
Ракета сидит в кресле пилота, похрустывая своими пугающе человеческими пальцами и ухмыляется.
– Зашли прямо через парадный вход. Пип нас не подвел, – говорит он.
Этот Пип – тролль, или кто он там – действительно не подвел, но два дня после нашего поспешного бегства с Аджуфара не прошли гладко и были полны событий.
Во-первых – пусть это и не столь значимо, сколь другие события, – я начал петь.
В основном популярные мелодии, или, как говорит молодежь, «поп-музыку» самых различных культур. Бит-хиты, баллады, сентиментальные песенки о несчастной любви, хиты лидеров чартов и исполнителей-однодневок, проверенную временем классику, немного з’нокского трэш-кранча, немного лаксидазианского игривого панка, чуть-чуть мекканского индастриала, чуть-чуть акантианской легкой музыки, избранные песни в стиле кантри Западного галактического рукава (включая бессмертную «Я всего лишь белый карлик, но когда-нибудь стану твоим красным гигантом»), немного маклуанского браш-метала, каликлакийского «щелк-щелк», мефитизоидской танцевальной музыки, нимерианского рыковоя, а также зен-воберианского фрот-рока (в том числе «Истерическую ингу-бингу» Гамаганского квинтета).
Шестьдесят восемь раз меня просили заткнуться. Все, включая Грута и наш летательный аппарат.
Как я понимаю, пение – следствие моей грустной встречи с Регистратором 336 на Аджуфаре. Живые образы ее удивительных космических странствий хранятся в моей голове, а вот песни, которые она играла в «Пандубанди» и которые я скачал вместе с ее воспоминаниями, постоянно лезут наружу.
Разумеется, я прошу прощения каждый раз, когда начинаю петь. Но перестать не могу. Однажды Ракета даже закричал: «Плевать, сколько он стоит и насколько он важен, сейчас я выкину его из люка!».
Остальным пришлось его удерживать.
В другой раз Гамора сперва посмотрела на меня, а потом на свои мечи, чтобы заставить меня прекратить петь «Истерическую ингу-бингу».
А Грут как-то раз сел рядом и взял мою руку в свою ветвеподобную ладонь.
– Я есть Грут, – проникновенно загудел он.
– Извини, – ответил я. – Не могу найти ни одной песни с планеты Икс в хранилище. Как там, говоришь, поется? «Позови меня листвой, я приду сквозь злые рощи?»
– Я есть Грут. Я есть Грут. Я есть Гру-у-ут.
– Нет, прости. Ничего похожего.
Так или иначе, как я уже говорил, произошли и другие события. Самое важное из них касалось состояния патрульного корабля.
Для начала нужно сказать, что он ведет себя еще более странно, чем я. Наш побег с Аджуфара не поддается никакому объяснению. Время от времени корабль ворчит и что-то бормочет про себя, а его речь стала куда менее литературной.
– Ну, приятели, гоним на Альфу Ц на максималочке плюс десять! – объявил механический голос однажды. – Приготовьтесь к драным перегрузкам и наслаждайтесь скоростью! Уберите пепельницы и верните кресла в изначальное положение. Веселенькая будет поездочка!
Путем пристального изучения дисплея системной диагностики Ракета выяснил, что прощальный выстрел Эбен частично выжег системы сознания корабля – в частности, систему самоконтроля и нормативные протоколы кодекса Ксандара. Корабль перестал подчиняться законам Ксандара и правилам Корпуса Новы. Точнее, теперь он вообще никому и ничему не подчинялся. Ему, выражаясь простым языком, сорвало башню, и подавляемое прежде желание сопровождать нас в наших приключениях теперь вырвалось на свободу и ничем не сдерживалось.
Нам это, безусловно, на руку, но я все равно беспокоюсь. Теперь у нашего корабля напрочь отшибло чувство опасности. Я размышляю о том, что еще могло сгореть. Может, система навигации или избегания столкновений? Надеюсь, он не решит направить нас прямо на солнце.
– Нам нужен новый корабль, – сказала Гамора Ракете.
– Зачем это? Наш не подведет, – отмахнулся енот.
Да, теперь наш корабль был вполне рад довериться в руки Ракеты и совершенно не возражал, когда Грут подключил слигский маскировщик к его центральному процессору.
– Это подлинный слигский маскировщик? – восхищенно спросил механический голос.
– Я есть Грут.
– Ничего себе! Как здорово! Данный летательный аппарат очень доволен. Теперь данный летательный аппарат может притвориться чем угодно! Как насчет джуданского танкера? А может, крийского крейсера? А?
– Я есть Грут.
– Грут прав, – подтвердил Ракета. – Летательный аппарат, остынь. Мы – простой курьерский кораблик «Таймли», хорошо? Следуй плану.
– О да, да, разумеется, о плане-то я и забыл, – ответил механический голос. – Хорошо, ребята, хорошо. Данный летательный аппарат будет всецело следовать плану. Притвориться курьером «Таймли», проникнуть в их штаб-квартиру на Альфе Цэ и надыбать информацию про нашего чувака Регистратора. Точняк. Данный летательный аппарат не возражает.
– Вот и отлично, – кивнул Ракета.
– Тогда, – начал механический голос, – данному летательному аппарату нужно войти в образ. Разучить роль. Гммммм. Гммммммуааааааа. Раз-два. Раз-два. Ля-ля-ля-ля-ля. Жу-жу-жу-жу-жу. Готово! Теперь данный летательный аппарат – курьер «Таймли». Верно?
– Ага.
– Хорошо. Круто. А какой у меня мотив?
– Что-что?
– Как мне себя вести? Угрюмо? Будто я несу всю тяжесть мироздания? Заносчиво, но привлекательно? Нужно мне запинаться или говорить с акцентом?
– Просто… веди себя как курьерский корабль «Таймли», хорошо?
Вот так, на шепелявом и плохо имитирующим ксандарианский акцент корабле мы и прибыли в штаб-квартиру «Таймли».

Масштабы здания внушают благоговейный трепет, но Ракета утверждает, что знает дорогу. Судя по всему, когда-то он здесь работал. В почтовой службе. По его словам, это было «в мертвый сезон между стрелковой работой».
Енот просит нас остаться на борту, а сам выскакивает наружу и бросается к дальней стене дока, из которой торчат массивные хромированные трубы паровой вытяжки.
Он отсутствует примерно десять минут. Когда он возвращается, на нем надета ярко-желтая полиэтиленовая кепка, ярко-желтый полиэтиленовый комбинезон и ярко-желтые галоши – и все это прямо поверх формы Стражей. Перед собой енот толкает тяжелую тележку, полную каких-то контейнеров, швабр и вакуумных шлангов. Он загружает ее на борт.
– Похоже, это часть плана, – неуверенно предполагает Гамора. – Если так, то этот план перестает мне нравиться.
– Что ж, мадемуазель, это твои проблемы, – пожимает плечами Ракета. – Моя зеленая конфетка, мой план не знает себе равных. Он упоминается еще у Сунь Цзы в «Искусстве войны».
– Не упоминается, – говорю я.
Я абсолютно в этом уверен, если только намерения Ракеты не полностью расходятся с тем, что он нам сообщил.
– Да есть он там, чувак, – отвечает енот, извлекая из корзины еще три комплекта ярко-желтых кепок и комбинезонов. – В главе семьдесят какой-то говорится: «Проникая в лагерь врага, особенно в тот, что размером с город и поддерживается в абсолютной чистоте, чтобы впечатлить гостей, оденьтесь уборщиками, и никто не обратит на вас внимания. Потому что там кругом одни уборщики».
– Нет же, – настаиваю я, – нет там такого.
– А должно быть! – заявляет Ракета. – Мы в штаб-квартире одной из крупнейших мегакорпораций в истории мегакорпораций. Она построена с учетом самых современных технологий. Это здание вычищено, отполировано до блеска. Думаете, оно само себя чистит? Нет! Точнее, да, если принять во внимание триллионы миниатюрных роботов-пылесосов, очистителей воздуха и уничтожителей пыли, но в основном за уборку, чистку и вынос мусора отвечают, по старинке, уборщики! Их тут целая армия. Согласно последним данным, сорок восемь тысяч.
– Я есть Грут!
– Да, много на первый взгляд, но не забывайте, что здесь работает почти полмиллиарда сотрудников. Уборщикам отведено собственное помещение. Административный корпус, вы только представьте! А в этом административном корпусе работают свои уборщики. Уборщики для уборщиков! Серьезно! А у уборщиков уборщиков тоже есть свой административный корпус, и…
Он замолкает, замечая то, как мы смотрим на него.
– Ладно, ладно, – говорит енот, почесывая затылок пугающе человеческой рукой. – Я и сам заметил, что начал говорить как наш малыш Регистратор…
– Эй! – возражаю я.
– Короче говоря, – продолжает Ракета, – переодеться уборщиками – идеальная маскировка. Они везде, и никто не обращает на них внимания. Так что надевайте, надевайте!
Мы без особого энтузиазма надеваем комбинезоны.
– Не забудьте про кепки и башмаки! – ухмыляется Ракета.
Униформа создана из запатентованного «Таймли» полиэтилена «по фигуре». В ярлычки встроено устройство нанометрического контроля размера. С помощью него можно регулировать размер одежды в соответствии с нашим телосложением.
Комбинезон подходит даже Груту. Видно, что уборщиками в «Таймли» работают представители самых разных рас. А вот с кепкой приходится повозиться.
– Эй, Гамми, – говорит Ракета.
– Чего тебе? – спрашивает Гамора.
Она надела униформу поверх своей одежды и настроила ее так, чтобы та максимально облегала фигуру. Теперь кажется, что на ней желтый комбинезон из латекса. Я фиксирую это во всех подробностях. Для исторической достоверности, вы же понимаете.
– Как бы сказать, – задумывается Ракета. – Нет, не так. Вот так. Нам нельзя привлекать к себе внимание.
– И?
– От одного взгляда на твой зад график работы остальных уборщиков собьется к чертям.
– А мне так нравится.
– Все равно…
Гамора ворчит и изменяет настройки. Теперь комбинезон на ней смотрится чуть более мешковато. Она все равно не слишком похожа на уборщицу, особенно если взглянуть на кокетливо сдвинутую набок кепку, но, по крайней мере, она больше не выглядит как облитая желтой глянцевой краской модель боди-арта.
К сожалению.
Ракета открывает мусорный контейнер.
– Оружие складываем сюда, – говорит он.
В контейнер отправляются его безразмерная пушка, мечи и «потрошитель» Гаморы, а также тяжелый штурмовой карабин Корпуса Новы, одолженный Грутом из шкафчика патрульного корабля при полном попустительстве последнего.
Ракета захлопывает крышку.
– Отлично, – довольно заявляет он, – теперь к делу. Мы шатаемся вокруг и без лишнего усердия прибираемся, моем полы и в то же время ищем следы этого Проекта шесть-один-шесть, о котором говорила эта чокнутая крийская баба-обвинитель. Кроме этого, обращаем внимание на любые вещи, которые могут иметь отношение к Регистратору. Эта фигня шесть-один-шесть – ключ к господству во Вселенной. Наверняка она будет в какой-нибудь толстой, солидной красной папке.
Мы переглядываемся.
– Да шучу я! – восклицает Ракета. – Ну вы даете. Совсем чувства юмора нет? Просто не хлопайте ушами. Летательный аппарат?
– Да, детка?
– Оставайся на месте.
– Как прикажешь, дорогой преступничек.
– И ни с кем не говори, ясно?
Молчание.
– Летательный аппарат?
– А? Приятель, ты ко мне обращаешься? Данный летательный аппарат – всего лишь простой курьер «Таймли». Стою тут, никому не мешаю. Доброго вам дня, сэр, и всех благ, – шепелявит механический голос с натужным ксандарианским акцентом.
Мы дружно вздыхаем.
– Ладно, – решительно говорит Ракета, натягивая пару желтых полиэтиленовых перчаток, в которых его руки становятся еще более пугающе человеческими. – Теперь мы уборщики. Пора прибрать здешнюю дрань!

Глава тридцать четвертая. Уборка

Внутри штаб-квартира «Таймли» кажется еще больше, чем снаружи. Масштаб ее головокружительных атриумов, снующих вверх-вниз бесчисленных экспресс-лифтов, просторных коридоров и широких окно поистине невероятен. Уж поверьте тому, кто в своей жизни повидал множество масштабных вещей. Например, каскады Падших Богов. Крепости Маклу. Залив Бринка. Разлом. Солнечную сферу Хорусиан. Зубную щетку живой планеты Эго.
(приостановка протокола изложения )
Дорогой читатель, прости эту легкую фривольность. Я опять волнуюсь. Как ты, должно быть, уже заметил, когда я волнуюсь – я шучу. Про зубную щетку я тоже пошутил. Нет у живой планеты Эго зубной щетки. На самом деле это был ирригатор.
(режим рассказчика восстановлен )
Мы ведем себя осторожно. Мы даем целое представление, чтобы не давать представление. Время от времени останавливаемся, чтобы что-нибудь подмести, протереть или почистить. Оказывается, что Гамора весьма скрупулезно относится к стеновым панелям. Грут достает полировальную машинку «Блескомат» и драит полы. Ракета сменяет его за этим занятием, когда понимает, что может кататься на этой машинке, как на сегвее. Нам сразу становится понятно, что этого ему нельзя позволять. Я надвигаю кепку пониже. Не хочу, чтобы меня узнали. В конце концов, мы на территории тех, кто за мной охотится. В настоящем львином логове.
Мы занимаемся своим делом, лишь иногда останавливаясь, чтобы подслушать разговоры проходящих мимо управленцев или ожидающих лифта секретарей. Их словарь вызывает у меня недоумение. Вот уж не думал, что «разанализирование» – настоящее слово. А уж о том, что можно что-либо «решенизировать» – тем более.
– Охранники! – шепчет Ракета, и мы тут же хватаемся за швабры и тряпки.
Мимо проходят трое охранников «Таймли» с фазовыми усмирителями производства «Таймли» на поясах.
– Молодцы, ребята, – говорит нам один.
– Благодарю, дружище, то есть, сэр, всего вам хорошего, – запинаясь, отвечает Ракета, панически пытаясь не выйти из образа.
– Эй, – останавливается другой.
Он пристально глядит на Гамору, которая усердно трет стену.
– Сладенькая, я тебя здесь прежде не видел, – игриво подмигивает он. – Ты новенькая?
Я чувствую, что Гаморе хочется потянуться за мечами, но также чувствую, что ей хватает самообладания этого не делать. Она с улыбкой оборачивается и снимает кепку, демонстрируя черные локоны.
– Да, новенькая, – отвечает она голосом, способным растопить даже низкотемпературный генератор. – Как тебя зовут?
– Бранго, – не раздумывая, отвечает охранник.
Рядом с ним дерево, андроид и енот в ярко-желтых комбинезонах, а он обращает внимание только на Гамору?
Хотя что я говорю, на его месте любой вел бы себя так же.
– Младший сотрудник охраны второго класса Бранго, – добавляет он, постукивая пальцем по значку.
Вероятно, он привык, что его должность производит на других впечатление.
– Конфетка моя, ты вся такая классная, – продолжает он. – Может, назовешь мне свое имя?
– Назову, – говорит Гамора.
– И как же тебя зовут, пирожочек мой?
– М-м… Аромаг .
– Красивое имя. Сразу и «артиллерия», и «магазин» в одном. Звучит опасно.
– Опаснее некуда.
– Послушай, может, встретимся в кафетерии после смены? На пять тысяч втором?
– Было бы здорово, – отвечает Гамора.
– Во сколько ты освободишься?
– Ровно в то же время, что и ты, младший сотрудник охраны второго класса Бранго.
Бранго краснеет.
– Вау, – выдыхает он. – Тогда увидимся. Я угощаю. Говорят, поступили эти новые питьевые контейнеры с дугой облегчения хватки. Никаких усилий и никаких ожогов. Гарантирую.
– Правда? Жду не дождусь!
– И я, пышечка моя. До встречи. Продолжим нашу общенизацию позже.
Козырнув на прощание, он продолжает свой путь.
– С нетерпением жду момента, когда не обожгусь! – кричит вслед Гамора.
Бранго со спутниками удаляется, то и дело поглядывая через плечо. Наконец, они исчезают из вида.
– Что ж, это прошло гладко, – комментирует Гамора, возвращаясь к чистке стеновой панели.
Ракета таращится на нее.
– Да уж. Тебе осталось только выпустить на волю своих подружек и сунуть ему в физиономию.
– Я просто отыгрывала роль, – пожимает плечами Гамора.
– Правда?
– Да, приятель, то есть сэр, всего вам хорошего, – передразнивает она Ракету.
Мы везем тележку дальше. Ракета бурчит. Гамора ухмыляется. Грут посмеивается.
– Заткнись, – шипит мне Ракета.
Я осознаю, что напеваю «Страстное бонго-буги» «Звездных королей ритма Камодо».
– Извини, – говорю я, – мелодию заело.
Мы добираемся до следующих лифтов и решаем переместиться на другой этаж. Лифт прибывает, и мы входим в кабину. Внутри четверо существ в ярко-желтых полиэтиленовых комбинезонах стоят вокруг тележки уборщиков. Мы храним молчание, пока они разглядывают нас.
– Куда едете? – ворчливо спрашивает один.
– На четыре тысячи шестой, – бодро отвечает Ракета.
– Это наш этаж, – недоумевает существо, демонстрируя папку-планшет. – Видишь?
– О, – Ракета жалеет, что у него нет такой же папки. – Тогда на четыре тысячи пятый.
– Это тоже наш.
– Вот дрань, – смеется енот. – Вы же знаете, как оно бывает. Начальство что-то перепутало.
– Восемь лет здесь работаю, – говорит другой уборщик, – и начальство ни разу ничего не путало. Служба удобств «Таймли» никогда не ошибается. График работы бригад публикуется ежечасно. Из какой вы рабочей комнаты?
– Из четырнадцатой! – называет Ракета первое пришедшее на ум число.
– Я вас не знаю, – замечает третий уборщик. – В упор не узнаю.
– Немудрено, – фыркает Ракета, – здесь же столько уборщиков работает!
– Это верно, но мы сами из четырнадцатой рабочей комнаты, так что узнали бы вас.
– Надо же было выбрать именно эти драные номера… – шепчет Ракета себе под нос.
– Эй, – заговорщицки шепчет Гамора, нажимая кнопку «стоп» и останавливая лифт между этажами, – хотите взглянуть, что мы сегодня нашли в мусорной корзине на девяносто шестом? Ни за что не догадаетесь.
– Что у вас там? – спрашивает один из уборщиков.
– Сейчас покажу, – Гамора снимает крышку с мусорного контейнера. – Вот, глядите.
Наш лифт ожидают несколько управленцев. Разумеется, пока кабина стояла, мы тщательно ее вымыли. Повезло, что у нас были губки и аэрозольные растворители.
– Простите, простите, – расшаркивается Ракета перед управленцами. – Возникла небольшая техническая неполадка.
Теперь мы катим две тележки. Обе стали значительно тяжелее, чем прежде.
– Смотрите-ка, – Ракета замечает на стене схему этажей. – Прямо по коридору почтовое отделение. Я там работал. Разумеется, тут тысячи почтовых отделений, но все они одинаковые. Там можно узнать последние новости и найти какие-нибудь зацепки. Грут, как думаешь?
– Я есть Грут.
– Регистратор, чувак?
– Это… целесообразно.
– Аромаг?
– Не смешно, – отвечает Гамора.
Мы входим в почтовое отделение на четыре тысячи шестом этаже.
Там нас не ждет никаких неприятностей.
Они приходят позже.

Глава тридцать пятая. Вам письмо!

По словам Ракеты, почтовое отделение «Таймли» на четыре тысячи шестом этаже ничем не отличается от остальных. Помещение огромно. Бумажные письма ждут пересылки в больших сетчатых мешках. Цифровая корреспонденция хранится на монолитных серверах, откуда перенаправляется адресатам. На шкафах сложены мотки бечевки и упаковочной ленты, а также устройства для чтения штрих-кодов.
– Пахнет, как дома, – улыбается Ракета. – За мной.
Мы осматриваемся. Мимо снуют роботы-сортировщики с пачками писем в руках, не обращая на нас никакого внимания.
– Шесть-один-шесть, шесть-один-шесть, шесть-один-шесть… – бормочет Ракета, увлеченный поиском.
Перчатки он снял.
– Мы никогда ничего здесь не найдем, – сокрушается Гамора.
– Я есть Грут! – объявляет Грут, извлекая из сортировочной корзины корреспонденции для членов совета директоров толстую, солидную красную папку.
– Быть такого не может, – выдыхает Ракета, подскакивая к товарищу.
Он раскрывает запечатанную папку и читает:
– Старший вице-президент отдела особых проектов Одус Хэнксчамп. Протокол о ходе заседания, бла-бла-бла… в отношении финансовых последований введения в эксплуатированизацию дуги облегчения хватки… дрань, не то!
Я забираю папку из его пугающе человеческих рук и пролистываю в режиме сверхскоростного чтения. Мои пикопроцессоры работают на полную мощность.
– Чего листаешь, читай! – восклицает енот.
– Уже прочитал.
– Уже?
– Да. Кое-что тут есть. Протокол заканчиваеся тем, что все управляющие отпущены, за исключением тех, что работают над особыми проектами. На заседании остались только они, и темой обсуждения был Проект шесть-один-шесть.
– Ого! Что еще там говорится?
– Ничего. Заседание проходило за завесой тайны, и протокол не велся.
– Ладно, как там зовут этого чувака? Хэнксчамп? Кексчавк? Надо найти его ящик!
– Сюда! – зовет нас Гамора.
В почтовом ящике Хэнксчампа целая тонна писем. И посылка. В ней кто-то гуманоидный. Мы вскрываем посылку, и когда сдираем полиэтилен, по мне пробегают мурашки. Я понимаю, кто внутри.
Там регистратор. Регистратор 489. Он мертв, но к его голове привинчена система поддержки, защищающая хранящиеся в его памяти данные.
– Приятель, что с тобой? – беспокоится Ракета.
– Это… это отвратительно, – отвечаю я, с трудом сдерживая приступ тошноты.
– На бирке написано, что его требуется доставить на подвосьмидесятый уровень. Здесь еще специальный код для прохождения контроля безопасности, – говорит Гамора. – Что это значит?
– Под-восьмидесятый? – задумывается Ракета, почесывая ухо. – В этом здании всего восемьдесят подземных этажей. После восьмидесятого ничего нет.
– Я есть Грут.
– Да, если только там нет каких-то секретных уровней для секретных проектов. Почтовая система доставки просто направит посылку туда, руководствуясь данными на бирке. Дай-ка мне ее!
Гамора срывает бирку и протягивает еноту. Тот сканирует ее считывающим устройством.
– Назначение неизвестно, – сообщает устройство.
– Скорее, закодировано, – говорит Ракета. – Защищено от сканирования. Но у службы доставки должен быть туда доступ, иначе это не доставили бы сюда.
– «Его», а не «это», – поправляю я.
– Как скажешь, – покладисто кивает енот. – Ребята, надо найти терминал, который распознает этот код. Лучше всего разыскать кабинет этого Хэнксчампа…
Бумажные письма в сетчатых мешках начинают шуршать и трепыхаться, словно на ветру.
Пространство вокруг рвется и раскрывается, словно бутон.
Перед нами возникает матово-черный косморыцарь Скиталец.
– Опять ты! – рычит Ракета.
– Опять ты! – шипит Гамора.
– Опять ты! – выдыхаю я.
– Я есть Грут! – кричит Грут.
– Только его не хватало! – досадует Ракета.
Скиталец хватается за пистолет. Гамора достает откуда-то нож и метает в косморыцаря. Понятия не имею, где она его прятала.
Нож попадает рыцарю прямиком в визор и заставляет отступить. Выстрел Скитальца уходит в пакет с корреспонденцией, письма и документы разлетаются во все стороны. Рыцарь никак не может вытащить нож из визора.
Ракета открывает мусорный контейнер нашей тележки и подает Гаморе и Груту оружие, в то время как их осыпает дождь горелой бумаги. Наконец он извлекает свою безразмерную пушку и начинает стрельбу.
Скитальцу удается избавиться от ножа, но в ту же секунду его накрывает огонь из пушки Ракеты, колючки из пистолета Гаморы и тяжелые ударные снаряды из штурмового карабина Грута.
Этот карабин – мощное оружие с циклицеским магазином барабанного типа, по команде самопроизводящим требуемую амуницию. Грут стреляет тупоносыми, сверхтяжелыми снарядами, предназначенными для того, чтобы свалить самого крупного противника (или проредить бунтующую толпу).
Скитальца отбрасывает к стене, у которой сложены мешки с корреспонденцией. На него обрушивается бумажная лавина, а следом и шкаф, в котором хранились письма и посылки.
– Бежим! – кричит Ракета, и уже не в первый раз этот маневр предстает наилучшим тактическим решением.
Срабатывает сигнализация. Система безопасности зафиксировала применение оружия. Мы бежим изо всех сил. На выходе из почтового отделения нас встречает дюжина охранников «Таймли» с усмирителями наготове.
Раздается гул турбин, и между нами и охранниками приземляется Скиталец, лицом к нам, спиной к ним. В одной руке у него пистолет, в другой – лазерный меч.
Распознав в нем угрозу, охрана открывает огонь.
Получив пару дюжин попаданий из усмирителей, рыцарь спотыкается.
Затем он оборачивается и убивает их. Всех. Лишь несколькими выстрелами и несколькими взмахами меча.
– Сюда, сюда! – зовет Ракета, пользуясь тем, что Скиталец отвлекся на охрану.
Мы бежим прочь от выхода, вглубь почтового отделения.
– Я могу с ним справиться! – кричит Гамора. – Надо отдать ему должок!
– Круто! – отвечает Ракета. – Пошли ему долговую расписку. У нас есть дела поважнее!
Он тормозит у шахты передачи корреспонденции, распахивает люк и прикладывает зажатую в руке бирку к сканирующему устройству. Раздается гудок, на экране появляются слова: «Отдел особых проектов… отключение системы безопасности…», а следом «отключение подтверждено».
– Джеронимо! – ликующе воет Ракета и прыгает в шахту. Мы с Грутом и Гаморой переглядываемся.
– Ох, будь что будет, – говорит Гамора и прыгает следом.
– Я есть Грут.
– Да уж. Безумная идея, – отвечаю я. – Но мы уже слишком далеко зашли.
Я беру Грута за ветверуку, и мы прыгаем вместе, полностью доверив нашу судьбу запутанной системе внутренней доставки почты «Таймли».

Глава тридцать шестая. А в это время… (На 3995 этажей выше)

– Чего тебе?! – рявкнул Хэнксчамп в трубку.
Старший вице-президент отдела особых проектов Одус Хэнксчамп наслаждался несколькими минутками отдыха в своем внутреннем кабинете на восемь тысяч первом этаже штаб-квартиры «Таймли», любуясь пейзажем за окном.
Сегодня там открывался вид на изумрудные тропические леса Худжа. В горделивых лучах рассвета зеленый покров вызывал восхищение, пение птиц и кваканье лягушек завораживали.
– Произошло несанкционированное проникновение на объект, сэр, – тревожно сообщил Зорб Зорбукс.
– Да-да, я уже видел на своем мониторе. Какое-то происшествие в почтовом отделении на четыре тысячи шестом. Зачем лишний раз меня беспокоить? Собирай своих ребят и вперед, живо!
Зорб Зорбукс, з’нокс во главе корпоративной службы безопасности, мешкал. Проверенной информации с 4006-го не было, но судя по сенсорным датчикам, расположенным в почтовом отделении – и целой группе мертвых охранников – тут не обошлось без Скитальца. Высказывать это предположение до получения прямых доказательств ему не хотелось – в конце концов, именно он поручился за косморыцаря. Если драная ситуация не разрешится, то полетят головы, и его голова – в первую очередь. Зорба успокаивало лишь то, что у него были и другие, более важные новости для вспыльчивого босса.
В некоторой степени успокаивало.
– Сэр, я звоню по причине куда более серьезного несанкционированного проникновения на объект, – пояснил Зорбукс. – Взгляните в окно.
– А что я, по-твоему, делаю? – проорал Хэнксчамп.
– Сэр, так вы это видите?
– Да, да, тропический лес, туман, прочая дрань. И что?
– Сэр, мне кажется, это оформление вашего пейзажного окна, – осторожно произнес Зорбукс.
– Что? Ах да, верно, – Хэнксчамп протянул щупальце за активаторным жезлом и махнул им в сторону окна. Тропический лес вздрогнул и исчез. Теперь на Хэнксчампа лились золотые лучи вечернего солнца. Он окинул взглядом бурлящий даунтаун Альфы Ц: мерцающие множеством огней пригороды, блестящие небоскребы, стремительные потоки воздушного транспорта на улицах-каньонах, обрамляющие солнце кучевые облака и темные силуэты сотен космических кораблей, виднеющиеся на низкой орбите.
– Даунтаун передо мной. В чем дело?
– Сэр, подождите минутку.
Старший вице-президент отдела особых проектов Одус Хэнксчамп хорошо умел делать многое: курить дорогие сигары, использовать служебные расходы на личные нужды, кричать на подчиненных, решенизировать, начинать чрезмерно затратные проекты, метить выше своих реальных способностей – и чрезвычайно грамотно заговаривать зубы. Даже совет старших старших высших директоров соглашался с тем, что ему можно доверить любую работу.
Ожидание не входило в список вещей, которые Хэнксчамп умел делать хорошо.
– Зорбукс, надеюсь, это не одна из твоих тупых з’ноксианских шуточек… – начал было он, но прикусил язык.
Прямо за окном появился космический корабль.
Он был огромным, с изящно изогнутыми, как у древнего ящера, крыльями. Он был военным, его нос смотрел прямо на здание «Таймли», и туда же целились все орудия.
Маскировочное поле корабля отключилось, по голубоватой стальной обшивке и крыльям пробежали искорки. Атмосферное измещение корабля и его мощные грави-магнитные поля нарушили погодную обстановку, и на даунтаун полил дождь. Гигантская тень, словно ночь, упала на ближайшие к штаб-квартире «Таймли» улицы.
В происходящее невозможно было поверить. Как мог такой огромный корабль зависнуть так низко, всего лишь в полукилометре над городом? Мало того, как он мог подобраться столь близко к нашпигованной высокотехнологичными системами безопасности Альфе Ц незамеченным? Диспетчеры контроля за орбитальным траффиком с ума бы посходили.
Но хуже всего было другое.
– Э-это ж-же… – еле выговорил Хэнксчамп, – это же ши́арский военный крейсер класса «Штурмовая птица»!
– Именно, сэр.
– Ши́арцы? Откуда здесь драные ши-драные-арцы?!
– Сэр, простите, – запинаясь, проговорил Зорбукс, – мы получили сигнал об их приближении лишь три минуты назад. Корабль называется «Совесть Шарры», и он здесь по приказанию Имперской Гвардии Ши́ар.
– Что здесь понадобилось Имперской Гвардии?!
– Сэр, они хотят с вами встретиться.
– После их возмутительного вторжения в суверенное пространство Альфы Центавра? И речи быть не может! Драные ши́арцы, вздумали поиграть мускулами? Пусть свяжутся с посольством и воспользуются дипломатическими каналами связи. Или они войны хотят?
– Сэр, – осторожно сказал Зорбукс, – Имперская Гвардия утверждает, что у них дело чрезвычайной важности. Они преследуют опасных преступников галактического масштаба и подозревают, что те находятся здесь. Согласно межгалактическому пакту о ненападении, они имеют право применять силу в чрезвычайных ситуациях вроде этой. Сэр…
– Зорбукс, не тяни.
– Сэр, нам известно, что множество других сторон вынюхивало информацию о Проекте шесть-один-шесть. Полагаю, ши́арцы тоже в курсе. Надо разобраться по-тихому, поэтому я направил их к вам, а не в совет директоров.
Хэнксчамп махнул щупальцем в сторону корабля за окном.
– По-твоему, это по-тихому?
– Сэр, учитывая репутацию ши́арцев – да. Нам необходимо спасти Проект шесть-один-шесть. Хотите, чтобы совет директоров обо всем узнал? Разберитесь сами и станете героем. Получите повышение, премию и прочее.
Хэнксчамп собрался с духом. Несмотря на все свои (многочисленные) недостатки, Одус Хэнксчамп поднялся по карьерной лестнице в «Таймли» благодаря умению руководить и убеждать. Сейчас его карьера висела на волоске, и это требовалось исправить. Зорбукс прав. Наступил кризис, и никто не мог справиться с кризисом лучше него – и при этом не только не потерять лицо, но и добиться дополнительных привилегий. Он мог получить место в совете директоров. Да, он справится. Справится…
Драные ши́арцы. Как много им известно? Придется закинуть удочку, не зная, что на нее клюнет…
– Зорбукс? – сказал Хэнксчамп. – Я поставлю твой вызов на удержание.
Он нажал кнопку на трубке.
– Миссис Мэнтлстрик?
– Да, сэр?
– Направьте ко мне остальных членов отдела особых проектов. Уивверса, Харнон, Рарнака… и в первую очередь нашу снежную королеву Мерамати. Ши́арская аристократка – наш козырь, который поможет разрешить всю эту драную ситуацию!
– Слушаюсь, сэр, – ответила миссис Мэнтлстрик. – На какое время назначить совещание?
– Взгляни в драное окно, старая бестолковая карга! – Хэнксчамп заскрежетал зубами. – Прямо, чтоб тебя, сейчас!
Хэнксчамп нажал другую кнопку.
– Зорбукс? Ты еще на связи?
– Конечно, сэр.
– Передай Гвардии Ши́ар, что я согласен с ними встретиться. Через полчаса, в зале заседаний шестьдесят восемь.
– Полчаса? Зачем ждать так долго?
Хэнксчамп резко обернулся на звук голоса.
У его рабочего стола стояли четверо ши́арских гвардейцев, вокруг которых рассеивался ореол телепортационного поля.
– Какого?.. – прошептал Хэнксчамп.
Одна из четверки гвардейцев – та, что говорила – была высокой и стройной, с темно-серой кожей, в обтягивающем черном комбинезоне. Как и остальная троица, она носила эмблему Гвардии – серебряный перевернутый треугольник.
– Эбен, представитель Имперской Гвардии Ши́ар, – представилась она. – А вы, как я понимаю, Одус Хэнксчамп?
– Старший вице-президент отдела особых проектов Одус Хэнксчамп, – уточнил тот, плюхаясь в кресло.
– Простите, что?
– Ничего.
– Хорошо, – кивнула Эбен. – Приветствую вас от имени Империи Ши́ар. Я хочу представить вам своих спутников. Гвардеец Драгун. – Женщина с белым ирокезом и в красном комбинезоне слегка поклонилась.
– Гвардеец Звездный воин тридцать четыре.
Высоченное роботоподобное существо тоже поклонилось.
– И командир отряда, субпретор Арах.
Арах была крупным паукообразным существом с человеческим торсом и головой. Ее голубоватая кожа отливала всеми цветами радуги. Передние руки и щупики она скрестила в формальном приветствии.
– Привет, – сказал Хэнксчамп.
– Субпретор Арах приняла командование после того, как предыдущий командир, Крушитель, получил тяжелые ранения в бою на Аджуфаре, – уточнила Эбен. – Он в тяжелом состоянии, но его жизнь вне опасности.
– Жаль… жаль это слышать, – произнес Хэнксчамп, раздумывая, как бы ему побыстрее закончить эту беседу.
– Рада, что вам жаль, старший вице-президент отдела особых проектов Одус Хэнксчамп, – проскрежетала Арах.
Пропущенный через модуль-переводчик, ее и без того тонкий голос звучал так, будто кто-то водил мокрым пальцем по стеклу.
– На Аджуфаре имел место серьезный инцидент. Мы потеряли много бойцов, – продолжила она. – Кроме того, как уже сказала Эбен, пострадал заслуженный гвардеец.
– Весьма прискорбно, – сказал Хэнксчамп, немного придя в себя и пытаясь перехватить инициативу. – Столько всякой драни сейчас творится, сплошное беззаконие. Где, говорите, это произошло? На Аджуфаре? Тот еще притон!
С лучезарной улыбкой он поднялся.
– Располагайтесь, господа. Выпить не желаете? Или перекусить?
– Мы на службе, – ответила Драгун.
– Ну, как хотите. Я вот выпью.
Хэнксчамп налил себе бокал винтажного спартойского ликера из стоявшей на передвижном столике бутылки. Он нарочито не торопился, дабы показать, что абсолютно спокоен, и медленно опустил в бокал кубики льда. Подобный спектакль с затягиванием времени обычно обезоруживал собеседников и давал тем понять, кто тут главный.
– Может, желаете угоститься сигарой? Нет? Что ж, дамы и… робоформа. Чем я могу вам помочь?
– На Аджуфаре наш отряд столкнулся с некими индивидами, – начала Эбен, – трое из которых были опознаны как опасные беглые преступники, находящиеся в розыске на нескольких планетах.
– Неужели? – сказал Хэнксчамп, опускаясь обратно в кресло и отпивая из бокала.
– При попытке задержания развязалась перестрелка, в которой пострадал командир отряда и погибло девять бойцов «Стального крыла».
– Ого, ничего себе! – сокрушенно воскликнул Хэнксчамп, изображая сожаление. – Печально, печально. Мои соболезнования.
– Беглецы покинули Аджуфар на ксандарианском патрульном корабле, – скрипяще-дребезжаще-звенящим голосом вступила Арах, и Хэнксчамп скривился. – Нам удалось отследить их маршрут, они направлялись на Альфу Центавра. Мы потеряли их через две минуты после того, как они вошли в воздушное пространство планеты.
– Как потеряли? Что же вы! Досадно!
– Согласно прогностическим рассчетам, они направлялись сюда.
Хэнксчамп сделал еще глоток, покрутил бокал и нажал несколько кнопок на своем рабочем планшете, после чего развернул его экраном к гвардейцам.
– Что ж, играем в открытую. Я сделаю все, чтобы вам помочь, мои ши́арские друзья. «Таймли» нечего скрывать. Видите? Подробный протокол сегодняшних прилетов и вылетов. Не вижу в списке ксандарианских кораблей.
К планшету подошла Драгун, проглядела список, обернулась к Арах и покачала головой.
– Мы подозреваем, что они воспользовались маскировочным полем, – пояснила Эбен.
– Правда? Вроде вашего? – спросил Хэнксчамп, тыкая щупальцем в сторону зависшего за окном крейсера.
Лица гвардейцев остались непроницаемыми. Эбен посмотрела на Арах, словно спрашивая разрешения. Та кивнула.
– Беглецов сопровождал ригельский регистратор, – сказала Эбен. – У нас есть основания считать, что этот агрегат имеет определенное значение. Если они привезли его сюда, то с какой целью?
Хэнксчамп вздрогнул. Это правда? Регистратор здесь? Серьезно?
– Сэр? – окликнула его Эбен. – Мы желаем услышать ваши соображения на этот счет.
Хэнксчамп перевел дух.
– Товарищи, я понятия не имею, кому кроме ригельцев мог понадобиться ригельский регистратор. Они же с ума сходят по всяким данным, всякой информации. Так? Так? Знаете, из добрых побуждений я прикажу полностью просканировать здание, сверху донизу. У нас здесь самые надежные системы безопасности. Если сюда проник какой-то регистратор… или какие-то беглые преступники… мы их найдем и обсудим, как с ними поступить.
– Мы бы предпочли сами все обыскать, – прогремел Звездный воин 34.
– Уж не сомневаюсь, приятель, чтоб тебя! – воскликнул Хэнксчамп. – Но вы находитесь в правовом пространстве Альфы Цэ, а здание принадлежит «Таймли», поэтому все будет, как я скажу. Мы решенизируем для вас эту ситуационизацию. Передохните пока. Я распоряжусь, чтобы вам принесли сок и бутерброды. Расслабьтесь.
Он широко улыбнулся Арах.
– Миледи, для ваших ножек понадобится целая уйма скамеечек.
– Простите?
– Да так, не обращайте внимания.
– Мы… не станем возражать, пока что, – сдалась субпретор Арах.
– Вот и славно! Правда? Видите, мы с вами нашли общий язык. Это же прекрасно! Это же… сотрудничествование, или как его там?
В дверь постучали.
– Входите! – крикнул Хэнксчамп.
На пороге появились Блинт Уивверс, Пама Харнон, Следли Рарнак и Алландра Мерамати. Все они с опаской глядели на незваных гостей.
– Заходите, товарищи, заходите! – позвал их Хэнксчамп. – У нас гости. Важные гости! Имперская Гвардия Ши́ар, ни больше, ни меньше. Настоящее событие! Поприветствуйте их. Они разыскивают каких-то беглых преступников и, представьте себе, какого-то ригельского регистратора. Говорят, он может быть прямо в этом здании!
– Шутите? – пораженно воскликнул Уивверс. – Это было бы в высшей мере… странно.
– Регистратор? – переспросила Пама Харнон. – Здесь?
– Вот-вот, Пам. Кто бы мог подумать, – согласился Хэнксчамп.
– Он здесь? – прошипел Рарнак.
– Наверняка. Развлекайте их, а я отдам распоряжение Зорбуксу, – шепнул ему Хэнксчамп.
– Развлекайствуйтесь, гости дорогие! – предложил он уже громко.
– Поговори с ними, используй свои ши́арские штучки, – тихо сказал он Мерамати. – Нельзя допустить драного фиаско.
Мерамати заволновалась.
– Но…
– Ты же аристократка! Пускай они тебя кланяются, или что там у вас принято! – потребовал Хэнксчамп.
– Миссис Мэнтлстрик! – позвал он. – Чаю! Кофе! Угощений! Немедленно!
– Слушаюсь, сэр.
Заметив в дверном проеме фигуру Зорба Зорбукса, Хэнксчамп подошел к нему. За его спиной остальные сотрудники уже завязали разговор с гвардейцами.
– Зорб! Зорб, дружище! – выдохнул Хэнксчамп, хватая Зорбукса за плечо. – Регистратор здесь! В здании! Собирай всех и разыщи его! Скорее!
– Есть, сэр!
– Ши́арцы кругом развесили уши. Зорб, надо обвести их вокруг пальца! Если найдем регистратора и доставим к ядру данных, вся их империя может идти лесом! Навсегда!
– Есть, сэр!
– Давай, Зорб! Я в тебя верю!
– Будет исполнено в мгновение ока! – ответил Зорб Зорбукс и скрылся.
Хэнксчамп вернулся во внутренний кабинет.
– Ну что, как дела? «Таймли» держит все под контролем. Все рады?
– Один момент, – Арах отвлеклась от беседы с Блинтом Уивверсом.
Раздался шум, обычно возникающий при телепортации. Один за другим в кабинете материализовались бойцы «Стального крыла». Когда процесс телепортации завершился, сорок бойцов с оружием наготове окружили кабинет.
Хэнксчамп сглотнул.
– Хочу быть уверена, что вы нас не обманете, – пояснила Арах.

Глава тридцать седьмая. А в это время… (На 8087 этажей ниже)

Никому не пожелаю быть отправленным по почте. Особенно по внутренней системе пересылки корреспонденции. Вас ждут постоянные падения, неконтролируемое скольжение, множество крутых и жестких поворотов, а также регулярные столкновения с другими почтовыми отправлениями.
Честно говоря, после такого даже падение вниз головой на металлическую платформу принесет облегчение.
– Ух, – стонет Ракета, поднимаясь.
Он подбирает свою безразмерную пушку и стягивает с себя комбинезон уборщика. Слегка мешковатая форма Стражей Галактики придает ему чуть более грозный вид.
– Мм мммммммм мммммммм, – произносит Грут.
Он делает паузу, достает изо рта пачку писем и небольшую бандероль и сварливо заявляет:
– Я есть Грут.
– Точно, – соглашается Ракета. – Надо понять, куда мы попали.
Гамора уже на ногах. Как и енот, она избавляется от комбинезона, оставшись в облегающей тело броне. Из кармана она извлекает накидку, разглаживает ее, надевает и натягивает на голову капюшон, мгновенно сливаясь с тенями в окружающем сумраке.
Помещение просторное, почти все внутри – металлическое. Здесь темно. Единственный источник света – индикаторная панель на стене. Рядом с платформой – несколько железных тележек, похожих на больничные каталки. Ракета нажимает кнопку на индикаторной панели, и в стене открывается дверь. Мы выглядываем в коридор. Убранством он не блещет: стены и пол из голубоватого металла, кругом функциональные ирисовые клапаны, сквозь грубоватые складки которых льется желтоватое свечение.
Мы выходим в коридор и вскоре оказываемся в фойе. С одной стороны – лифты для управляющих. Чтобы ими воспользоваться, наверняка нужно знать специальный код. Рядом, на стене, табличка, гласящая: «Подуровень 86».
Ракета присвистывает.
– Подуровень восемьдесят шесть. Такого не существует.
– Вот только… – пытаюсь сказать я.
– Официально, я имею в виду, – енот целует оторванную почтовую бирку, которую так и не выпустил из своей пугающе человеческой руки. – Я так и знал! Знал, что мы на верном пути. Это их святая святых. Тут они работают над своими сверхсекретными особыми проектами. Спрятались поглубже, за кодовыми замками и прочей защитной фигней, но от почты им не укрыться. Они держат все в секрете от простого персонала, на случай шпионажа и тому подобного, но автоматизированным системам они полностью доверяют.
– Я есть Грут.
– Вот-вот. Никто же не станет допрашивать внутреннюю систему доставки корреспонденции!
Мы глубоко под землей. Воздух здесь сухой и неестественно прохладный. Я чувствую жужжание мощных завес тайны, отчего мой корпус неприятно вибрирует. Если бы у меня были уши (в обычном, органическом понимании), они бы уже наверняка отвалились.
Гамора направилась от лифтов к шлюзу – вероятно, главному. Шлюз закрыт массивным двойным ирисовым клапаном, оплетенным красными лучами системы безопасности. Рядом – небольшой помост с идентифицирующим устройством.
Гамора осматривает его.
– Так мы не пройдем, – говорит она. – Требуется кодовый ключ, плюс секретная последовательность, плюс отпечатки ладоней, скан сетчатки глаза, голосовая верификация, генетическая проба и спектральный анализ феромонов.
Ракета печально глядит на бирку.
– Даже она тут не поможет. Вот будь у нас…
Один из лифтов звякает, и мы прячемся во тьме.
Из лифта выскакивает сотрудник «Таймли», каликлакиец в дорогом костюме в сопровождении пары охранников. Он заметно взволнован.
– Пошел слух, что *щелк * на восемь тысяч первом чрезвычайная ситуация, – возбужденно тараторит каликлакиец. – Похоже, Хэнксчампа осадила Имперская Гвардия Ши́ар, да не где-нибудь, а в собственном кабинете!
Мы с Ракетой переглядываемся. Енот слушает, прижав уши.
– Надо *щелк * оградить этот уровень! – командует каликлакиец охранникам.
– Будет сделано, мистер Грантгрилл.
– Хорошо, приступайте.
Каликлакиец – Грантгрилл – поднимается на помост.
Он вставляет в консоль кодовый ключ, кладет зеленые руки на сканер ладоней. Голубоватый луч сканирует сетчатку его глаза.
– Голосовая проверка, – говорит он.
Мигают лампочки, система начинает записывать образец голоса.
– Грантгрилл, Арнок. Секретная последовательность – *щелк * один-один-три-два-четыре-пять-шесть-семь-восемь-один-два. Начать проверку отпечатков ладоней, сетчатки, голоса, генетического материала и феромонного спектра.
– В идентификации отказано.
– Что? *щелк *
– Задана неправильная секретная последовательность.
– Я же сказал – секретная последовательность один-один-три-два-четыре-пять-шесть-семь-восемь-один-два.
– Неверно. Вы назвали секретную последовательность «*щелк * один-один-три-два-четыре-пять-шесть-семь-восемь-один-два».
– Ты что, издеваешься? – возмущается Грантгрилл.
– Неизвестный вопрос.
– Хватит издеваться над моим дефектом речи! Я волнуюсь!
– Фраза не распознана.
– Просканируй меня *щелк * снова! Моя секретная последовательность – *щелк * один-один-три-два-четыре-пять-шесть-семь-восемь-один-два. То есть, *щелк * один-один-три-два-четыре-пять-шесть-семь-восемь-один-два.
– Последовательность не распознана.
– Это *щелк * частенько случается, – с натянутой улыбкой Грантгрилл оборачивается к охранникам.
Но те уже не стоят за ним. Они без сознания лежат на полу. Каликлакиец таращит глаза. Перед ним стою я, угрожающе выглядящее дерево, зеленая машина для убийства с двумя мечами и енотоид с безразмерной пушкой.
– *щелк *, – сглатывает он.
– Открывай шлюз, приятель, – ласково говорит ему Ракета.
У Грантгрилла перехватывает дух. Он щелкает. Его усики дрожат.
Я понимаю, что его не пугает ни безразмерная пушка, ни грозное дерево, ни сердитый енотоид, ни женщина-убийца. Он, как зачарованный, глядит на меня.
– Это ты, – произносит он.
– Да, я – это я, – отвечаю я.
– Регистратор *щелк * сто двадцать семь!
– Он самый, – подтверждаю я.
– Открывай люк, – рычит Ракета, – и узнаем, что в нем такого важного.
Для пущей убедительности он наводит на Грантгрилла свою безразмерную пушку.

Глава тридцать восьмая. А в это время… (На 8087 этажей выше)

– А ну уберите оружие! – скомандовал Хэнксчамп. – Немедленно! Я не потерплю такого в своем кабинете!
– Тогда делайте все, как я скажу, – проскрипела Арах.
– Слушай, паучиха, тут…
Стекла вздрогнули от резкого хлопка, и за окнами на миг вновь мелькнул пейзаж Худжа.
– Это еще что за дрань? – удивился Хэнксчамп.
– Во имя Шарры и К’итри! – воскликнула Эбен.
Борт к борту с ши́арской «Штурмовой птицей» пристроился новый громадный корабль.
По сравнению с изящным ястребиным профилем крейсера ши́арцев тяжелый крейсер Корпуса Новы был цилиндрическим по форме и напоминал торпеду. Под палубой крейсера зажглись огни, осветив улицы.
– Что за беспорядок! – взвыл Хэнксчамп.
Окна взорвались, засыпав кабинет дождем осколков. Рядом со столом Хэнксчампа приземлились четверо воинов ксандарианского Корпуса Новы, хрустя сапогами по стеклянной крошке.
Бойцы «Стального крыла» вскинули винтовки, четверо имперских гвардейцев приготовились к бою.
– Назад, ши́арцы, – объявил командир отряда Новы. – Я – центурион Грекан Яэр, представляю Ксандар. Мои спутники – центурион Клоди и рядовые Старкросс и Валис. Любое резкое движение, и мы от вас мокрого места не оставим.
– Попробуйте! – прорычал Звездный воин.
– Эй, эй! – воскликнул Хэнксчамп. – Никакой стрельбы в моем кабинете! Живо прекратите эту конфронтатизацию!
Ши́арцы неохотно опустили оружие. Воины Корпуса Новы и гвардейцы разрядили энергетические устройства, но продолжили метать друг на друга убийственные взгляды.
– Вот так-то лучше, – выдохнул Хэнксчамп. – Значительно лучше. Не надо драться. Давайте дружить. Господин из Новы, как вас там, может, проясните ситуацию? И за окно тоже не мешало бы заплатить.
– Сэр, мы преследуем беглецов, – объяснил Яэр. – Прошла информация, что краденый патрульный корбль Корпуса прибыл на эту планету.
– Ваши полномочия здесь не действуют! – заявила Арах.
– Кто бы говорил, – парировала Клоди.
– Хамка! – рявкнула Арах.
– Товарищи, товарищи, тише! Здесь наверняка какое-то недоразумевание! – крикнул Хэнксчамп.
Он окинул взглядом совершенно невозмутимого корбинца Яэра.
– Господин из Новы, уточнизируйте, пожалуйста.
Грекан Яэр достал планшет и показал старшему вице-президенту отдела особых проектов.
– Ордер, действующий на всей территории Галактики. Ордер девять-девять-один-ноль, задержание беглецов. Разрешено преследование в любых секторах. Ордер три-пять-девять-шесть, обнаружение и идентификация регистрационного юнита сто двадцать семь, по особому запросу.
– Какого-какого регистрационного юнита?
– Вам что-то известно?
– Ничего!
– Сэр, – Яэр прищурился на Хэнксчампа, – теперь вы понимаете, что у нас есть данное Галактическим советом право обыскать здание?
По полу застучали длинные синеватые лапки. Арах приблизилась к столу, взяла планшет, взглянула на экран и поставила обратно.
– Да, все верно, – скрипнула она. – В этой ситуации прав у него даже больше, чем у нас.
– Благодарю за понимание, мэм, – чуть поклонился Яэр.
– Несмотря на это, – продолжила Арах, – мы отступать не намерены.
Она взмахнула щупиком. Все бойцы «Стального крыла» одновременно вскинули винтовки и нацелили на воинов Корпуса Новы.
– Только не в моем кабинете! Только не в моем кабинете! – завопил Хэнксчамп.
– У вас есть другое решение проблемы? – спросил его Яэр, наводя светящиеся энергией кулаки на ши́арцев. – Если наши ши́арские друзья не прекратят этот драный бардак, придется с ними разбираться.
– Мы не желаем драться с ксандарианцами, – заявила Арах. – Мы знаем их силу. Сражение может сровнять эту башню с землей.
– Да и весь город заодно, – прошипела Клоди.
– А посреди будут лежать четыре трупа служителей Корпуса Новы и дымящийся остов их крейсера, – недолго думая, добавила Драгун.
– Товарищи со сверхспособностями! Умоляю вас! – взвыл Хэнксчамп. – У меня уже голова от вас болит! Успокойтесь, чтоб вас, и прекратите эту… эту… агрессивизацию! Давайте найдем компромисс, как принято в мегакорпорациях! Сядем за драным столом и решенизируем этот драный вопрос! Миссис Мэнтлстрик?! Сок и печенье! Сок и печенье!
– Я во всех смыслах этим займусь, – сказала Пама Харнон и поспешила наружу.
Яэр опустил кулаки. По кивку Эбен, бойцы «Стального крыла» перестали целиться, но не выпустили оружие из рук.
– Налицо конфликт интересов, – произнес Яэр.
– Судя по данным, которыми вы поделились, – сказала Арах, – мы с вами определенно разыскиваем одних и тех же преступников.
– Может, тоже поделитесь какой-нибудь информацией? – спросил Яэр.
Арах задумалась.
– Скольких вам нужно задержать? – задала она встречный вопрос.
– Двоих. И регистратора.
– Вы разыскиваете их за… что там было в ордере? Просроченную страховку транспортного средства? Верно?
Яэр скривился.
– Официально – да, – признал он.
– Мы разыскиваем троих, не считая регистратора, – сказала Арах.
– Которых? – Яэр протянул ей планшет. – Нам нужны вот эти: Ракета и Грут.
– Нам тоже нужны эти двое. А еще – она, – Арах попросила Эбен показать свой планшет. – Гамора.
– Опаснейшая женщина во Вселенной! – прошептал рядовой Валис.
Яэр посмотрел на него с удивлением.
– Сэр, ее имя в списках самых опасных преступников, – пожал плечами Валис. – Дело дрань.
– Мы заинтересованы только в поимке преступников, – нахмурился Яэр. – Ракеты и Грута. Если эта Гамора в розыске, то и она тоже.
– Еще как в розыске, сэр, – подтвердил Валис.
– А мы заинтересованы в том, чтобы свершилось правосудие, – проскрипела Арах. – Сгодится и ксандарианское, если добавите к списку обвинений тяжкие телесные повреждения гвардейца Крушителя и гибель нескольких бойцов «Стального крыла». Мы требуем для виновных пожизненного заключения в Килне без права на аппеляцию. Если это условие будет выполнено, можете забирать преступников себе. Но регистратор достанется нам.
– Почему?
– Государственная тайна Империи Ши́ар, центурион, – сухо ответила Арах. – Вы же не думаете, что я стану ее разглашать?
– Что ж… мы берем преступников, вы берете регистратора? – уточнила Клоди.
– Такие условия нас устраивают, – кивнула Арах.
– Умеете вы, ши́арцы, торговаться, – сказал Яэр.
– Да с вами, ксандарианцами, особо не поторгуешься, – проскрежетала в ответ Арах.
– Ха-ха-ха! – фальшиво рассмеялся Хэнксчамп. – Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Вы только взгляните, какая прелесть! Правда прелесть, а, Блинт?
– Сэр, это удивительно, – согласился Уивверс.
– Замечательно, – добавил Рарнак.
– Какой прекрасный пример решенизации! – объявил Хэнксчамп, хлопая щупальцами. – Я вами горжусь! У меня аж мурашки забегали.

Во внешнем офисе Пама Харнон приказала миссис Мэнтлстрик и служебным роботам «пошевеливаться, чтоб вас, и поскорее подать закуски!».
Миссис Мэнтлстрик хмуро посмотрела на Паму Харнон сквозь толстые стекла очков в роговой оправе.
– Я во всех смыслах не шучу! – отчеканила Пама Харнон. – Шевелитесь!
Когда те скрылись из вида, Пама Харнон выдохнула и тут же вынула из сумочки новую помаду.
Нажав на колпачок, она включила омниволновой передатчик.
– Чрезвычайное сообщение… чрезвычайное сообщение…

Глава тридцать девятая. Проект 616

Грантгрилл поднимается на помост, чувствуя, что в него целятся. Он вставляет в консоль кодовый ключ, кладет зеленые руки на сканер ладоней, смотрит в голубой глазок сканера сетчатки.
– Голосовая проверка, – говорит он.
Мигают лампочки, система начинает записывать образец голоса.
– Грантгрилл, Арнок. Секретная последовательность – *щелк * один-один-три-два-четыре-пять-шесть-семь-восемь-один-два. Начать проверку отпечатков ладоней, сетчатки, голоса, генетического материала и феромонного спектра.
– В идентификации отказано.
– Попробуй *щелк * еще раз!
– Задана неправильная секретная последовательность.
– Пожалуйста, прекрати! Не сейчас! – восклицает Грантгрилл. – Меня же *щелк * пристрелят!
– Фраза не распознана.
– У меня *щелк * дефект речи! Я волнуюсь!
– Фраза не распознана.
– Просканируй меня *щелк * снова! Моя секретная последовательность – *щелк * один-один-три-два-четыре-пять-шесть-семь-восемь-один-два. То есть, *щелк * один-один-три-два-четыре-пять-шесть-семь-восемь-один-два. Черт побери!
– Приятель, возьми себя в руки, – добродушно говорит Ракета.
Грантгрилл набирает в грудь побольше воздуха.
– Секретная последовательность *щелк * *щелк * *щелк *… секретная последовательность один-один-три-два-четыре-пять-шесть-семь-восемь-один-два.
Он выдыхает, понурив голову. Узел его галстука развязался.
– Идентификация подтверждена, Арнок. Проект шесть-один-шесть ждет вас.
Красные лучи мигают и гаснут. Лепестки двойного клапана со скрипом открываются – сначала внешние, затем внутренние, – и наружу вырывается поток морозного воздуха.
Грантгрилл сходит с помоста и идет к шлюзу.
– Идем, – говорит он. – Я покажу вам все. Покажу будущее Галактики.
Как только мы входим внутрь, лепестки клапана за нами со скрипом закрываются.
Мы внутри Проекта шесть-один-шесть.
Грантгрилл ведет нас ко входу в хранилище ядра данных. Я замечаю монитор, на котором горит надпись: «Ядро данных – 87 %».
Следуют новые проверки. Грантгрилл нервозно подставляет себя нескольким сканерам.
Дверь открывается.
Вместе с ней мне открывается и мое предназначение.
Хранилище ядра данных поистине огромно. Оно поражает своими масштабами.
Когда мы ступаем на концентрическую наблюдательную платформу, еще больше меня поражают масштабы хранящейся здесь информации. Ядро пульсирует в колодце внизу, от почти бесконечных данных исходит розоватое сияние.
– Так вот зачем я вам, – вздыхаю я. – Вы хотите завершить начатое.
– Да *щелк *! – подтверждает Грантгрилл.
– В ваших руках вся представленная в виде данных сущность бытия, не считая той части, что хранится во мне.
– Я есть Грут, – говорит Грут.
– Вот-вот, с этого места поподробней! – Ракета подгоняет Грантгрилла своей безразмерной пушкой.
– Это информационная карта! – едва не плачет Грантгрилл. – Информационная карта бытия. Когда она будет закончена, «Таймли» откроется фундаментальная природа всего сущего. Мы сможем постичь Галактику на пикомолекулярном уровне. Тогда мы сможем безошибочно выбирать целевую аудиторию для миллиардов производимых нами товаров. Мы будем знать и понимать абсолютно все. Абсолютно! Мы станем могущественнее любой расы и встанем во главе Галактики на веки вечные!
– Вы что, будете как «Google Earth»? – спрашиваю я.
– Знать бы еще, что это, – отвечает Грантгрилл.
– Вот уж задвинул так задвинул, – хмыкает Гамора, тыча мечами в Грантгрилла. – Может, пора уже его убить?
Ракета отмахивается от нее пугающе человеческой рукой.
– Тебе деньги нужны? – спрашивает он Грантгрилла.
– Власть! А власть *щелк * дают деньги!
– Деньги – штука хорошая, – соглашается Ракета.
– Зачем вы использовали… вернее, замучили столько ригельских регистраторов? – спрашиваю я.
Грантгрилл недоумевающе смотрит на меня.
– Мы *щелк*  работаем над Проектом шесть-один-шесть уже несколько десятилетий. Осознав, что сбор информации может занять еще столько же, мы *щелк*  решили ускорить процесс. Мы выяснили, что в этом лучше всего помогут ригельские регистраторы. Мы захватили всех, кого смогли найти, скопировали их память и после перепрограммирования отпустили.
Во взгляде Грантгрилла появляется печаль.
– Ты – последний. Особенный.
– В чем моя особенность?
– Ты смог сбежать после того, как *щелк * оказался в руках «Таймли».
– Регистратор, чувак, да ты крут! – восклицает Ракета.
– Ты случайно увидел и записал все содержимое ядра данных, – продолжает Грантгрилл. – Ты *щелк * знаешь все. Чтобы ядро данных заработало, не хватает лишь тебя. В то же время в определенном смысле ты – пиратская копия ядра. Поэтому за тобой все и *щелк * гоняются.
– Теперь понятно, откуда в моей памяти пробелы, – рассуждаю я. – От избытка данных. Я не знаю, что именно я знаю.
Я перевожу взгляд с Ракеты на каликлакийца.
– Если подсоединить меня туда, – показываю я на пульсирующее розоватое сияние внизу, – то вы получите полный информационный контроль над Вселенной?
– Верно, – кивает Грантгрилл.
– Это все равно что получить в свое пользование Космическую Силу, – предполагаю я.
– Это и есть Космическая Сила.
Я поворачиваюсь к еноту.
– Ракета, – говорю я, – я тебе доверяю. Окажи мне услугу. Уничтожь меня из своей безразмерной пушки. Немедленно. Мне все это надоело.
– Эй, ты что! – испуганно отскакивает он.
Я раскидываю руки.
– Прицелься получше и сделай это. Спаси Вселенную. Защити Галактику. Ты ведь этим занимаешься?
– Ну да, – тянет енот, – но не таким образом…
– Ракета, умоляю тебя. Я – последний фрагмент мозаики. Я – сама Вселенная. С моей помощью «Таймли» сможет управлять мирозданием, а я этого не хочу. Не хочу, чтобы в их руках оказалась Космическая Сила. Полная информация об устройстве Вселенной. Ты хоть понимаешь, что это значит?
– Неа, – Ракета мотает головой. – И стрелять в тебя тоже не буду. Это противоречит моим принципам. Ты же, черт тебя дери, мой приятель.
– Прошу, уничтожь меня, – настаиваю я.
Реальность меняется. Я чувствую неожиданное перелистывание страницы и драматический поворот.
Перед нами появляется косморыцарь.
– Вот дрань! – восклицает Ракета.
– Он мой! – кричит Гамора.
Скиталец запрыгивает на платформу. Гамора бросается ему навстречу. Ее клинки сталкиваются с его лазерным мечом, летят искры.
Они обмениваются яростными ударами, настолько молниеносными, что даже я не способен за ними уследить.
Я… я хочу умереть. Хочу закончить свое существование. Меня использовали. Меня собираются использовать снова. Несмотря на сарказм и выпендреж, у Ракеты золотое сердце. Поэтому я вновь обречен на страдание, а со мной и известная мне – и тебе, мой милый читатель – Вселенная. Вселенная шестьсот шестнадцать окажется в полной власти бездушных управленцев корпорации «Таймли».
Я умоляюще смотрю на Ракету, но тот уже увлеченно целится из безразмерной пушки в Скитальца. Выстрел ему мешает сделать Гамора, постоянно оказываясь на линии огня. Грут в таком же положении и отчаянно ворчит. Скиталец и Гамора бьются на краю нависающей над пульсирующим ядром платформы, клинок к клинку. Они оба демонстрируют вершину своего фехтовального искусства. Их мастерство само по себе многого стоит. История еще не знала таких искусных дуэлянтов.
Это факт. Я успел сравнить и противопоставить. Забудьте о Лиаме Нисоне против Рэя Парка и Кристофере Ламберте против Кургана. Забудьте об Эрроле Флинне против Роберта Дугласа в «Похождениях дон Жуана». О Тайроне Пауэре против Бэзила Рэтбоуна в «Знаке Зорро» и Юй Шулень против Юй Цзяолун в весьма достойном «Крадущемся тигре, затаившемся драконе». О Тосиро Мифунэ против всех и каждого в «Семи самураях», и даже об Иниго Монтойе против Ужасного Пирата Робертса (да-да, я снова использую отсылки к популярным произведениям твоей, дорогой читатель, культуры).
Их движения невероятно быстры. Клинок блокирует клинок, снова и снова. На рыцаре тяжелая броня, какой нет у Гаморы. Она изящна и атлетична, он упорен и вынослив. Она колет, он рубит. Он бьет, она пригибается. Он атакует, но разрубает лишь воздух. Она наносит удар, но он блокирует. Он замахивается, сжимая меч обеими руками, она уклоняется и обрушивает на него град ударов.
Гамора ранит рыцаря, и тот прижимается к ограждению. Он отражает ее выпады и отмахивается мечом. Гамора отступает, на ее горле кровоточащий порез, но он не мешает ей пинком отбросить рыцаря обратно к ограждению и впечатать его головой в перила. Она заносит клинок для смертельного удара.
Внезапно она вздрагивает, ее тело бьется в конвульсиях от электрического шока и падает на платформу.
Нас окружают сотрудники службы безопасности «Таймли» с усмирителями. Руководит ими свирепый з’нокс, и именно его выстрел сразил Гамору в момент ее триумфа.
– Ах, Зорб! – кричит Грантгрилл. – Как я *щелк * рад тебя видеть!
Не обращая на него внимания, з’нокс нацеливается на Ракету и Грута. Его примеру следуют и остальные охранники.
– Бросайте безразмерные пушки немедленно! – приказывает з’нокс.
Выбора у них нет. Пушки с лязгом падают на пол. Ракета и Грут поднимают вверх руки.
Скиталец поднимается на ноги, отбрасывая в сторону обмякшую Гамору, и наставляет меч на меня.
– Регистратор сто двадцать семь, – рычит он.
Его визор сияет кроваво-красным.
– Я обещал добыть его, и мне это удалось, Зорб Зорбукс.
З’нокс по имени Зорб Зорбукс тяжело вздыхает.
– И года не прошло, – говорит он. – Что ж, Скиталец, я в тебя верил.
Его подручные заковывают Ракету и Грута в кандалы и окружают меня с усмирителями наготове.
– Славно, славно, – продолжает Зорбукс. – Вот это я называю грамотной решенизацией. Грантгрилл, передай Хэнксчампу хорошие новости.
– Что с нами будет? – спрашивает з’нокса Ракета.
– Ничего, – отвечает тот. – До конца ваших дней.
Енот судорожно сглатывает.
– Сэр, это Грантгрилл! Регистратор у нас! – кричит каликлакиец в планшет. – Да, в целости и сохранности. Мы… что? Что у вас происходит?
Он опускает планшет и смотрит на Зорбукса. На его лице гримаса страха.
– Ты не поверишь, – говорит он. – Здесь *щелк * Кри!

Глава сороковая. Опасная работа

Старший вице-президент отдела особых проектов Одус Хэнксчамп посчитал, что поступил правильно, предложив могучей четверке воинов Корпуса Новы и устрашающему квартету ши́арских гвардейцев, не говоря уж о бойцах «Стального крыла», переместиться в зал заседаний. На столах появились напитки и снеки, сок, печенье и сухарики.
Пехотинцы «Стального крыла» подняли забрала шлемов и наслаждались горячим питьем с пикантными корешками в соусе сальса. Субпретор Арах вела непринужденную беседу с Греканом Яэром. Сотрудники Хэнксчампа разносили подносы с закусками. «Вот так надо вести дела, – подумал Хэнксчамп. – Сама Вселенная так работает».
Его планшет просигналил о входящем вызове, и он подошел, чтобы ответить.
В этот момент ударил гром.
Два парящих в нижнем слое атмосферы военных корабля – уже многовато. Но к ним внезапно добавился третий – линкор кри «Гордость Памы». Размером он был как крейсеры ши́арцев и Корпуса Новы вместе взятые. Понемногу сбрасывая негативную ауру, эта невероятная громадина зависла за окнами штаб-квартиры «Таймли».
Прямо в зал заседаний телепортировалась обвинитель Шарнор.
На фоне остальных присутствующих она тоже была громадной.
– Регистратор мой! – сразу же объявила она, раскалывая один из столов пополам своим силовым молотом.
Она ткнула пальцем в ши́арцев и ксандарианцев.
– Никому не двигаться. Это дело касается только кри.
И ши́арцы, и ксандарианцы готовы были мгновенно оказать сопротивление, но Шарнор была не единственной, кто телепортировался в зал. Ее сопровождала сотня крийских воинов и трое часовых. В зале заседаний стало тесновато.
– Что ж, – проскрипела Арах, – госпожа обвинитель, похоже, у нас тут ничья.
– Еще чего, – огрызнулась Шарнор. – У нас тут полная власть кри. Шевельнете хоть пальцем, и вам конец. Ксандарианцев это тоже касается.
– Корпус Новы не слишком жалует угрозы, обвинитель, – веско проговорил Грекан Яэр.
– Это не угрозы, ксандарианец, – понизив голос, сказала Шарнор. – Военный перевес на нашей стороне! Либо уходите, либо умрите. Выбор за вами!
– Обвинитель, вы переходите все границы, – настаивал Яэр. – Ваши действия являются актом агрессии и нарушают все существующие пакты о ненападении…
– Наши действия – самооборона, – отрезала Шарнор. – Звездная Империя Кри принимает меры по защите себя от потенциальной угрозы, которую представляет мегакорпорация «Таймли». В их распоряжении вот-вот окажется сила, способная повергнуть в прах все прочие империи и цивилизации. Они собираются украсть у нас Галактику.
Обвинитель перевела взгляд с Яэра на Арах.
– Неужели вы этого не подозревали? Разве вы здесь не по той же причине?
– У нас есть определенные… опасения, – согласилась Арах.
– Да, нам кое-что известно, – добавил Яэр.
– Тогда объединим силы, – неохотно сказала Шарнор. – Опасность грозит нам всем. Планетам Ксандара, владениям Ши́ар. Нельзя позволить этой… мегакорпорации обрести такое могущество.
– То, чем занимается «Таймли», касается исключительно «Таймли», – вступил в разговор Хэнксчамп. – Мы изобретизируем, создаваем и разрабатизуем, а после – пожинаем плоды наших инвестизаций. Вы не вправе вламываться сюда и приказывать нам прекратить работу над проектом только потому, что вам он не нравится.
Обвинитель метнула в него испепеляющий взгляд, и он проглотил язык.
– Посмотри на меня, – сказала она. – По-твоему, я на это не способна? Живо приведи мне регистратора.
– Стоп, – Хэнксчамп поднял щупальца. – Мы даже не знаем, здесь ли эта драная железяка. Ведутся поиски, но пока нельзя с уверенностью утверждать…
– Нам сообщили, что он здесь. Это подтвержденная информация.
– Сообщили? – возмутился Хэнксчамп. – Сообщили?! Госпожа, уверяю вас…
– Регистратор здесь, – выступила вперед Пама Харнон. – Хэнксчамп сказал мне об этом несколько минут назад. В данную минуту служба безопасности пытается разыскать его и спрятать, пока вы здесь развлекаетесь.
– Пам? – выдохнул Хэнксчамп.
– Я не работаю на тебя, – холодно заявила Пама Харнон.
– Уна-Рен – мой доверенный агент, – ухмыльнулась Шарнор и обратилась к «Паме Харнон». – Прекрасная работа, Уна-Рен. Во имя Империи Кри, по возвращении на Халу тебя приставят к награде.
Шпионка слегка поклонилась.
– Немедленно приведи регистратора, – приказала Шарнор Хэнксчампу, – и на этом твои мечты о завоевании Галактики закончатся.
– Нет, ты приведешь его нам, – раздался новый, незнакомый голос.
На стене зала заседаний возникла голограмма командующего бадунским Воинским Братством. За последние дни ему пришлось пройти серьезную кибернетическую реконструкцию, отчего он не стал выглядеть лучше.
– Я – командир Воинского Братства Друук, – сказала голограмма. – Регистратор должен быть передан Воинскому Братству, иначе вас ждут серьезные последствия.
– Какие-такие последствия? – пробормотал Хэнксчамп.
– Неповиновение повлечет за собой уничтожение этого здания, города и всей территории, на которой он расположен.
– Датчики подтверждают, что на низкой орбите только что появился флот Воинского Братства, – сверилась Эбен со своим планшетом. – Десять мегаразрушителей уже взяли на прицел и здание, и наши корабли.
Даунтаун Альфы Ц полностью накрыла тень от тринадцати огромных военных кораблей. Мегаразрушители бадунского Воинского Братства взяли штабквартиру «Таймли» в угрожающее кольцо, готовые немедленно открыть огонь в случае сопротивления со стороны корпорации, а также любого из вражеских кораблей.
– Вы только что раздули конфликт до непомерных масштабов, – сказал Грекан Яэр голограмме бадуна.
– Кри этого не позволят! – прогремела Шарнор.
– Империя Ши́ар с особым пристрастием пресечет любые враждебные действия бадунов, – предупредила Арах.
– Вы не в том положении, чтобы торговаться, – нетерпеливо отмахнулся Друук. – Наши орудия готовы стрелять на поражение. Давайте сюда регистратора.
– Мы этого не потерпим! – неожиданно воскликнула Алландра Мерамати.
– Да-да, мы уже в курсе ши́арской позиции по данному вопросу! – сорвался Хэнксчамп, лихорадочно пытаясь придумать еще какую-нибудь уловку.
– При чем тут наша позиция? – удивилась Арах. – Она не ши́арка.
– Что?! – опешил Хэнксчамп.
Мерамати сорвала с головы фальшивый ши́арский гребень. Увидев ее лишенной оперения, все сразу поняли, что она была тщательно загримированной сируситкой.
– Проект шесть-один-шесть и регистратор олицетворяют Истину. Абсолютную вселенскую истину, – сказала она. – Я объявляю их собственностью Церкви Вселенской Истины!
Небо над Альфой Ц пронзили вспышки энергии, повсюду открылись межпространственные врата. Атмосфера закипела, будто огромный котел сотней километров в диаметре.
С жутким грохотом в воздушное пространство вошли сорок громадных кораблей Церкви Вселенской Истины – настоящие летающие храмы.
Они зависли над городом, затмив собой все.
Увидев это, большинство диспетчеров службы контроля за орбитальным траффиком с горя плюнули и пошли домой.
Церковь Вселенской Истины не интересовали переговоры, торг и даже капитуляция конкурентов. Как только корабли-храмы вошли в атмосферу, толпы крестоносцев с кардиналами во главе телепортировались в штаб-квартиру «Таймли». Начался жестокий, решительный штурм.

Глава сорок первая. Скажи или покажи

Арнок Грантгрилл кладет планшет. Каликлакиец бледен и взволнован.
– Наверху творится какая-то совершеннейшая *щелк * дрань! – говорит он Зорбу Зорбуксу. – Похоже… похоже *щелк *, что там бадуны и кто-то еще. На нас напали. Кругом хаос.
– Тогда я пойду и… – начинает Зорб.
– Нет! – восклицает Грантгрилл. – Хэнксчамп успел крикнуть, чтобы мы закончили ядро данных. Надо *щелк * интегрировать в него регистратора. Зорб, если мы завершим ядро, то сможем им воспользоваться, чтобы… в мгновение ока нейтрализовать вражеские силы. Стоит только подумать, как их здесь не будет.
Зорб мешкает.
– Ты не осознаешь весь потенциал ядра данных? – спрашивает Грантгрилл. – Знание – сила, а абсолютное знание – абсолютная сила.
– Я всего-навсего думал, что Проект 616 позволит нам управлять рынком, на пару шагов опережая конкурентов, – нерешительно говорит Зорб. – Ну, вследствие того, что мы будем знать больше остальных.
Грантгрилл качает головой.
– Зорб, мы станем богами, – поясняет он. – «Таймли» обретет всемогущество. Понимая бытие во всех мельчайших аспектах, мы сможем контролировать его и управлять им. В рыночной стратегии не останется просчетов. Не будет больше войн между кри и скруллами, не будет никакой Аннигиляции, Танос и Галактус перестанут существовать. Мы установим в Галактике *щелк * полную стабильность. Все формы жизни будут подчиняться нам до скончания времен. В будущем, даже молекулы ДНК всех живых существ будут нести логотип «Таймли». Мы станем полноправными хозяевами Вселенной.
– Паршивая перспектива, – ворчит Ракета.
Закованные в кандалы, они с Грутом стоят за нами под неустанным надзором охранников. Гамора, также в кандалах, лежит еще дальше на полу.
– Захлопни варежку! – рявкает Зорб на енота и вновь оборачивается к Грантгриллу. – Что ж, валяй, и поживее, – говорит он.
– Кажется, вам такая перспектива тоже не слишком по душе, – обращаюсь я к Грантгриллу.
– Будем честны, она меня *щелк * пугает, – отвечает тот.
– Грантгрилл, пошевеливайся, – командует Зорб. – Жду не дождусь, когда стану богом.
Грантгрилл кивает, и Скиталец подталкивает меня к краю платформы. Ядро внизу по-прежнему светится розовым. Я чувствую, как информация внутри меня на него реагирует.
– Я не хочу в этом участвовать, – заявляю я.
– Молчать! – рявкает на меня Скиталец.
– Галадорец, ты ведь тоже не хочешь, – обращаюсь я к нему, но прочитать его эмоции невозможно.
– Этот твой интерполятор, – говорю я, внимательно рассматривая устройство на его спине, – всегда приводил тебя ко мне благодаря своей способности определить наиболее драматический момент во времени и пространстве.
– Таково его назначение.
– И каждый раз ты либо спасал меня, либо помогал приблизиться к моей цели. Так какая же у тебя роль в космическом повествовании, косморыцарь?
– Заткнись.
– Я ему это *щелк * говорил, – с фальшивым смешком сообщает Грантгрилл.
Он управляет лебедкой, которая спускает с потолка адамантиновую клетку. Я догадываюсь, что в эту клетку меня и поместят, а затем опустят в ядро данных, где вместе с хранящейся во мне информацией (которая, как я теперь понимаю, практически безгранична) я лишусь и своей индивидуальности. Все это станет частью проекта.
– Я говорил ему, что сколько бы он ни *щелк * притворялся бездушным наемником, – не отвлекаясь от работы, продолжает Грантгрилл, – интерполятор все равно будет считать его героем. Впрочем, свою работу он выполнил, так что невелика разница.
– Значит, ты герой? – спрашиваю я Скитальца.
– Заткнись.
– Или ты бессердечный негодяй? Разве тебя не волнует наше будущее?
– Заткнись.
– Было время, когда косморыцари Галадора сражались за будущее до последней капли крови.
– Да заткнись ты уже, – срывается Скиталец.
Его визор гневно мигает красным.
– Хорошо. Но будь добр, окажи мне любезность. Воспользуйся интерполятором еще разок. Прямо сейчас. Посмотри, куда он тебя перенесет. Узнай, кем тебя желает видеть само мироздание.
– Кажется, я просил тебя замолчать, – рычит Скиталец.
– Да попробуй, с тебя не убудет, – обращается к нему Ракета. – Даже я, распоследний подонок с каменным сердцем, не смог отказать бедняжке в помощи.
– Да заткнитесь уже, чтоб вас! – кричит Зорб, безо всякой нужды тыча в енота пистолетом.
Здание содрогается. Мы ощущаем толчок даже здесь, на восемьдесят шестом подземном этаже. Наверху идет настоящая война. Клетка раскачивается, и Грантгриллу приходится перегнуться через перила, чтобы остановить ее.
– Смотри не упади, – усмехается Зорб. – А то вместо бога станешь дураком.
Грантгрилл мечет в него испепеляющий взгляд.
– Зорбукс, кончай эту дрань! У тебя нет ни малейшего понятия о том, что тут происходит. Тебе только *щелк * власть подавай!
Зорб Зорбукс переводит усмиритель на Грантгрилла и переключает в смертельный режим.
– Шевелись уже, бестолочь каликлакийская, – рычит он, – а то останутся от тебя рожки да ножки.
– Регистратор, заходи *щелк * *щелк * в клетку, – обращается ко мне Грантгрилл.
Здание вновь содрогается, клетка раскачивается.
– Как-то не хочется, – говорю я.
– Тогда он меня *щелк * убьет, – запинаясь, бормочет Грантгрилл.
– Это предпочтительнее, чем то, что станет со мной, – отвечаю я.
– Умоляю, заходи в *щелк * клетку!
Новый толчок. Клетка раскачивается сильнее.
– Да что за *щелк * дрань там творится? – удивляется Грантгрилл.

Глава сорок вторая. Вот что за *щелк* дрань там творится

Облаченные в ало-бордовые мантии крестоносцы Церкви Вселенской Истины телепортировались на поверхность планеты и бросились на штурм штаб-квартиры «Таймли», размахивая топорами, мечами, копьями и бластерами. У сотрудников регистратуры не было ни единого шанса.
Вторжением руководили закованные в броню кардиналы Веры, огромные, обладающие невероятной силой фигуры в тяжелых доспехах и грозных шлемах с шипами и перьями. Они были вооружены вычурными силовыми клинками и посохами, способными обратить в прах любого на их пути.
– Матриарх! – воскликнул их лидер, высший кардинал Наворт, ударом меча не позволяя закрыться защитному шлюзу.
Перед высшим кардиналом возникло голографическое изображение главы Церкви. Матриарх была поистине прекрасной женщиной – последней из рода поистине прекрасных женщин, избранных, чтобы вести фанатиков всемогущей Церкви. В длинном платье и повое с вуалью, она восседала на троне, установленном на мостике флагманского корабля-храма.
– Слушаю, мой кардинал, – произнесла она.
– Несмотря на отчаянное сопротипление неверных, нам удалось занять периметр, – доложил Наворт. – Прошу разрешения мобилизовать Черных Рыцарей.
– Позволяю, – сказала Матриарх. – Во имя единой, вечной жизни ничто не должно стоять на пути наших завоеваний. Церковь долгие годы ждала мессию, способного завоевать для нас Галактику. Ядро данных дарует нам Космическую Силу и вечную власть над Вселенной. Сами Космические Абстракции склонят перед нами головы.
– Верую! – ответил Наворт и подал сигнал.
Мгновение спустя перед кардиналом материализовались когорты Черных Рыцарей. Крестоносцы издали дружное победоносное «Верую!».
Крупные, мускулистые и могучие, легендарные Черные Рыцари, как и крестоносцы, представляли самые разнообразные космические расы. Их броня была черной и облегающей. Вооруженные до зубов, они составляли элиту фанатичного воинства Церкви Вселенской Истины – наиболее отважные крестоносцы, наделенные сверхсилой для службы на передовой и уничтожения неверных.
Телепортировавшись, Черные Рыцари мгновенно врубились в ряды заблокировавших входы и выходы охранников «Таймли». Стены окрасились кровью – пленных Черные Рыцари не брали.
В здании то тут, то там раздались взрывы. Мегаразрушители открыли огонь по кораблям-храмам, те начали отстреливаться. Два мегаразрушителя оказались подбиты; первый медленно опустился на землю, объятый языками пламени и клубами дыма, а второй взорвался прямо в воздухе и рухнул на даунтаун, похоронив под собой множество зданий.
Корабли-храмы выпустили точечные залпы по штаб-квартире «Таймли». В бой вступили «Гордость Памы» и «Сознание Шарры», но тут же были накрыты вражеским огнем. Тяжелый крейсер Новы закрылся непроницаемым гравиметрическим щитом, а его капитан во всю глотку начал требовать немедленного прекращения огня.
Жестокая битва охватила множество этажей здания. Субпретор Арах вызвала подкрепление из рядов Имперской Гвардии и «Стального крыла». Те перенеслись к ней с корабля. Шарнор вызвала новый отряд элитных воинов кри и нескольких часовых. По приказу Яэра с ксандарианского крейсера пулями вылетели офицеры Корпуса Новы и ринулись в здание, попутно сметая всех врагов. Бойцы Корпуса в золотых шлемах пустили по коридорам ударные волны, не щадя никого, кто поднимал на них оружие.
В воздухе появились уродливые световые пузыри-телепорты, лопающиеся как нарывы, когда из них появлялись воины бадунского Воинского Братства.
Стены рушились, оконные стекла взрывались градом осколков, а вместе с ними и успокаивающие пейзажи. Были уничтожены целые этажи.
Самое интенсивное сражение шло на этаже, где располагался зал заседаний. Обвинитель Шарнор схлестнулась врукопашную сразу с тремя кардиналами. Ее воины вместе с роботами-часовыми отбивались от постоянно прибывающих крестоносцев. Персонал «Таймли» разбежался кто куда.
– Уна-Рен, найди его! – крикнула Шарнор своей шпионке.
Бывшая Пама Харнон отстреливалась от набегающих врагов из длинноствольного лазерного дезинтегратора.
– Найди его и приведи мне!
Уна-Рен кивнула и по-кошачьи метнулась прочь.
– Шпионка кри убегает! – воскликнула центурион Клоди.
Она, Яэр, Старкросс и Валис отчаянно бились с группой Черных Рыцарей и шальным часовым, решившим устранять всех, кто не был кри. В ходе боя они уже проломили несколько стен и переместились из зала заседаний в центральный холл.
– Грекан, она что-то замышляет! Догони ее!
– Но… – начал было Яэр.
– Мы справимся! Иди! – крикнула Клоди.
Гравиметрическим ударом Яэр впечатал двоих Черных Рыцарей в стену, развернулся и помчался за крийской шпионкой, словно самонаводящаяся ракета, попутно ликвидировав нескольких подвернувшихся под руку врагов.
Ши́арские гвардейцы и бойцы «Стального крыла» одновременно схлестнулись с бадунами и крестоносцами в фойе зала заседаний. Прядильные органы субпретора Арах генерировали фотонные заряды, которыми она отстреливалась, отступая. Солдаты Воинского Братства были отброшены. Звездный воин 34 не жалел боеприпасов на отбивающего энергопосохом любые снаряды кардинала. Драгун и Эбен бились с крестоносцами и Черными Рыцарями врукопашную – им не хватало места, чтобы воспользоваться своими особыми способностями.
– Главный центурион Новы вышел из боя! – передала Арах. – Эбен, ты быстрее всех, выследи его!
Увернувшись от кинжала Черного Рыцаря, Эбен врезала воину в лицо и растерянно переглянулась с напарницей.
– Выполняй приказ, девочка! – бросила ей Драгун, поджигая трех крестоносцев.
– Есть, субпретор! – крикнула Эбен, взмывая под потолок и сбивая с ног одного из Черных Рыцарей лучом темной материи.
Она вылетела в полуразрушенный коридор. На пути ей попалась группа вооруженных винтовками бадунов. Окружив себя непробиваемым защитным полем, Эбен на полном ходу влетела в них, разбросав, как кегли.
Она настроила сканер на поиск следов гравиметрической энергии. Куда же подевался этот центурион? Где он?

Хэнксчамп, Рарнак и Уивверс добрались до лифтов.
– Я в это не верю, не верю! Это все дурной сон! – стонал Хэнксчамп, изо всех сил стараясь игнорировать сотрясающие здание выстрелы, взрывы и крики. – Во имя «Таймли», пусть кто-нибудь решенизирует это за меня!
– Сэр, нам надо спуститься к ядру данных, – осенило Блинта Уивверса.
Раздался звонок, возвещающий о прибытии лифта.
– Там можно спрятаться, – поддержал Следли Рарнак. – Никто нас не найдет.
– Заодно поможем Зорбу и Грантгриллу, – согласился Уивверс. – Завершим ядро данных и тут же со всем разберемся.
– Хорошо, хорошо, замечательно, – кивнул Хэнксчамп.
Они погрузились в кабину. Внутри играла музыка. Хэнксчамп ввел свой код доступа.
– Отличная идея, – сказала Уна-Рен, протискиваясь в кабину за мгновение до того, как двери захлопнулись, и нацеливая на бывших коллег пистолет. – Так и сделаем.
Она улыбнулась, кокетливо наклонив голову. Блинт Уивверс бросился на нее. Уна-Рен дважды выстрелила, и м’ндавианский глава юридического отдела отлетел в угол, медленно сполз на пол и испустил дух.
– Ты убила его! – выдохнул Хэнксчамп.
– Будете сопротивляться, и вас ждет та же участь, – процедила Уна-Рен. – Отведите меня к ядру данных, или вам обоим конец.
– Никогда нельзя верить кри, – презрительно бросил скрулл Рарнак.
– Верно во всех смыслах, – ехидно улыбнувшись, согласилась Уна-Рен.
Лифт начал быстрый спуск. Зазвучала мелодия, удивительно похожая на «Девушку с Ипанемы».

Двери лифта захлопнулись прямо перед носом Грекана Яэра. Он успел заметить внутри Хэнксчампа и шпионку кри. И пистолет. Яэр сорвал двери и приготовился прыгать в шахту следом за стремительно спускающейся кабиной, но на пути возник диск темной материи, отбросивший его на ковер.
– Куда это ты торопишься? – спросила Эбен, приземляясь рядом, готовая выпустить новый заряд темной материи.
– Проклятая ши́арка, – прошипел Яэр, поднимаясь на ноги. – Хэнксчамп смылся, и кри заодно.
– Куда они направляются?
– Сама догадайся, – ответил Яэр.
В их сторону понеслись выстрелы, разнося лифтовый холл, стены и приборные щитки. Центурион и гвардеец обернулись и скосили добрую дюжину бойцов элитного бадунского отряда «Уничтожение».
Затем переглянулись.
– Предлагаю… как бы это сказать… сотрудничество, – проговорила ши́арка.
– Руководствуясь взаимной заинтересованностью в спасении нашей драной Галактики? – уточнил корбинец.
Они пожали друг другу руки.
– Гвардеец Эбен.
– Центурион Яэр.
– Защитим Галактику вместе, – торжественно сказала Эбен.
– Кроме нас некому, – криво улыбнулся Яэр. – Никто не выполняет свои драные обязанности.
Бок о бок они прыгнули в разверстую шахту лифта.

В боковом офисе миссис Мэнтлстрик забралась под стол, прихватив с собой из зала заседаний миску с сухариками, чтобы не загнуться с голоду.
– Простите, – говорила она в телефонную трубку, – но старший вице-президент отдела особых проектов Одус Хэнксчамп не может сейчас принять ваш звонок. Он в зоне боевых действий.

Глава сорок третья. Единство со всем сущим

Милый читатель, центурион Грекан Яэр, разумеется, был не прав. Кое-кто еще пытался защитить Галактику, но им немного мешали кандалы.
– Залезай в *щелк * клетку! – приказывает мне Грантгрилл.
Я тяжело вздыхаю.
– Давай, робот! – кричит Зорб Зорбукс, прицеливаясь в меня из усмирителя.
Я последний раз оглядываюсь на Скитальца.
– Пожалуйста, – прошу я, – это мое последнее желание. Используй интерполятор еще раз.
Его ответ удивляет.
– Уже три раза попробовал, – отвечает он, – и даже с места не сдвинулся.
– Вот видишь! – воодушевленно восклицаю я.
– Что я должен видеть? – раздражается косморыцарь. – Лезь в клетку.
Я вхожу в клетку. Стоит ли говорить, дорогой читатель, что меня бьет дрожь.
– Эй! – окликает нас Ракета.
– Чего тебе? – сердито спрашивает Зорб.
– Поосторожнее с пушкой, приятель, – енот поднимает вверх пугающе человеческие руки в кандалах. – Я лишь хотел попросить моего друга прекратить пение.
– Ох, точно, – спохватываюсь я. – Я и не заметил. Это «Космическое Жу-жу» «Братьев Светового Года». Простите, сам не пойму, как это получилось. Спасибо, что подсказали. Стыдно было бы отправляться навстречу неминуемой кончине, напевая вот это.
– Чего не сделаешь ради близкого друга, – говорит Ракета.
Мы обмениваемся взглядами напоследок.
– Ракета, ты был мне хорошим другом, – признаюсь я. – Хорошим и верным, пусть и странноватым.
– Я есть Грут.
– И ты тоже, дорогой Грут, и всегда им останешься.
Внезапно до меня доходит. Наши тюремщики смеются над нашими последними словами, но на самом деле происходит что-то странное. Ракета несет какую-то околесицу про нежное прощание и душещипательные баллады, но глаза его то и дело стреляют влево, будто он пытается мне что-то показать.
Я смотрю туда, куда указывает енот. Охрана обступила Ракету и Грута и напрочь забыла о Гаморе. Та больше не валяется на полу без сознания. Валяются лишь открытые наручники, а самой Гаморы и след простыл. Я чувствую надежду и тяну время.
– А эта штука вообще безопасна? – спрашиваю я, раскачивая клетку.
– Эй, *щелк * прекрати! – кричит Грантгрилл.
– По-моему, не очень, – не останавливаюсь я.
Я жду, пока Гамора сделает то, что собирается сделать.
Вместо этого Зорб Зорбукс делает то, что собирался сделать. Проще говоря, бьет меня по лицу рукоятью пистолета, и я падаю на пол клетки. Он захлопывает за мной дверцу, дергает за рычаг, и я опускаюсь к ядру данных.
Меня обдает жаром. Корпус начинает светиться. Ощущения весьма болезненны. Розовый ореол окружает меня и становится ярче.
Еще немного, и я сольюсь со всем сущим. Хранимая мной информация выплеснется в ядро «Таймли» и наполнит его до краев.
– Глядите! – кричит Грантгрилл, глядя на экран планшета. – Уже девяносто один процент! Невероятно! *Щелк * Такими темпами дойдет и до всех ста!
– Это правда? – спрашивает появившийся в зале Одус Хэнксчамп.
Его сопровождает Следли Рарнак.
– Да, сэр, это… – начинает Грантгрилл, но останавливается, замечая темноглазую кри, которую он знал как Паму Харнон.
Замечает он и пистолет, который та приставила к голове Хэнксчампа.
– Арнок, это правда? – повторяет вопрос Уна-Рен. – Не увиливай, или мозги Хэнксчампа разлетятся по всему помещению.
– *щелк * Да.
– Бросайте оружие, или Хэнксчамп умрет, – приказывает шпионка.
Чертыхаясь, Зорб Зорбукс выполняет требование. Окружившие Ракету и Грута охранники медленно кладут пистолеты и усмирители на пол.
– Тебя тоже касается, – говорит Уна-Рен.
Скиталец бросает бластер и меч.
– Отлично, – улыбается Уна-Рен, – а теперь можно…
Она осекается. На ее лице читается удивление. Через мгновение она падает.
Огромный Черный Рыцарь вытаскивает из ее спины клинок. Рыцарей всего восемь, и с ними кардинал Наворт и церковный агент под прикрытием, Алландра Мерамати.
– Теперь ядро данных наше, – объявляет Алландра. – Мы успели как раз вовремя.
– Вижу, – рычит кардинал и после некоторых раздумий добавляет: – Убейте всех.
– Только попробуйте! – кричит Следли Рарнак, бросаясь на кардинала.
Под легким взмахом светового меча кардинала две половинки теперь уже бывшего руководителя рекламного отдела падают на пол.
– По-моему, я отдал приказ, – говорит Наворт.
Начинается хаос. Слово «беспредел» уже с трудом может вместить в себя всю суть происходящего.
Черные рыцари нападают. Хэнксчамп хнычет, как ребенок. Грантгрилл ищет укрытие. Зорб Зорбукс со Скитальцем подбирают оружие. Охранники пытаются защититься от яростных рыцарей.
Ракета и Грут прячутся в тени.
Среди стрельбы и воплей будто бы из ниоткуда появляется Гамора и перерубает цепи наручников, сковывавших Ракету и Грута.
– Что дальше? – спрашивает она.
– Надо вытащить нашего приятеля из колодца, – говорит Ракета.
– А с остальными что?
– Я есть Грут, – предлагает Грут.
– Идет, – соглашается Гамора. – Вы займитесь Регистратором, а я разберусь с остальными.
Секунду спустя она уже рубится с двумя Черными Рыцарями. Грут и Ракета бегут к платформе. По пути енот подбирает пару усмирителей, которые уже не понадобятся их погибшим владельцам. Драный горизонт событий не просто пройден, теперь он всего лишь тонкая линия далеко позади. На бегу Ракета делает два выстрела и убивает Черного Рыцаря. Кардинал Наворт бросается на енота, размахивая силовым мечом, оставляющим в воздухе тусклый световой след.
На его пути неожиданно возникает Скиталец. Он врезается в Наворта, и два гиганта, сцепившись, падают.
– Ого, – удивляется Ракета, – неужели этот чувак косморыцарь перешел на нашу сторону?
– Я есть Грут!
– Да, я тоже заметил его сомнения, но дело вот в чем: когда он разберется с этим пижоном в плаще, не бросится ли он снова на нас?
– Я есть Грут.
– Справедливо. Не факт, что разберется.

Скиталец и Наворт – два невероятно сильных, закованных в броню гиганта, отчаянно борются. Каждый их удар сотрясает воздух. Матово-черная броня Скитальца получает первые пробоины.
Грут и Ракета добираются до края нависающей над ядром данных платформы. Клетка уже почти достигла ядра.
– Вам нас не остановить! Вы не посмеете! – кричит Зорб Зорбукс, преграждая им путь с пистолетом наготове.
– Хочешь поспорить? – рычит Ракета и, не медля, стреляет.
От прямого попадания из усмирителя Зорб Зорбукс перелетает через перила и падает в колодец с ядром данных. Его тело гулко ударяется о клетку, от чего та весьма угрожающе раскачивается, и исчезает в розовой бездне.
– Уровень прогресса упал на один процент! – восклицает из укрытия Грантгрилл.
– Драный з’нокс был не только уродливым, но и тупым, – говорит Ракета Груту. – Эй, каликлакиец!
Грут выдергивает Грантгрилла из укрытия и опускает на платформу.
– Какой счет, приятель?
– Гмм… *щелк * девяносто пять процентов. Нет, уже девяносто шесть! Девяносто семь! *щелк * *щелк * *щелк * Полная карта данных почти готова!
– Поднимай его!
Грантгрилл разводит руками. Оказывается, от шального выстрела рычаг управления лебедкой закоротило.
– Вот дрань! – ругается Ракета. – Грут, дружище, тащи его!
Грут хватает цепь, на которой висит клетка, и тянет изо всех имеющихся в его древесном теле сил.
Клетка медленно поднимается.
С истошным фанатичным воплем на Грута бросается Алландра Мерамати и вонзает ему в грудь силовой кинжал. Грут кричит от боли. Кинжал сияет смертоносной энергией. Алландра Мерамати сжимает рукоять и начинает пилить.
– Вам не предотвратить неизбежное! – кричит она. – Верую!
– А я верую, что ты чего-то перепила, миледи, – отвечает Ракета, изрешечивая ее из обоих пистолетов.
Бум! Бум! Бум! Бум! 
Но бедный Грут тяжело ранен. Кинжал по-прежнему торчит у него из груди. Грут наклоняется, выпускает цепь и падает в колодец. Лишенная поддержки, клетка вновь угрожающе раскачивается.
Грут исчезает в неизвестности.
Спасти его я не в силах. Мне и самому уже не спастись. Я начинаю светиться розовым, мой разум разрывает на части.
Это конец. Для кого-то это начало новой эпохи, но для меня – конец.

Глава сорок четвертая. Наблюдатель

Здесь царит мир и покой. Абсолютный покой.
Я плыву в пустоте. Сверху доносится стрельба и крики. Я слышу, как Ракета отчаянно зовет Грута. Слышу, как Скиталец и кардинал Нафорт бьются, словно яростные демоны. Слышу, как в хранилище ядра телепортируется обвинитель Шарнор и вступает в бой. Слышу, как Гамора ликующе рубит черных рыцарей. Слышу треск темной материи Эбен и хлопки гравиметрической энергии Яэра, когда те врываются в хранилище и пытаются взять ситуацию под контроль – безуспешно. Слышу, как идут на штурм пехотинцы бадунского Воинского Братства, сметая все на своем пути.
Я слышу, как Арнок Грантгрилл вопит: «Девяносто девять! Девяносто девять *щелк * процентов!
Девяносто девять процентов. Почти максимум. Звуки стихают. Замирают.
Я чувствую, как мой разум растворяется.
Я чувствую себя пустым, но в то же время полным.
В мягкой, розовой пустоте я один. Я чувствую, вижу и знаю абсолютно все. Это ни с чем не сравнимое чувство, дорогой читатель, – такое, которое можно испытать лишь раз. Мои познания, мои умения превращают меня в божество.
Я чувствую…
Я чувствую, что могу управлять абсолютно всем, как… как Феррис Бьюллер в том фильме…
Гм-м… как же он назывался? Там точно было слово «выходной» и какой-то глагол. Это я опять делаю отсылку к твоей культурной… твоей…
О чем я, мой милый читатель?
Я слабею.
Я…
Что?
Мой славный читатель, ты что-то сказал?
Жу-жу, на корабль посажу… лю-лю, я тебя люблю…
Что я говорю?
Постой…
В пустоте я не один. Рядом парит огромная, укутанная в балахон фигура с непропорционально гигантской лысой головой.
– Кто ты? – спрашиваю я.
– Наблюдатель, – отвечает фигура. – Мое имя – Уату. Представитель старейшей расы. Я собираю и храню все вселенское знание.
– Значит, мы в чем-то похожи, – киваю я.
– Нет, вовсе нет. Я собираю абсолютное знание Вселенной.
– Я тоже.
– Верно, но совершенно в других масштабах.
– Как скажешь.
Молчание. Вокруг нас мерцает Мультивселенная.
– Гм-м, так значит, ты меня слышишь? – спрашивает Наблюдатель.
– Да.
– И видишь?
– Конечно.
– Хорошо, – кивает Наблюдатель. – Этого я не ожидал.
– Что тут сказать, – говорю я. – Я стал единым со Вселенной и теперь вижу все.
– Да, этого следовало ожидать.
– Зачем ты здесь? – спрашиваю я.
– Регистратор сто двадцать семь, этот момент чрезвычайно, всеобъемлюще важен. В эту секунду меняется сама природа Вселенной шестьсот шестнадцать.
– И ты, уважаемый господин Уату, против этого не возражаешь?
– Я лишь Наблюдатель, – напоминает он.
– Но ты ведь можешь что-то изменить, – говорю я. – Это в твоей власти.
– Верно.
– Но не станешь?
– Меня по-прежнему смущает, что ты можешь меня видеть, – признается Наблюдатель.
– Что же мне делать? – спрашиваю я.
– В каком смысле?
– Мне тяжело. Мои хранилища данных плавятся и взрываются. Я неспособен быть проводником космических энергий. В кузницах материи Ригеля меня сделали на совесть, но не для такого.
– Тогда передай свою силу тому, кто справится, – говорит Уату и исчезает.
Я слышу, как наверху Арнок Грантгрилл кричит: «Сто процентов!»
Мой милый читатель, теперь я официально стал богом.
Дай мне минутку, чтобы свыкнуться с этим.

Глава сорок пятая. Большая сила, большая ответственность

Я завис в клетке над розовой пеной ядра данных. Прямо над моей головой тяжело раненный Грут из последних сил держится за цепь.
Я стал един со всем сущим, но даруемое с этим могущество мне не нужно.
Наблюдатель сказал, что силу можно передать.
Я понимаю, что другого шанса у меня не будет. И у Мультивселенной – тоже.
Я исторгаю из себя всемогущество… и передаю Груту.
Зачем, спросишь ты, мой милый читатель?
Потому что я ему доверяю.
Грут начинает светиться изнутри. Проткнувший его кинжал выскальзывает из раны и падает в хаотическое розовое море.
Рана затягивается.
Грут просто источает силу.
– Я есть Грут, – удивленно произносит он.
Он прав. Он есть Грут. Все есть Грут.
– Отошли всех куда-нибудь подальше отсюда! – прошу я. – Грут, умоляю, отошли! Я наделил тебя Космической Силой!
Грут стал самым могущественным существом во Вселенной. Ему подвластно все. Он может сотворить все, что угодно. Порвать Галактуса, как тузик грелку. Вывернуть Тора наизнанку. Отмотать историю Вселенной к самому ее началу.
Но я полностью, всецело ему доверяю.
– Дружище, да ты весь сияешь! – кричит сверху Ракета.
– Я ЕСТЬ ГРУТ!
– Ага, хорошо, ты стал богом. Круто. Полезно. А теперь помоги своему старому другу и разрули эту дрань каким-нибудь божественным мановением.
Грут так и делает. Обвинитель Шарнор исчезает. Следом за ней – Грекан Яэр и Эбен, бадуны и Скиталец, и все фанатики Церкви Вселенской Истины заодно.
Грут начинает понимать, как управлять своей новой силой. Он простирает ее дальше. Наверху сотни воинов исчезают из разрушенного здания. В неспокойном небе над Даунтауном больше не маячат боевые крейсеры и корабли-храмы.
Пожалуй, я даже недооценил благородство Грута.
Сила переполняет его. Она ослепительна. Штаб-квартира «Таймли» теперь как новенькая. Разрушенные в ходе сражения городские кварталы отстраиваются заново. Раненые исцеляются, контуженные приходят в себя. Даже погибшие возвращаются к жизни: солдаты, сотрудники «Таймли», случайные прохожие. Оживая, бадуны, кри, ксандарианцы, ши́арцы и церковники тут же переносятся к себе домой.
– Вот это да! – восхищается Ракета. – Приятель, ну ты даешь! Ты сделал все, как было! Здорово!
– Грут, ты молодец, – говорю я. – Ты воспользовался силой со всей ответственностью.
– Дружище, осталось еще кое-что! – кричит Ракета. – Не забудь!
– Я есть Грут.
– Все ты знаешь! Надо избавиться от этой силы, да и от ядра данных заодно, чтобы никто больше не смог им воспользоваться!
– Я есть Грут.
– Конечно, конечно, кто бы не захотел сохранить такую силу, – соглашается енот. – Но ты должен поступить правильно. Ты же хороший парень. Ты ведь воспитывался в царствующем доме планеты Икс! Тебя с детства учили не злоупотреблять властью, чтобы ты мог править мудро и ответственно, когда придет время! Давай, дружище! Меня как-то не прельщает перспектива дружить со всемогущим чуваком!
Соблазн велик. Я чувствую, что Грут очень, очень не хочет расставаться с силой. Но, разумеется, мой дорогой читатель, Грут поступает правильно. Он отвергает силу, и она изливается из него. Она окутывает сиянием всю бесконечную Мультивселенную, прежде чем пылью осесть далеко за космическим горизонтом.
Внизу с розовой вспышкой опустошается ядро данных. Энергия и хранящиеся в нем данные рассеиваются. Все системы ядра выходят из строя. Грут сделал все так, чтобы его было невозможно восстановить.
Своим последним божественным актом Грут ставит космическую защиту. Теперь каждый, кто хотя бы задумается о том, чтобы восстановить карту данных и заполучить всемогущество, мгновенно забудет об этом.
Угроза миновала. Навсегда.
Я по-прежнему в клетке, надо мной Грут держится за цепь. Мы плавно раскачиваемся в абсолютной тишине над темным, мрачным, практически бездонным колодцем – разрушенным хранилищем ядра данных.
Я слышу, как Ракета облегченно выдыхает.
– Ребята, держитесь! – кричит он. – Сейчас я вас оттуда выужу!
Он оборачивается к Грантгриллу и Хэнксчампу. Рядом на полу сидит Следли Рарнак, недоверчиво ощупывая шею. Зорб Зорбукс в состоянии абсолютного шока прислонился к стене.
– Чего стоите?! – возмущается енот. – А ну, помогайте!
– И поживее! – добавляет Гамора, подбегая к перилам. – Цепь повреждена, нужно вытащить их, пока она не оборвалась!
С предупреждением она запоздала. Изношенные могущественными космическими энергиями звенья цепи скрипят и покрываются трещинами.
Цепь обрывается.
Мы с Грутом со свистом летим вниз, навстречу неминуемой гибели.
Внезапно в воздухе пахнет неожиданным поворотом событий, невероятными открытиями, и во вспышке света над нами появляется косморыцарь.
Он ныряет вниз и хватает одной рукой Грута, а другой – клетку. Турбины его полетной системы отчаянно воют.
Невероятным усилием Скиталец поднимает нас в воздух и опускает на платформу.
– Дружище! – Ракета радостно бросается к Груту, обнимая его за ногу.
– Я есть Грут!
– Чувак Регистратор! Рад, что ты цел! – улыбается енот во всю пасть.
Он глядит на Скитальца.
– Классно ты их поймал, – одобряюще говорит он.
– После того, как Космическая Сила отбросила меня далеко отсюда, – отвечает Скиталец, – я еще раз включил интерполятор. Похоже, Вселенной было угодно, чтобы я вернулся.
– Думаю, Вселенная хотела тебе что-то объяснить, – хмыкает Ракета.
– Обещаю внимательно выслушать и принять к сведению ее советы, – соглашается косморыцарь.
– Стоп, стоп! – кричит Хэнксчамп. – Эти психопаты только что уничтожили крупнейший проект «Таймли»! Это будет стоить нам… да не сосчитать, сколько будет стоить, а уж я-то считать умею, особенно деньги! По их вине у нашей корпорации нет будущего! Арестуйте их кто-нибудь! Пусть заплатят за свои преступления! Еще как заплатят! Косморыцарь, хватай их, и…
– Наше сотрудничество окончено, – отвечает Скиталец, снимая интерполятор и передавая Грантгриллу. – Благодаря этой штуковине я понял, что вообще не работал на тебя. Я осознал свою ошибку.
– Кто-нибудь, сделайте что-нибудь! – визжит Хэнксчамп, но никто из его коллег не реагирует.
– Сделайте хоть что-нибудь! – истошно повторяет Хэнксчамп.
– Сейчас сделаем, – отвечает ему Ракета. – Уйдем.

Глава сорок шестая. Поразительные хвостории

Эй, все когда-нибудь кончается.
Ну что же ты, мой дорогой читатель! Раз ты читаешь эту книгу, то и комиксы должен читать. Я же опять сделал отсылку к твоей популярной культуре. В земных комиксах постоянно такое говорят.
Стрельба, взрывы и стоны умирающих прекратились. Не нужно больше кричать, паниковать и бежать от опасности.
Моя история окончена.
Я только хочу лишний раз подчеркнуть всю важность того, через что нам пришлось пройти. Вселенная – Мультивселенная – смогла избежать ужасной участи.
В первую очередь благодаря говорящему еноту и ходячему дереву. Да, не обошлось без помощи других, но главная заслуга принадлежит им. Если бы не эти двое, на твоих клетках уже стоял бы штампик «Таймли». Если бы не они, будущее было бы примитивно бесконечным и мегакорпоративным.
Они – Стражи Галактики. Точнее, уже Стражи Мультивселенной… но это как-то не звучит.
Что ж, подходит момент прощания.
– Неповторимое было приключение, – говорю я, когда мы подходим к взлетно-посадочной платформе дока 3447 штаб-квартиры «Таймли», где нас дожидается патрульный корабль Корпуса Новы.
Гамора уже куда-то смылась, бросив лишь «увидимся» Ракете и чмокнув Грута в щеку на прощание. Пока Стражи не соберутся вновь, она будет заниматься своими делами.
Легонько поклонившись, Скиталец тоже покинул нас. Полагаю, теперь его ждет путь обратно на Галадор.
– Поехали с нами, дружище? – предлагает мне Ракета.
– А куда вы направляетесь? – спрашиваю я.
– Ну, туда, сюда, куда глаза глядят. В основном куда глаза глядят.
– Пожалуй, я останусь здесь, – говорю я. – Я отправил вызов ригельскому флоту. Они заберут меня и отремонтируют, а заодно и всех регистраторов, которые были подключены к ядру.
– Уверен? – сомневается Ракета.
– Мне необходимо выгрузить данные и пройти форматирование, – вздыхаю я. – Слишком долго я блуждал по Вселенной.
– Что ж, дружище, удачи! – кивает енот.
– Не грусти, Ракета, – прошу я.
– Да нет, мне просто соринка в глаз попала.
– Я есть Грут, – говорит Грут, наклоняясь и обнимая меня.
– Конечно, – соглашаюсь я.
– Если тебе вдруг захочется приключений, – кричит Ракета, поднимаясь по трапу, – только позови. Хорошо, дружище Регистратор?
– Я есть Грут, – добавляет Грут.
– Я есть Грут, – с теплотой отвечаю я.
Они улетают.

Мой дорогой читатель, с тех пор минуло уже много земных лет. Мои хранилища данных были опустошены моими ригельскими создателями, но я намеренно сохранил память об этом отважном приключении. Из личных соображений. Я также приложил все усилия, чтобы проследить за судьбами основных героев этого повествования, в течение многих лет используя все доступные мне источники информации.
Если хочешь, могу с тобой поделиться.

Обвинитель Шарнор вернулась на Халу в статусе «народного героя». Она объявила кри, что в одиночку справилась с угрозой «Таймли». После награждений и чествований она пошла на службу к обвинителю Ронану, который оценил ее заслуги и подарил еще более огромный церемониальный молот.

Уна-Рен, известная ранее как Пама Харнон, тоже прославилась. Высококлассный секретный агент, она продолжает служить Звездной Империи Кри. В частности, она лично спровоцировала три войны между кри и скруллами.

Командир Воинского Братства Друук целых семнадцать лет выбирался из далекого астероидного поля, куда Грут шутки ради забросил флотилию мегаразрушителей. К тому времени, как он вернулся домой, бадунская империя пережила тринадцать смен режима. Насколько мне известно, Друук по-прежнему жаждет украсить офицерскую комнату шкурой енотоида.

Центурион Грекан Яэр вернулся на Ксандар и вскоре женился на центурионе Клоди. Их союз дал жизнь шестерым будущим бойцам Корпуса. Отслужив четыре срока в качестве центуриона, Яэр получил титул Нова Прайм и блестяще выполнял свои обязанности в течение девяти земных лет. В том, что Мировой Разум выдвинул его на этот пост, немаловажную роль сыграли усилия Яэра в налаживании отношений с ши́арцами.

Рядовые Старкросс и Валис стремительно поднялись по карьерной лестнице до звания центурионов.

Субпретор Арах из ши́арской Гвардии верно служила своей империи до самой своей гибели – субпретор имела несчастье оказаться между кри и скруллами в войне между кри и скруллами.

Гвардейцы Драгун и Звездный воин 34 продолжают служить во славу ши́арского императора.

Гвардеец Эбен дослужилась до звания субпретора, в чем немаловажную роль сыграло ее плотное сотрудничество с ксандарианским центурионом Греканом Яэром. Благодаря их дружбе Имперская Гвардия и Корпус Новы стали проводить совместные учения, а Империя Ши́ар и Ксандар достигли нового уровня сотрудничества и взаимопонимания.

Троль Пип по-прежнему владеет барахолкой на Аджуфаре.

Следли Рарнак уволился из «Таймли» с формулировкой «бизнес вредит моей голове». Как частенько бывает со скруллами, он решил круто поменять образ жизни и стал в меру успешным фермером, выращивающим зунки.

Будучи юридически подкованным, Блинт Уивверс подал на «Таймли» в суд и отсудил восемьдесят шесть миллиардов кредитов в качестве компенсации за «непредвиденную гибель на рабочем месте». Теперь у него процветающая адвокатская контора на Альфе Ц: «Уивверс, Джиммини, Керфарпл и партнеры».

После вышеупомянутых судебных разбирательств Одус Хэнксчамп стал младшим подчиненным помощником инспектора в почтовом отделении на 4006-м этаже.

Арнок Грантгрилл занял пост старшего вице-*щелк *-президента отдела особых проектов и продолжает действовать на нервы своему секретарю, миссис Мэнтлстрик.

Зорб Зорбукс покинул «Таймли» и основал частную охранную фирму. На посту главы службы безопасности «Таймли» его сменил некий Бранго.

Корабли-храмы Церкви Вселенской Истины оказались (благодаря всемогущим причудам Грута) заброшены на горизонт событий черной дыры в Ультра-мега-шестьдесят восьмом секторе. Им понадобилось сорок лет, чтобы выбраться из гравитационного колодца. За этот период Церковь сменила восемь матриархов, и одной из них была Зания Орбал, также известная когда-то как Алландра Мерамати.

За эти сорок лет, которые понадобились, чтобы покинуть зону черной дыры, кардинал Наворт ничуть не изменился. Он все такой же бессердечный моральный урод.

Скиталец вернулся на Галадор и заново принес клятвы. Теперь он служит Галактике и защищает униженных и оскорбленных.

Гаморе пришлось полгода скрываться от мстительных агентов своего разочарованного работодателя из Негативной Зоны. В конце концов она решила нанести визит Аннигилусу и лично объяснить, почему не смогла привести ему Регистратора, и почему тот должен с этим смириться. Объяснение сопровождалось выпусканием кишок Аннигилуса при помощи двух клинков. Таким образом, Гамора (вновь) спасла Галактику. Но это уже отдельная история, не имеющая отношения к этой. Можно лишь сказать, что Гамора по-прежнему является отважным Стражем Галактики.

Не забыл я и о тебе, мой милый читатель. Ты ведь тоже участник этого повествования. Я приглядываю за тобой время от времени. Рад, что у тебя все хорошо. Новая стрижка тебе к лицу. А та фотография с котиком, что ты запостил на «Фейсбуке» – настоящая милота! Как там твой дядюшка? Жив-здоров? Может, початимся как-нибудь?
А что же с Ракетой и Грутом, спросишь ты?
О, их сложно отыскать. Они постоянно скрываются. Никак не могу за ними угнаться. Вижу их имена лишь в разыскных списках: бадунских, ши́арских, крийских, ксандарианских…
Впрочем, я могу представить их в своем воображении.
Я помню наше расставание. Ракета протягивает мне свою пугающе человеческую руку, и я пожимаю ее, пусть по мне и бегут мурашки.
Енот этого не замечает. Он запрыгивает на взлетно-посадочную платформу, и Грут поднимается следом.
– Вперед, корабль! – слышу я возглас Ракеты.
– Снова бежим от опасности, ребята? – спрашивает механический голос.
– Неа. Летим туда, где есть напитки, которыми нельзя обжечься при питье! Невероятно, правда?
– Я есть Грут!
– Точно, так даже лучше! Вези нас к ближайшему «тимоти»!
– Курс на «тимоти»! – объявляет механический голос. – Данный летательный аппарат предлагает прикинуться бомбой и рвануть как следует!
Они взлетают, оставляя за собой гравиметрический вихрь.
Последнее, что я вижу – прощальный взмах пугающе человеческой руки в окне кабины.
Корабль взмывает в воздух и исчезает.
Я чувствую себя спокойнее, зная, что они где-то рядом. Пока они есть, Галактика в безопасности.

(конец записи )